Оккультная Романтическая Комедия | Глава 5
Над главой работала команда
WSL и Hoodlum's shelter
Эпизод 5.
Страница не найдена. Если проблема сохраняется, обратитесь к администратору.
IP-адрес без прав доступа. Данная страница собирает историю подключений.
Произошла ошибка. Пожалуйста, прекратите постоянное обновление и навигацию по странице.
Обнаружено множество несанкционированных попыток входа. Блокировка осуществляется в соответствии с законными процедурами.
Вы перешли по неверному пути. Возврат на предыдущую страницу.
Вы перешли по неверному пути. Возврат на предыдущую страницу.
Вы перешли по неверному пути. Возврат на предыдущую страницу.
Успешное подключение по неверному пути.
Вход на страницу авторизации M.C.E.E.
— Как же я тебя ненавижу, Тим.
— Ага. Тогда, может, пива? А, нет, тебе же пока нельзя алкоголь.
Тимоти протянул бутылку пива Джонатану, который сейчас сидел на его диване и насупленно дулся. Звезда хорроров капризничал с каким-то почти детским упрямством, но сегодня Тим был готов закрыть на это глаза. Отправить подобное сообщение человеку, который совсем недавно пережил одержимость злым духом и прошёл через настоящий ад, было, пожалуй, чересчур даже по меркам самого Тимоти.
Впрочем, если уж искать оправдания, первопричиной этого импульсивного поступка стал сам Джонатан. Сразу после того, как Тимоти получил весточку от M.C.E.E., медсестра застукала его в палате, и над ним нависла реальная угроза быть с позором выставленным за дверь. Тим бросил на Джонатана выразительный взгляд, искренне надеясь, что тот вычеркнет его из списка запрещённых посетителей, но этот засранец просто притворился спящим.
Но на этом издевательства не закончились. На следующий день, когда Тимоти снова пришёл в больницу, Джонатана и след простыл. Все звонки и сообщения, естественно, игнорировались, а администрация клиники заняла жёсткую оборону, отказываясь сообщать, перевели ли пациента в другое место или выписали. Так Тимоти и остался ни с чем. И продолжалось это ровно неделю.
«Ладно. Я слишком на него давил. Ему тоже нужно время подумать. Оставлю его пока в покое», — решил Тим.
Проявив чудеса взрослой выдержки, журналист сдержал своё слово. Но ровно в тот момент, когда стрелки часов сошлись на двенадцати, ознаменовав ровно неделю тишины, его палец решительно нажал на кнопку отправки.
«Посмотрим, осмелишься ли ты проигнорировать и это».
— Это просто подло. Я подам на тебя в суд, — проворчал Джонатан.
Тимоти старался казаться невозмутимым, но, по правде говоря, он едва не подскочил, когда мгновением ранее Джонатан начал колотить в дверь с такой силой, будто собирался вынести её с петель. Слава богу, на нём была обычная повседневная одежда, а не больничная пижама — значит, он не сбежал тайком из другой клиники. Но его нижняя губа, слегка припухшая и покрасневшая, красноречиво выдавала, сколько раз он нервно кусал её по дороге сюда.
Распахнув дверь, Тимоти застыл с изумлённым лицом, а Джонатан принялся бесцеремонно крутить его из стороны в сторону, внимательно осматривая. Убедившись, что с Тимом всё в полном порядке, он насупился и с тех пор пребывал в этом отвратительном расположении духа. И что прикажете с ним делать? Только терпеть.
Конечно, Тимоти не мог просто радоваться тому, что его короткое сообщение возымело такой грандиозный успех. Глядя на растрёпанный вид гостя, который явно примчался сюда в дикой спешке, Тим невольно задавался вопросом: если ты так сорвался по первому зову, зачем вообще было сбегать?
«Неужели этот смазливый придурок и правда… настолько… так сильно… дорожит мной?»
Чтобы не выдать бурю сложных эмоций, бушевавшую внутри, Тимоти молча сносил все придирки Джонатана, скромно примостившись на самом краю дивана. Впрочем, мебель была настолько узкой, что эта попытка сохранить дистанцию выглядела довольно жалко.
— Так зачем ты вообще меня позвал? — буркнул Джонатан.
Тим молча взял пульт. Секунду спустя под торжественные звуки волынки на чёрном экране телевизора строгим шрифтом высветилось название.
Документальный фильм о масонах. Королях всех тайных обществ, легенде из легенд, чьё имя всплывает первым при малейшем упоминании заговоров. Лента, снятая к их трёхсотлетию, впервые приоткрывала завесу над внутренней кухней этой организации.
— Куда это ты собрался? Раз уж пришёл, давай изучать тайные общества вместе.
Джонатан попытался со стуком опустить бутылку на кофейный столик, но Тимоти резко перехватил его запястье и вернул руку на место.
В голосе актёра зазвучало неприкрытое раздражение:
— И зачем мне на это смотреть? Вообще-то, я сам состою в тайном обществе.
— Вот видишь. Считай это тематическим исследованием.
Конечно, масоны с их шлейфом конспирологических теорий едва ли тянули на статус истинного «тайного общества». Если контакты каждого филиала можно спокойно найти в интернете, то сейчас это скорее старинный светский клуб по интересам. Впрочем, Тимоти было абсолютно плевать на историческую достоверность — позвал он Джонатана вовсе не ради лекции.
Тим понятия не имел, зачем понадобился M.C.E.E., но сильно сомневался, что они решили повесить ему на грудь медаль за спасение Джонатана. Поэтому не мешало бы собрать хоть какие-то крупицы информации, чтобы подготовиться морально. К тому же, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля, ему жизненно необходимо было хоть немного стабилизировать их отношения и сгладить ту дистанцию, которую Джонатан так упорно пытался выстроить.
«Что именно делать — пока неясно…»
Тимоти привычным жестом коснулся губ, затем опустил руку и большим пальцем стёр холодные капли конденсата с бутылки, задумчиво глядя на экран. Там как раз показывали новобранцев, готовящихся к церемонии посвящения.
— …Ты тоже через такое проходил? Надевал эти дурацкие балахоны? — спросил Тим.
— Ещё чего. Если бы там заставляли носить нелепые фартуки, я бы даже на порог не сунулся.
Джонатан всё ещё выглядел так, будто проглотил лимон, но, судя по тому, с какой скоростью он начал поглощать пиво, он уже понял, что Тимоти просто так его не отпустит. Кажется, его новый план состоял в том, чтобы осушить стеклотару и сразу же исчезнуть.
С экрана лились самоироничные интервью масонов, шутивших над своей дурной славой. Тим не вникал в суть. Он бросил быстрый взгляд на две упаковки пива по шесть бутылок, которые заранее поставил возле дивана, мысленно прикидывая: сколько алкоголя можно влить в недавно выписанного пациента, чтобы это сошло за самооборону?
Джонатан, хоть и пялился в телевизор, явно витал где-то в своих мыслях. Момент для серьёзного разговора был идеальным. Но теперь, когда этот несносный актёр сидел совсем рядом, Тимоти вдруг понял, что у него нет ни малейшей идеи, с чего начать.
Он никогда не думал, что применит к человеку подобное сравнение, но Джонатан вёл себя как огромный, пугливый кот. Когда Тим держался отстранённо, тот беззастенчиво лез с рискованными шутками и откровенными прикосновениями. А теперь, когда ситуация изменилась, стоило лишь хлопнуть в ладоши, как он готов был сорваться с места и сбежать.
«Совсем свихнулся. Сравниваю взрослого мужика с котом…»
Но и молчать, отделываясь пустыми фразами до самых титров, было нельзя. Окинув взглядом разделявшее их пространство — туда вполне поместилась бы пухлая диванная подушка, — Тимоти предельно осторожно начал прощупывать почву, намереваясь перевести тему на самого Джонатана.
Сказать, что Тимоти не бесила эта холодность, убивающая любую попытку завязать диалог, — значит нагло соврать. Но помимо предвкушения сладкой мести (за которую Джонатан ещё расплатится в стократном размере), было кое-что ещё, заставлявшее Тима проявлять чудеса терпения.
Например то, как Джонатан бросал на него быстрые, настороженные взгляды каждый раз, когда Тим тяжело вздыхал.
«Если уж так боишься моей реакции, мог бы вести себя нормально с самого начала…»
Почувствовав, что уголки его губ предательски ползут вверх, Тимоти поспешно наклонился к коробкам, делая вид, что ему просто нужна ещё одна бутылка. Он решил: даст этому упрямцу выпить, немного задобрит, а потом прекратит свои издевательства на сегодня.
«Надо аккуратно завести разговор про M.C.E.E. Главное, чтобы эта встреча не прошла впустую…»
Тим, застывший в нелепой полусогнутой позе, хотел было выпрямиться, но внезапно почувствовал спиной чужое тепло. Широкая ладонь твёрдо легла между его лопаток, словно говоря: «Не поворачивайся».
Только теперь, спрятавшись от внимательного взгляда журналиста, который до этого неотрывно следовал за ним, Джонатан позволил своим напряжённым плечам опуститься. Его голос прозвучал глухо:
— Нам нужно кое-что прояснить.
— То, что наговорил Бенджамин…
«Что именно "не так"? Твоё прошлое? Твоя одержимость "Non Occultam"? Твоё… вот это всё?»
Тимоти хотел разобраться в ситуации ничуть не меньше. Но интуиция подсказывала: если он сейчас начнёт допытываться и требовать конкретики, этот гигантский кот с перепугу выбьет окно и сбежит в ночь. Поэтому прагматик внутри него благоразумно решил заткнуться и ждать продолжения.
Ладонь всё ещё тяжело лежала на его спине — Джонатан явно не закончил, но слова давались ему с трудом. Тим не мог видеть его лица, но терпеливо молчал, ощущая лёгкую дрожь, передающуюся через ткань футболки. Одна-единственная фраза могла перевести их отношения на совершенно новый уровень, и от одной этой мысли у самого Тимоти пересохло в горле.
«Боже, что мы творим. Эти драмы нужно было отыграть ещё в подростковом возрасте…»
— Какое счастье, что у меня есть братья-масоны.
Документалка, которой было абсолютно плевать на их душевные терзания, продолжала вещать о нерушимых узах внутри ордена.
К сожалению, Джонатан оказался слишком восприимчив к влиянию медиа.
«Очень смешно… У тебя же нет братьев. Точно нет, ты сам говорил».
Услышав эту нелепую отговорку, Тим едва сдержал нервный смешок. Надо же было додуматься — приплести сюда «братскую любовь», лишь бы как-то оправдать эту неловкую близость.
Наконец, ладонь медленно соскользнула с его спины, и Тим услышал тихий, прерывистый вздох.
Тимоти не спешил. Всё ещё склонившись над коробкой, он задумчиво провёл пальцем по прохладному горлышку бутылки.
— Я тоже хочу прояснить одну вещь.
— Перестань от меня бегать. Пусть этот раз будет последним.
Ситуация была настолько комичной, что Тима подмывало начать язвить, но… Джонатан, который обычно мастерски сводил всё к шутке и выкручивался из любых ситуаций, сейчас так отчаянно и неуклюже пытался защититься, что это вызывало странную, щемящую нежность где-то глубоко в груди.
— Братская, сестринская… называй это как хочешь, мне плевать. Только, пожалуйста, не исчезай, — продолжил Тим, выпрямляясь. — Можешь бесить меня, можешь отпускать свои дурацкие шуточки, можешь вести себя так же нагло, как и раньше.
— Я думал, тебя это раздражает.
— Я тоже так думал. Видимо, ошибался.
Любой дурак понял бы, что Джонатан сейчас просто прощупывает почву, ожидая подвоха.
Тим несколько раз приоткрыл рот, собираясь ответить, но пафосный голос диктора, вещающий о благотворительных инициативах масонов, ужасно сбивал с мысли. Шум телевизора совершенно не помогал подобрать правильные слова — искренние, но не настолько тяжёлые, чтобы собеседник снова дал дёру.
Поэтому Тимоти решил отбросить долгие раздумья и сказать первое, что действительно волновало его всё это время:
— Я не хочу, чтобы между нами была эта неловкость.
«…Подождите-ка. Это же звучит как часть речи из разряда: "Давай останемся просто друзьями, окей? И пусть между нами не будет неловкости"».
Он так долго обдумывал эти слова, но стоило им сорваться с губ, как весь смысл мгновенно улетучился. И всё из-за Джонатана с его дурацким «братством»!
Резко выпрямившись и сжимая в руке бутылку, Тим обернулся. Если они продолжат множить недопонимания, то так и будут кружить на одном месте, как таксист, наматывающий круги ради лишних долларов с доверчивого туриста.
Джонатан несколько раз быстро моргнул, его серые глаза, обычно не выдающие никаких эмоций, сейчас смотрели с лёгким недоумением.
— Я не это имел в виду! То есть… я говорю о чём-то более… развивающемся. Ты же понимаешь, о чём я? Я не требую от тебя ничего прямо сейчас, я готов подождать, пока ты будешь готов…
«Нет, боже, теперь я звучу как озабоченный юнец, который не может затащить парня в постель!»
Это был их первый зрительный контакт с момента, как актёр переступил порог, и Тим нёс какую-то бессвязную чушь. Репутация хладнокровного журналиста рушилась на глазах — графу «мастерство интервью» из резюме можно было смело вычеркивать.
Джонатан долго смотрел на него. Затем его глаза слегка прищурились.
— Допустим, со мной всё понятно… Но почему ты-то ведёшь себя как пубертатный подросток, Тим?
«Значит, он всё-таки осознаёт, что сам ведёт себя как малолетка?!»
Вспыхнув от такого нахальства, Тимоти уже открыл рот, чтобы выдать колкую ответку, но вдруг осёкся. На губах Джонатана играла та самая, знакомая до боли, раздражающая полуулыбка. Вот только сейчас в ней сквозила едва уловимая тень смирения — смирения человека, который окончательно отказался от попыток сбежать.
«Если ему так нужно нацепить эту маску, чтобы снова казаться нормальным, подыграю ему», — решил Тим.
Вместо того чтобы спорить, он шумно, протяжно выдохнул и откинулся на спинку дивана.
Джонатан, ловко выудив у него из рук бутылку, явно почувствовал себя хозяином положения. Словно решив разом покончить с неловкой паузой, он начал болтать без умолку. В качестве аперитива он проехался по «отвратительному кинематографическому вкусу» Тимоти.
Тим, который уже давно потерял нить документального фильма и понятия не имел, что именно сейчас делают масоны на экране, лишь смотрел в телевизор расфокусированным взглядом. Он стоически терпел этот сеанс реабилитации, наблюдая, как Джонатан, в точности по его просьбе, возвращает себе былую наглость и невыносимость.
Воодушевившись этой внезапной снисходительностью, Джонатан, казалось, полностью утратил способность к самокритике и с явным удовольствием принялся оценивать жалкие навыки Тимоти в сфере свиданий. Как тема разговора скатилась от кинематографических предпочтений к этому — оставалось загадкой.
— В конце концов, получается, что ты, Тим, полагался только на свою смазливую мордашку и совершенно не заботился о том, чтобы прокачать навыки в отношениях, так ведь?
— Вот как сегодня. Если ты говоришь: «Не хочешь остаться, посмотреть фильм и отдохнуть?», кто, по-твоему, воспримет это буквально? Тебя ведь до сих пор каждый раз отшивали, да?
«А может, ну её, эту близость? Пусть всё остается неловким… Соблюдать манеры и держать дистанцию — не такая уж плохая идея…» Насмешки и язвительные комментарии Джонатана не выказывали ни малейшего намека на угасание; Тим уже начинал сомневаться, как вообще терпел его всё это время. Чем больше тот говорил, тем отчетливее в его расслабленном голосе звучал смех. Казалось, он уже не просто проходил «реабилитацию», а искренне наслаждался процессом.
«Ладно. Наверное, бывают отношения, которые восстанавливаются именно так. Раньше я бы уже выставил его за дверь, но раз уж сам напросился, так и быть — сегодня потерплю», — мысленно уговаривал себя Тим.
— Если тебя возбуждают документалки про сектантов, то прости, конечно, но я не смогу потакать твоим фетишам…
«Ну всё, предел моего терпения исчерпан».
Хвалёная терпимость Тимоти не продержалась и пары фраз. Журналист схватил лежащую на диване куртку и с силой швырнул её в Джонатана. Получив одеждой прямо по лицу, тот небрежно стянул её и звонко рассмеялся.
— Это тебе, Тим, надо вести себя как раньше. Твоя манера обращаться со мной как с миной замедленного действия просто невыносима. То ты ходишь на цыпочках, боясь, что рванёт, то вдруг начинаешь топтаться по ней с таким видом, будто решил покончить с нами обоими. А самое странное — это то, что ты до сих пор не завел разговор о M.C.E.E., хотя у нас на носу серьёзное дело.
— Серьёзно? Да если бы я прикинулся ещё чуть более жалким, ты бы из одной только жалости со мной переспал.
— Ещё как вряд ли. Я же вижу, как ты сейчас напрягся.
Напрягся он исключительно потому, что теперь пропускать сальные шуточки Джонатана мимо ушей стало физически невозможно, но спать с ним из жалости он точно не собирался. Если бы Тимоти был настолько бесхребетным, чтобы расплатиться сексом за чувство вины — за то, что не замечал односторонней симпатии и надежд Джонатана, — им бы вообще не пришлось вести подобные разговоры.
Прежде чем беседа успела снова свернуть в неловкое русло, Тимоти решил ухватиться за брошенную Джонатаном спасательную соломинку.
— Ладно, проехали. Давай к делу.
— Отлично. Вот теперь узнаю старого доброго Тима.
— Так когда и куда M.C.E.E. назначили встречу? Как ты мог молчать об этом до сих пор?
Тимоти, мгновенно переключившись в режим прагматичного журналиста, щёлкнул пультом и выключил телевизор. Джонатан, чья улыбка стала куда более естественной, виновато опустил глаза, натянул на себя брошенную куртку и поудобнее откинулся на спинку дивана, внезапно вспомнив, что он вообще-то больной. Он вёл себя в точности как человек, который заранее знает, что его ответ придётся собеседнику не по вкусу.
— Завтра. Ну, точнее, уже сегодня, раз за полночь перевалило.
— …А если бы я тебя не вызвонил, когда бы ты соизволил сообщить?
— Ох, что-то я утомился. Можно я у тебя переночую? Они, кажется, собирались нагрянуть прямо с утра.
— Я же несчастный парень с детскими травмами, который боится покупать собственное жильё. У меня нет постоянного адреса…
— У тебя есть луковый попкорн?
Тимоти мрачно уставился на пивную бутылку в своей руке. Зачем он вообще позвал сюда этого невыносимого актёра? Кажется, он планировал сделать что-то более развивающее и продуктивное… а не проломить ему голову стеклом.
С трудом подавив нахлынувший порыв к насилию, Тим поднял глаза. Джонатан наблюдал за ним с лёгкой полуулыбкой, а затем невинно отвёл взгляд.
Тимоти издал глубокий, страдальческий вздох и поднялся с места, чтобы засунуть упаковку попкорна в микроволновку.
Утро. Суетливо убираясь с самого рассвета, Тимоти запихнул последнюю партию хлама в шкаф и без сил рухнул на диван. Только когда его поясница коснулась чего-то мягкого, он сообразил, что забыл убрать плед, под которым спал ночью. Пока Тим в полулежачем положении пытался кое-как сложить одеяло, из ванной непрерывно доносился шум воды — Джонатан принимал душ.
В конце концов, это именно Тим до глубокой ночи мурыжил ещё не до конца оправившегося больного расспросами о M.C.E.E., поэтому он не мог винить Джонатана за то, что тот во время уборки неподвижно валялся на кровати, лишь провожая хозяина ленивым взглядом. Да и не время сейчас было рассуждать о правильном поведении гостей. Тимоти был на грани нервного срыва, каждые пару минут бросая тревожные взгляды на входную дверь.
Журналист искренне верил, что за последние полгода повидал всякое, но никак не ожидал, что однажды будет сидеть и ждать, пока в его дверь постучится агент тайного общества. Напряжение было таким сильным, что в голове невольно всплывали сцены из фильмов, которые он обычно даже не смотрел: от блокбастеров с палочками для стирания памяти до нуаров, где жертве внезапно натягивают мешок на голову и заталкивают в фургон.
«С другой стороны, я также не ожидал, что член этого самого тайного общества будет преспокойно мыться в моём душе…»
Тот факт, что он всё ещё мог иронизировать над ситуацией, был хорошим знаком. Тимоти подошёл к шкафу со сложенным пледом в руках. Стоило ему приоткрыть дверцу, как наскоро утрамбованный хлам с грохотом вывалился ему под ноги.
Стук в дверь раздался так вовремя, словно незваный гость только и ждал, пока в квартире воцарится идеальный хаос.
Торопливо пнув под обувницу оккультный журнал с кричащим заголовком «Белая магия за 3 минуты: получится даже у вас!», Тимоти бросился к входу. В голове промелькнула запоздалая мысль, что на всякий случай стоило бы вооружиться бейсбольной битой, тут же столкнувшаяся с суровой реальностью — биты у него не было. Прежде чем он успел развить эту внутреннюю дискуссию, дверь открылась.
Тим ожидал увидеть как минимум парочку мрачных головорезов в строгих костюмах, но на пороге стояла молодая девушка. На вид ей можно было дать не больше, чем обычной студентке.
Её повседневная одежда, расслабленная поза и открытая улыбка, мгновенно располагающая к себе, идеально подошли бы для фразы: «Привет, мой парень из соседней квартиры ушёл, не оставив ключи, можно я подожду у вас?».
«Наверное, ошиблась дверью?» Пока Тимоти в замешательстве косился на плотно закрытую дверь соседей, девушка заговорила первой:
— Здравствуйте! Я Джун Нгуен, мы договаривались о встрече. Вы ведь мистер О’Рейли?
— Тим, я достал новый шампунь!
В разговор безмятежно вклинился голос Джонатана, который только что вышел из душа. От его влажной кожи всё ещё исходил лёгкий пар.
«Господи, умоляю, пусть он будет одет…»
Тимоти резко обернулся. На этот раз Джонатан, к величайшему облегчению Тима, оправдал его надежды и натянул на себя хоть какую-то одежду. Пока журналист выдыхал, Джун деликатно кашлянула.
— Здравствуйте, мистер Макстарс! Я ваша фанатка! — жизнерадостно заявила она. — Я хотела заскочить к вам перед парами, но, кажется, пришла слишком рано. Надеюсь, я не помешала?
— …Нисколько. Проходите, — выдавил из себя Тим.
Поскольку Тимоти понятия не имел, что именно M.C.E.E. знает об их с Джонатаном отношениях, он не мог позволить себе даже неловко рассмеяться и свести всё к неудачной шутке. Проглотив вертящиеся на языке оправдания, журналист впустил незваную гостью в квартиру.
Управление (Management), Сбор (Collection), Исследование (Exploration), Исполнение (Enforcement).
Аббревиатура тайного общества состояла из предельно сухих, прагматичных слов, и Джун полностью им соответствовала. Она совершенно не походила на человека, который по вечерам накидывает мантию, читает заклинания на латыни или избивает демонов чётками. Её аккуратный, ничем не примечательный рюкзак — такие носит половина студентов в кампусе — вряд ли был оснащён встроенным пылесосом для призраков. Более того, принимая из рук Тимоти чашку кофе, она добродушно заметила: «Ах, надо было захватить к нему бейглов!», словно они были старыми добрыми соседями.
Как только Джун устроилась на диване, Джонатан, чувствуя себя полноправным хозяином, с мокрыми волосами невозмутимо уселся на край кровати. В итоге настоящий хозяин квартиры — Тимоти — остался стоять, неловко переминаясь перед диваном. Джун, с интересом переводя взгляд с одного на другого, тихонько хихикнула.
— Да вы не напрягайтесь так, ведите себя как обычно!
И Скотт, и Рио тоже казались вполне обычными людьми на первый взгляд. Кто знает, может, в следующую секунду эта милая студентка достанет правительственный значок и заявит: «Я официально сертифицированная ведьма». Тимоти решил не терять бдительности.
— А где Элвин? — ни с того ни с сего спросил Джонатан, восприняв совет «не напрягаться» слишком буквально.
Благодаря ночному допросу с пристрастием, Тимоти уже знал, о ком идёт речь. Как выяснилось, Элвин был куратором Джонатана: именно он передавал задания и принимал отчеты. Актёр утверждал, что они никогда не встречались лично, но было очевидно, что сидящая перед ними девушка — никакой не Элвин. Тим впустил её в дом, свято веря, что она из M.C.E.E., и если он ошибся, ситуация могла обернуться катастрофой.
Джун, казалось, совершенно не замечала повисшего в воздухе напряжения и ответила всё тем же звонким голосом:
— О, текущая операция — это что-то вроде группового проекта! Поэтому координацию передали мне вместо Элвина.
«Она сказала "групповой проект", а не оперативная группа… Точно студентка».
— Вы не могли бы предоставить удостоверение личности? Не поймите меня неправильно, просто Джонатан упоминал, что к нему ещё ни разу вот так не заявлялись… — осторожно начал Тимоти.
Кивнув с таким видом, словно вопрос был абсолютно логичным, Джун бодро порылась в кошельке и протянула ему две карточки.
Водительские права и студенческий билет.
— Эм… Это, безусловно, удостоверяет вашу личность. Хорошо. И что дальше?
— А то, что мы тоже не знаем, кто такие NT. Поэтому, пожалуйста, помогите нам с расследованием! И, если можно, ещё чашечку кофе.
Джун игриво подмигнула. Просьба расследовать дело опасной секты прозвучала из её уст с той же непринуждённостью, что и просьба добавки напитка. На секунду Тим даже растерялся и чуть было машинально не согласился. Ситуация располагала к тому, чтобы просто потерять дар речи, но промолчать в такой момент — значит перестать быть Тимоти О’Рейли.
Наливая гостье свежий кофе, Тимоти постарался задать вопрос максимально вежливо, чтобы не задеть самолюбие агента M.C.E.E.:
«Я не пытаюсь набить себе цену, но разве M.C.E.E. не должны разбираться с этим сами? Зачем втягивать меня?»
— Ваша правда! — Джун даже не пыталась юлить или оправдываться.
— Поймите нас правильно, — продолжила она. — Пока что случай с одержимостью — единственная прямая атака со стороны NT. Мы в любом случае собираемся привлечь к расследованию мистера Макстарса как непосредственного участника. А поскольку вы, мистер О’Рейли, постоянно оказывались рядом во всех инцидентах, связанных с NT, вполне естественно, что мы просим о помощи и вас.
— Что вы сейчас… — начал было Тим.
— К тому же, если вы шпион NT, нам лучше держать вас под присмотром, а если нет… — беззаботно щебетала девушка.
— Нет, подождите минуту, — резко оборвал её Тимоти.
Бессильный оккультный репортёр, подозреваемый в пособничестве теневому синдикату, который плетёт интриги по всему штату, — звучало, конечно, дико. Тимоти таких карьерных планов не строил, но факт оставался фактом: он раз за разом оказывался втянут в их дела. Возмутило его вовсе не это.
— Вы сказали, что собираетесь использовать Джонатана? Не защищать, а именно использовать?
«Что эти люди себе позволяют? Хотят сделать из него наживку?»
Джун лишь пожала плечами и перевела взгляд на сидящего поодаль актёра:
«Даже не думай. Совсем спятил? Ты же сам недавно говорил, что тебя выжали как тряпку. Зачем снова лезть в пекло?»
Не имея возможности высказать всё это вслух при Джун, Тимоти вложил всё своё негодование в тяжёлый, предостерегающий взгляд. В ответ Джонатан едва заметно улыбнулся и коротко покачал головой. Этот жест предназначался исключительно Тиму. Для агента у него был заготовлен другой ответ.
— Я в деле, — произнёс актёр так же легко и небрежно, как и сама Джун.
Девушка удовлетворённо кивнула, словно и не сомневалась в ответе, даже не удосужившись его похвалить. Опешивший Тимоти издал короткий нервный смешок.
— В каком ещё деле? Тебе только что прямым текстом заявили, что собираются использовать!
— Я не глухой, всё понял. А ты чего так взбеленился, Тим? Не хочешь работать со мной? — Джонатан с искренним недоумением склонил голову набок.
Кажется, этому парню даже в голову не приходило, что Тимоти может банально переживать за его безопасность. Поразительная эмоциональная слепота. Пока журналист хватал ртом воздух, подыскивая слова, Джонатан плавно добавил:
— С кем именно ты не хочешь работать? С M.C.E.E.? Или…
— Не волнуйтесь, мы не заставим вас рыть носом землю с самых низов, — вовремя встряла Джун, деловито копаясь в рюкзаке.
Провокационный вопрос Джонатана так и повис в воздухе исключительно потому, что ошеломлённый журналист не успел вовремя сориентироваться. Агент тем временем плавно перевела тему:
— Мы тоже собираем информацию по своим каналам. Благодаря Элизабет Хэтэуэй мы на практике узнали, насколько муторным бывает процесс сделки со следствием.
Элизабет Хэтэуэй — это же главарь тусовки клабберов, недавно переданная в руки полиции по обвинению в страховом мошенничестве. Тимоти ещё тогда удивился, как быстро замяли последствия инцидента. Выходит, слухи о том, что у M.C.E.E. есть серьёзные связи в правоохранительных органах, оказались чистой правдой.
Девушка извлекла из рюкзака не секретную папку или навороченный планшет, а самый обычный блокнот с дешёвой жёлтой бумагой, какие пачками скупают студенты перед сессией. На листке было наспех нацарапано несколько имён и номеров. Ткнув пальцем в одну из строк, она с треском вырвала страницу и протянула её Тимоти.
— Он как-то пересекался с Юджином, и, скорее всего, пойдёт на контакт. Я выбрала для вас самое вкусное дельце!
— …И вы вот так запросто доверяете важного свидетеля мне, постороннему человеку?
С одной стороны, хорошо, что его не бросают грудью на амбразуру и не заставляют штурмовать штаб-квартиру NT. С другой — M.C.E.E. вовсе не обязаны облегчать ему жизнь. Их готовность снова подвергнуть Джонатана риску и отношение к самому Тиму как к некоему придатку-ассистенту вызывали стойкие подозрения.
Услышав вполне логичный вопрос, Джун вдруг сбросила маску легкомыслия и посмотрела ему прямо в глаза с ледяной серьёзностью.
— Как я уже сказала, когда мы убедимся, что вы не шпион NT, мы хотим видеть вас в своих рядах.
Тимоти прищурился и мрачно уставился на входную дверь. Как бы долго он ни ждал, съёмочная группа с криком «Вас снимает скрытая камера!» так и не появилась.
Вопреки щебетанию Джун о «вкусном дельце», ради интервью с Райаном Коннором пришлось тащиться в Сан-Хосе, в центрально-западную часть Калифорнии. Как журналист «Non Occultam», Тимоти исколесил немало дорог, но в этот город направлялся впервые. Впрочем, неудивительно: вряд ли в элитных районах Кремниевой долины часто бродили слухи о заблудившихся пришельцах.
Расстояние, которое можно было пролететь на самолёте всего за час, они упрямо преодолевали на машине, выехав ни свет ни заря и потратив целых пять часов. И всё это исключительно по вине Джонатана. Его внезапное исчезновение и последующая госпитализация уже успели наделать шуму в прессе, поэтому аргумент «я не хочу лишний раз светиться на публике» звучал вполне разумно.
— Тогда я мог бы съездить один, — резонно заметил Тим ещё перед отъездом.
В ответ Джонатан всем своим видом продемонстрировал категорическое несогласие. Вместо того чтобы прямо возразить, он скорбно хлопал длинными ресницами и отвечал на все доводы тяжёлыми, страдальческими вздохами. Вот уж когда его притворная актёрская игра раскрывалась во всей красе.
«Я тоже хорош. Повёлся ведь на эту дешёвую драму…»
В результате, пока Джонатан вальяжно развалился на пассажирском сиденье, с комфортом любуясь пасущимися коровками за окном, Тимоти ещё до полудня заработал ноющую боль в мышцах от непрерывного вождения. Спасало лишь то, что открытое кафе, где была назначена встреча, находилось в двух шагах от парковки.
Выбравшись из машины, Тим начал было разминать затёкшую спину, но внезапно почувствовал странный диссонанс. Для человека, который готовился встретиться с членом опасного культа, полуденное солнце казалось слишком ярким, слепящим и безмятежным. Никакой гнетущей атмосферы тайны.
— Сил моих нет… Обратно поведёшь ты, — буркнул он.
— Мы не останемся на ночь? — лениво поинтересовался Джонатан.
— Мне завтра на работу. Макс уже спрашивала, не отсохли ли у меня руки, раз я не появляюсь в офисе.
Джун строго-настрого запретила кому-либо рассказывать о происходящем, поэтому вариант открыться главреду и попросить отгул даже не рассматривался. Продлевать больничный, ссылаясь на травму, когда руки были целы, тоже становилось рискованно. Маленькое, гордое и независимое издание «Non Occultam» могло попросту обанкротиться, если его единственный штатный репортёр продолжит носиться по штату, раскрывая заговоры тайных обществ.
Прибыв немного раньше назначенного времени, они заняли столик на залитой солнцем террасе. Когда Джонатан привычным жестом выдвинул стул рядом с ним, Тимоти молча задвинул его обратно и кивнул на место через два столика от них.
— Мы всё ещё об этом? Какой смысл прятать меня от сектанта?
— Всякое может случиться. А если станет опасно?
— Как мило. Со мной теперь обращаются как с неразумным дитём…
Джонатан с деланным недовольством нацепил солнцезащитные очки, скрывая половину своего привлекательного лица, и, усмехнувшись, всё же пересел за дальний столик.
Судя по предварительному поиску в интернете, Райан Коннор оказался сотрудником консалтинговой B2B-компании, мужчиной под тридцать. Тим заставил обиженного Джонатана прошерстить всю ленту в соцсетях Райана. Среди бесконечных постов, кричащих о богатстве и молодости, нашлась одна крайне любопытная деталь.
Раньше Райан менял партнёрш как перчатки, выкладывая фото исключительно ради демонстрации своего статуса и связей. Но примерно с июня — аккурат после того, как он посетил магическое шоу Юджина, — его словно подменили. Теперь вся лента пестрела исключительно фотографиями его невесты.
Это выглядело не как естественное развитие новых отношений, а как маниакальная одержимость. Даже Джонатан, разглядывая экран, удивлённо цокнул языком. Душераздирающие признания в вечной любви к своей «предназначенной судьбой родной душе» публиковались чуть ли не каждый час.
«Он устроил ей флешмоб с предложением руки и сердца в Диснейленде. Всего через три недели после знакомства», — вспомнил Тим слова актёра.
«С чем именно? С флешмобом или с тремя неделями?»
Внезапное преображение закоренелого материалиста в возвышенного романтика стоило взять на карандаш, особенно учитывая его связь с иллюзионистом. К тому же, это помогло Тимоти придумать идеальную легенду для прикрытия.
— Репортёр Крафт из «Love Magazine»?
Минут через десять у столика появился опрятный мужчина и окликнул Тима по вымышленному имени. Журналист поспешно отнял руку от губ, которые машинально теребил в задумчивости, и поднялся навстречу Райану Коннору.
«Журнал "Love" и репортёр Крафт? Лавкрафт? Серьёзно, Тим? Мог бы постараться и получше», — пронеслось в голове язвительное замечание Джонатана.
«Хм. Журнал "King" и репортёр Стивен».
Тимоти просто распилил надвое фамилию писателя ужасов двадцатого века, но Райана это совершенно не смутило. Желание поделиться своей «историей истинной любви» с читателями перевесило всё остальное.
Райану было абсолютно плевать на дурацкий псевдоним, на необходимость личной встречи в век цифровых технологий и даже на то, что из-за соседнего столика за ним пристально наблюдает какой-то красавчик в тёмных очках. Он сиял, как человек, находящийся под воздействием приворотного зелья.
На простую просьбу рассказать о том, как он познакомился с нынешней невестой, Райан разразился двадцатиминутным монологом. Он настолько упивался собственным рассказом, что даже не заметил оплошности Тима, который с опозданием включил диктофон.
— Прошу прощения. Не могли бы вы повторить вот с этого момента? — вежливо перебил журналист.
— Да зачем? Вам же будет скучно! В общем, суть в том, что раньше в этом мире меня ничего по-настоящему не цепляло. Я и тогда был самым успешным на курсе, но стоило мне встретить мою малышку, как мой взгляд на жизнь изменился на все сто восемьдесят градусов…
«Он точно важный свидетель по делу NT? Может, M.C.E.E. просто решили надо мной поиздеваться?»
Тим уже начал опасаться, что забьёт всю память устройства чужими слащавыми россказнями, когда вдруг прозвучало нечто неожиданное.
— Если бы не моя девочка, я бы до сих пор каждый день тусовался со всякими странными личностями и, в конце концов, покончил бы с собой.
Сквозь щебетание птиц, шелест листвы на ветру и мирный звон кофейных чашек внезапно прорвались тяжёлые, пугающие слова. Если бы Тим расслабился хоть на секунду больше, он бы точно обернулся к Джонатану с немым вопросом на лице.
Люди не бросаются такими радикальными шутками перед первым встречным.
— Вы упомянули «странных личностей»… Полагаю, вы больше с ними не общаетесь? — осторожно закинул удочку Тим.
— Конечно нет! Я словно заново родился. Жизнь прекрасна! Моя прелесть заставила меня выйти из всех этих клубов самоубийц, представляете?
Это было совершенно не смешно. Если он настолько активно вступал в подобные сообщества, значит, страдал тяжёлой формой депрессии. Но Райан говорил об этом с такой легкостью, словно единственным важным событием в мире было сошествие с небес его божественной невесты.
Тимоти растерянно прикрыл рот рукой. Работая репортёром в сфере оккультизма, он привык к историям, которые не расскажешь детям на ночь, но сейчас он вроде как играл роль журналиста глянцевого издания, ищущего трогательные сюжеты.
По контексту это вполне могло быть связано с NT, но Тим не знал, стоит ли так откровенно копать в эту сторону. Он мысленно перебирал правила журналистской этики, из-за чего его реакция слегка запоздала.
— Ой, да не напрягайтесь вы так, это не тема для сеанса у психотерапевта! — отмахнулся Райан. — Не знаю, поймёте ли вы… Дело было не в том, что мне было грустно или тоскливо. Просто, когда у тебя есть всё, мир кажется невыносимо скучным. Хотелось чего-то… особенного. Понимаете?
— И вот так вышло, что собралась компания таких же «особенных» людей. С виду-то все были приличными, нормальными ребятами. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: это был кружок жалких неудачников, которые просто не знали, что такое настоящая любовь.
Спесь Райана, похоже, была его врождённой чертой, а вовсе не результатом того, что теперь вся его жизнь вращалась вокруг возлюбленной. Глядя на него, Тимоти вдруг посетила абсурдно оптимистичная мысль: если все члены NT похожи на этого парня, то проблему секты можно решить, просто устроив им массовые свидания вслепую.
Раз уж ожидаемой атмосферы «опасного журналистского расследования в логове тайного общества» так и не случилось, Тимоти решил действовать смелее.
— И чем же вы занимались вместе с этими людьми?
— Самое запоминающееся — это, пожалуй, мой последний раз… А вы, часом, не из полиции?
— Что вы, какое там. Журнал «Love».
— Да? Ну хорошо. Просто, если об этом узнают, могут быть проблемы. Меня попросили передать кое-какой груз, а в таких кругах груз — это обычно наркотики, верно? Ну, я и подумал: раз уж ввязываюсь в опасное дело, надо хоть какую-то выгоду с этого поиметь. Взял да и приоткрыл коробку…
— Там было полно… как эта штука называется? Формалина! Маленькие баночки, а внутри плавают какие-то органы! Раз маленькие, значит, либо от животных, либо от младенцев.
Райан расхохотался, словно рассказал забавный анекдот, и подозвал официантку, чтобы попросить ещё кофе. Воспользовавшись возникшей паузой, Тимоти снова мысленно вернулся к магическому шоу Юджина. Ритмичные щелчки ручки в руках официантки помогали сосредоточиться куда лучше, чем хвастливый, самодовольный голос Райана, который тот выключал, только когда речь заходила о его невесте.
В рассказе Коннора зияли сюжетные дыры. Судя по тому, что он говорил, парень явно находился на периферии NT. Скорее всего, он даже не осознавал, что выполнял для них роль обычного курьера.
Если его последняя доставка предназначалась для Юджина, то и его «судьбоносная встреча» с любовью всей жизни, случившаяся после июньского шоу, могла быть лишь результатом какого-то вмешательства со стороны иллюзиониста.
Пока Тим прикидывал, насколько рискованно будет произнести название «NT» вслух, стул рядом с ним с громким скрежетом отодвинулся.
— Извините, что вмешиваюсь. Услышал краем уха ваш разговор — звучит очень интригующе.
Блондин в тёмных очках бесцеремонно уселся рядом, даже не спросив разрешения, и плавно влился в беседу. Более того, он ловко перехватил руку Тимоти, который попытался было его остановить, и с силой прижал её к столу.
— Встретить родную душу — это такая редкость, я вам по-доброму завидую. Желаю вам красивой любви.
— Ха-ха-ха! Спасибо! И вы свою обязательно встретите!
Райана, похоже, совершенно не смутило это внезапное вторжение. Ему было достаточно того, что его любовную историю восхваляют, — он обрадовался бы даже пробегающему мимо страусу, реши тот отвесить ему комплимент.
— Ха-ха, я бы прямо сейчас с удовольствием присел рядом со своей половинкой. Думаете, мы бы узнали друг друга?
— Ещё бы! Настоящая любовь сияет так, что её видно с первого взгляда.
— Ну надо же. А вы что думаете, господин репортёр?
Джонатан повернулся к Тимоти с таким видом, словно спрашивал у журналиста светской хроники статистику по разводам. За плотно тонированными стёклами очков невозможно было разглядеть выражение его глаз. Тим изо всех сил постарался отогнать непрошенное воспоминание об их первой встрече и, вцепившись в свою легенду, сухо ответил:
— Прошу прощения, но мы вообще-то обсуждали очень важные вещи…
— Ага. Вот о чём я и говорю: мне в последнее время тоже жить не хочется. Когда в жизни нет никаких трудностей, становится невыносимо скучно.
Джонатан снова повернулся к Райану и, по сути, просто перефразировал то, что только что подслушал. Это был базовый психологический приём для завоевания симпатии, но тема была настолько скользкой, что Тимоти невольно огляделся по сторонам, проверяя, не греет ли кто-нибудь уши. Он поймал взгляды нескольких женщин, сидевших поодаль, но, судя по расстоянию, они пялились явно не из-за содержания разговора.
Тем временем Райан, видимо, решив, что выдуманные душевные терзания Джонатана сродни его собственному прошлому опыту, понимающе закивал с глубоко сочувствующим видом. Джонатан, воспользовавшись моментом, подался вперёд и, понизив голос, почти прошептал:
— Раз уж на то пошло… Я бы хотел пообщаться с этими людьми, у которых нет пары. Не поделитесь их контактами?
— Признай, благодаря мне дело пошло гораздо быстрее, верно? Если бы не я, ты бы так и сидел, попивая коктейли, которые тебе прислали с того столика.
— Ты думаешь, они меня узнали, несмотря на маскировку? Да ладно тебе, просто скажи, что я молодец.
— Солнечные очки — это, по-твоему, маскировка? Ну да, ты просто гений.
«Кажется, я теряю навык сарказма».
Как и договаривались, на обратном пути Тим уступил место водителя Джонатану. Как только машина тронулась, журналист откинулся на подголовник. Голос Райана с его бесконечным «моя прелесть, моя девочка» всё ещё звенел в ушах, вызывая тошноту, но Тиму нужно было успеть проанализировать разговор по горячим следам, пока не стёрлись из памяти невербальные нюансы, которые диктофон зафиксировать не мог.
— В любом случае, Джун была права, всё прошло на удивление гладко. Ты видел его лицо, когда речь зашла об NT?
— Выражение из серии «ошибки молодости»? Эта его невеста, считай, спасла человеку жизнь. Хотя, если это всё проделки Юджина, неизвестно, как долго продлится эффект.
Судя по отражению в зеркале заднего вида, Джонатан вовсе не смеялся — его лицо казалось каким-то напряжённым. Поймав этот взгляд, Тимоти промолчал и отвернулся к лобовому стеклу. В памяти невольно всплыло лицо актёра после магического шоу, когда тот рассуждал об искренности. Кажется, Тим догадывался, о чём тот сейчас думает. Но проблемы нужно было решать по мере поступления. Для начала — разобраться с информацией, полученной от Райана.
Когда Райан произносил слова «Nolite Timere» («Не бойся»), он выглядел слегка смущённым. Возможно, именно поэтому он старался отшучиваться и говорить с напускным цинизмом — чтобы показать, что больше не имеет к ним никакого отношения.
NT не пользовались стандартными мессенджерами. Вместо этого они распространяли собственное закрытое приложение исключительно среди завербованных. Когда Тим достал телефон, чтобы сделать вид, будто хочет его скачать, Райан отрицательно покачал головой.
«Вам должны передать установочный файл лично. Знаете, как бесило каждый раз скачивать обновления?»
Как выяснилось, приложение можно было запустить только с флешки, которую передавали из рук в руки. На вопрос Тима, зачем такие сложности, Райан ответил, что приложение — это просто канал для односторонней связи, а когда поступает приказ, все вопросы решаются при личной встрече. Цитируя Коннора:
«Все мы под богом ходим, мало ли когда умрём. Зачем нам лишние визиты полиции?»
Короче говоря, это были преступники, которые усложняли и без того сложную жизнь ради конспирации.
«Да я этим приложением почти не пользовался. У меня и своих дел по горло. К тому же, пока сидишь на уровне C, там и функций-то кот наплакал».
«Ну да, стартовый ранг при вступлении».
«Говорили, что если накопить баллы, можно подняться до C+ или что-то вроде того. Я до этого не дошёл, так что не в курсе».
Мало того, что главным критерием отбора было чувство «невыносимой скуки бытия», так они ещё и прикрутили геймификацию! Игровая система, основанная на чувстве элитарности и превосходства, заставляла участников активно выполнять задания, даже не понимая конечной цели организации. Тим невольно подумал, что «Клуб Клабберов» в Бартонском университете, скорее всего, скопировал эту модель эксплуатации студентов именно у NT.
— Хорошо хоть не впустую съездили.
— Да, для кафешки еда там была вполне сносной.
— Я не об этом… Хотя да, было вкусно.
— Было бы ещё лучше, если бы обошлось без змей.
Интервью затянулось, и Райан предложил перекусить в процессе. Заказанный стейк из лосося оказался настолько хорош, что даже Тим, напрочь забывший о голоде, был приятно удивлён. В какой-то момент Коннор, пристально уставившись в тарелку журналиста, вдруг хлопнул себя по лбу:
— А! Вспомнил название самого высокого ранга. Питон? Или Пайтон?
Питон. Огромная змея из греческой мифологии. Видимо, ассоциация сработала, когда он увидел жареную спаржу на тарелке Тима. Тайминг, конечно, был так себе, но информация оказалась бесценной.
— Вот видишь, ты уже знаешь имя босса вражеской организации, — хмыкнул Джонатан.
— Пойдёшь к ним по обмену опытом?
Казалось бы, первый этап расследования завершился успешно, и они могли позволить себе немного расслабиться, перебрасываясь лёгкими шутками. Но Тим оторвал взгляд от дороги и внимательно посмотрел на профиль Джонатана.
Почему Джонатан до сих пор ни словом не обмолвился о предложении M.C.E.E. завербовать Тима?
Почувствовав на себе пристальный взгляд, Джонатан, не отрываясь от дороги, спросил:
Спросить: «Что думаешь о моём возможном переходе к ним?» было бы проще простого, но Тим лишь мотнул головой:
Он не хотел, чтобы огромный змей, выползший из наспех заделанных трещин в их отношениях, пожрал этот хрупкий мир.
«По заданию M.C.E.E. я собираю компромат на тайное общество, скрытое за кулисами».
Эту нелепую, звучащую как бред сумасшедшего фразу Тимоти так и не смог произнести вслух. Вместо этого, придя на работу, он был тепло встречен… абсолютно пустым офисом с настежь распахнутым окном.
Видимо, Макс куда-то умчалась в такой спешке, что забыла его закрыть.
Наведя порядок в разгромленном помещении, Тим сел редактировать отчёт для M.C.E.E., который планировал передать через Джонатана. Внезапно дверь с грохотом распахнулась.
— Кто это у нас тут! Неужели наш неуловимый Тимоти! Боже, как я рада тебя видеть! Надеюсь, ты хорошо отдохнул? А то ведь до Хэллоуина остался всего месяц — самая горячая пора!
Расследование по делу NT продвигалось на удивление гладко, но стоило Тиму услышать этот энергичный, полный сарказма наезд от Макс, как он наконец почувствовал землю под ногами. Вся эта оккультная чертовщина разом отошла на второй план. Впрочем, радоваться встрече мешало гнетущее чувство вины: он прохлаждался (по крайней мере, официально) прямо накануне Хэллоуина — главного праздника в индустрии «Non Occultam».
Хэллоуин — это золотая жила. Время, когда даже самые убеждённые скептики начинают гуглить страшилки. Подготовить цепляющие материалы к этому сезону было не просто задачей, а вопросом выживания. Но был в этом и скрытый уровень сложности.
Конец октября и начало ноября — это время католических Дней всех святых и усопших, а также кельтского Самайна. Идеальный период для оккультистов всех мастей, чтобы устроить какой-нибудь масштабный шабаш.
Отследить сотни и тысячи слухов, которые вспыхивают в день праздника, физически невозможно. Поэтому предварительный сбор информации был критически важен. Нужно было заранее навострить уши и искать малейшие признаки готовящихся ритуалов. Можно сказать, Тим испортил себе зрение и надел очки именно потому, что из года в год в этот период часами просеивал терабайты интернет-мусора.
Иными словами, сейчас был тот самый момент, когда «Non Occultam» должен был пахать на износ, чтобы удовлетворить спрос и обывателей, и оккультных гиков. А Тимоти вместо этого должен был втайне от Макс, которая вкладывала в блог всю душу, гоняться за хвостами NT.
— …Извини. Ты была в командировке?
— Не в командировке, а на сборе материала! Уф, мне ещё в Сакраменто надо смотаться, дел по горло… Кстати, Тим, ты ничего такого не слышал?
Едва вытащив ноутбук из сумки, Макс сразу же включилась в работу, бросив на Тима взгляд, ясно говорящий: «Отрабатывай зарплату». В любое другое время он бы с полуслова понял, куда она клонит, но сейчас, когда его мысли последние несколько недель были заняты спасением Джонатана от демона, он был абсолютно не в теме.
«Она не уволила такого никудышного сотрудника, как я. Какая потрясающая начальница. Точно не буду менять работу».
— Господи, Тим. Что с тобой стряслось? Ты же раньше только работой и жил, а теперь отстал от трендов хуже пенсионера!
Решив проигнорировать тот факт, что он только что разочаровал свою «потрясающую начальницу», Тим поторопил её.
— В последнее время вокруг Капитолия штата постоянно всплывают какие-то городские легенды. И там не одна парочка занятных слухов, а целый ворох!
— Капитолий штата Калифорния? Поэтому ты едешь в Сакраменто?
— Ага. Погоди, сейчас скину тебе файлы.
Видимо, Макс тоже изрядно утомилась держать всё в себе. Стоило Тиму проявить интерес, как её лицо просияло от энтузиазма.
Всё началось с жёлтой газетёнки, опубликовавшей слух о призраке в Капитолии. Как водится в таких случаях, некий «анонимный источник» выразил крайнюю озабоченность тем, что количество сотрудников, видевших привидение, неуклонно растёт. Новость была из разряда «хотите — верьте, хотите — нет», но поскольку дело касалось правительства штата, реакция общественности свелась к одному: «Ну и наглость — приплетать сюда государственные органы!».
Изначально Макс планировала использовать эту утку как затравку для выпуска о легендах Белого дома. Тим согласно кивнул:
— Ну да, уровень Белого дома звучит куда солиднее.
— Вот именно! Но я начала копать и обнаружила, что в последнее время вокруг Капитолия и особняка губернатора творится какая-то подозрительная возня. Никто пока не связал это воедино, потому что слухи слишком мелкие. Идеальный материал для расследования, скажи?
Макс подошла к нему и ткнула пальцем в нижнюю часть экрана ноутбука. Там были собраны обрывки информации: участившиеся жалобы на странные вибрации земли в разных районах Сакраменто (люди боялись образования карстовых воронок), просьбы местных жителей разобраться с непонятными ночными шумами, а также странный факт — в магазинчиках рядом с Капитолием внезапно исчезли все запасы специй.
«Есть ли вообще способ связать все эти разрозненные слухи воедино? Если копнуть глубже, это уже не просто городские легенды, а…»
Тимоти медленно поднял взгляд на начальницу. Макс, прекрасно читающая по его глазам, тут же надула губы.
— Знаю, знаю. Пока это звучит как дешёвая конспирология.
— Если ты гонишься за просмотрами, то… Хотя нет, ты и сама всё понимаешь. В любом случае, нужно съездить и оценить обстановку на месте.
— Ага, я тоже так думаю. Слухов много, но они все какие-то мелкие. Хотелось бы поехать и разобраться со всем разом, но у меня расписание наложилось.
— Расписание? У тебя другое интервью?
«Какое тебе дело до дня рождения Эндрю?»
Не успел Тим задать этот вопрос вслух, как в голове уже выстроилась логическая цепочка из ответов и новых, куда более пугающих вопросов.
«Вы что… того самого? Встречаетесь?»
«С каких пор?! Боже, почему в этом городе стоит мне только отвернуться, как кто-то уже начинает новые отношения? Вам не кажется, что американцы тратят слишком много времени на романтику? Неужели я один тут топчусь на месте и ничего не делаю? Только у нас с Джонатаном всё через пень-колоду? Кстати о нём… нормально ли, что я думаю о Джонатане сейчас, когда мы даже не выяснили конечную цель NT? И почему он до сих пор молчит насчёт вербовки? И с чего это вдруг мне вообще так важно его мнение?!»
Макс прервала его внутренний монолог, даже не подозревая, насколько вовремя она это сделала. Начни Тим задавать вопросы вслух — и эту лавину было бы уже не остановить.
Она указывала на обрывки заметок Тимоти, сделанные после разговора с Райаном. Тим набросал там теорию: раз «Питон» (Python) — высший ранг, то низший ранг «C», возможно, тоже отсылает к греческой мифологии.
— Циклоп, Химера, Цербер… С чего вдруг мифология? — удивилась Макс.
— Да так, мысли вслух… Слушай, у нас случайно нет какой-нибудь энциклопедии мифических чудовищ?
— За кого ты меня держишь? Конечно есть.
Любой нормальный человек счёл бы этот диалог бредом сумасшедшего, но Макс с невозмутимым видом развернулась к книжному шкафу.
От Капитолия к дню рождения Эндрю, а затем — к хвостам NT. Темы скакали с бешеной скоростью, но Тима это только радовало. Если бы Макс прямо сейчас поручила ему расследование в Сакраменто, он бы просто не вывез.
— В общем, Тим, съезди туда в командировку, а?
Тимоти опустил взгляд на свои руки. Он машинально потёр свежий шрам, словно надеясь, что если он снова заболит, это послужит отличной отговоркой. С тяжёлым вздохом он поднял голову и посмотрел на спину Макс, которая увлечённо рылась в книгах, заполнивших их крошечный офис до самого потолка.
Даже если забыть о подписке о неразглашении, обсуждать с ней текущее расследование было слишком рано. Всегда оставался риск, что план Джун провалится и предложение о вербовке аннулируется. Но главное — у самого Тима не было времени спокойно сесть и подумать, чего он на самом деле хочет.
— Если это не срочно… я займусь этим потихоньку. Очень потихоньку…
— Мог бы звучать и пободрее! — рассмеялась Макс.
Тимоти попытался изобразить ответную улыбку, но уголки его губ быстро поползли вниз.
Прошло четыре дня с тех пор, как Тимоти передал Джонатану систематизированную информацию, полученную от Райана.
Тим то и дело дёргал актёра, спрашивая, нет ли новостей от M.C.E.E., но ответ всегда был один: «У них всё делается медленно». Судя по тому, с каким остервенением не привыкший к бюрократическим проволочкам Тим забрасывал Джонатана вопросами, решение Джун не давать журналисту прямые контакты было абсолютно верным.
Под конец очередного изматывающего дня, полного мыслей об NT и M.C.E.E., вопрос ужина стал для Тима приоритетом номер один.
Подготовка базовых материалов к Хэллоуину была лишь вершиной айсберга. Весь день ему приходилось отбиваться от назойливых вопросов Макс о том, когда он поедет в Сакраменто (в итоге он спасался, переводя тему на Эндрю). А в перерывах он прочёсывал интернет, пытаясь отследить цифровые следы вербовки Райана в NT, что тоже не добавляло душевного равновесия.
Горячие линии психологической помощи, которые поисковик услужливо подсовывал под каждой депрессивной статьёй, не помогали. Обычно Тим мог легко пропустить приём пищи из-за дедлайна или срочного расследования, но сейчас единственное, что могло хоть как-то спасти его день, — это вкусная еда.
Спасение пришло откуда не ждали. Джонатан, который последние несколько дней стоически терпел бесконечные расспросы Тима, вдруг позвонил первым. Тим как раз сел в машину, чтобы поехать домой, и ответил по громкой связи, положив руку на рычаг коробки передач.
— Только собираюсь. Что, M.C.E.E. вышли на связь?
— Тим, у тебя для меня других слов нет? Ты спрашиваешь это уже в 84-й раз.
— …Ты же эту цифру просто из головы взял, да?
— Помнишь флешку, о которой говорил Райан? Я её достал.
Джонатан, как всегда, вывалил шокирующую новость абсолютно будничным тоном, без всяких предисловий. Хорошо, что никто не видел, как у Тима отвисла челюсть.
«Ту самую флешку, которую передают только лично в руки?! И она у тебя?»
— Ботаники из их команды сказали, что сами всё проанализируют, но я подумал, ты захочешь взглянуть на неё лично. Я прав?
Тим, напрочь забыв одёрнуть Джонатана за то, что тот назвал аналитический отдел «ботаниками», торопливо закивал. Актёр продиктовал номер гостиничного номера в даунтауне и повесил трубку.
Джонатан прекрасно знал, что Тим не успокоится, пока не увидит всё своими глазами, так к чему эти игры с приглашением в отель? Впрочем, Тима это сейчас мало волновало. Стоило ему завести мотор, как в голове билась только одна мысль: «Закажу ужин в номер».
Но стоило ему занести руку, чтобы постучать в дверь нужного номера, как по спине пробежал холодок сомнения.
«Я… в номере отеля… наедине с ним… Это вообще нормально?»
До этого они встречались один на один либо на «безопасной территории» Тима (у него дома или в офисе), либо в общественных местах. Технически, это был просто снятый номер, а не квартира Джонатана, так что не стоило придавать этому слишком большое значение. Но само слово «отель» придавало ситуации крайне двусмысленный оттенок.
«С другой стороны, в день нашей первой встречи он тоже позвал меня в свой гостиничный номер. Нет-нет, тогда я ведь так и не поднялся. Но сейчас у нас обоих другой настрой. Нет, погоди, какой ещё настрой? Мы же решили пока всё поставить на паузу, разве нет?»
Поток панических мыслей прервал сам Джонатан. Как он угадал момент — загадка, но дверь открылась удивительно вовремя. Волосы, небрежно спадающие на лоб, были слегка влажными.
«Ты что, принял душ перед моим приходом? Мы же договорились поставить всё на паузу!»
Застигнутый врасплох Тим выпалил первое, что пришло в голову, не успев даже осмыслить свои слова:
— Я… я предпочитаю развивать отношения постепенно!
— Понятия не имею, о чём ты, но мы уже и на свидание ходили, и целовались. Какой там у нас следующий шаг?
Джонатан фыркнул, издав смешок, и кивком пригласил его войти. Но как только Тим переступил порог, актёр попросил его подождать и тут же выскользнул в коридор, словно они просто поменялись местами.
Номер был небольшим, и, судя по полному отсутствию личных вещей, Джонатан не собирался задерживаться здесь надолго. Из-за этой пустоты несколько жёлтых баночек с таблетками, разбросанных на смятой постели, бросались в глаза ещё сильнее. Тим, не спрашивая разрешения, взял одну из них — на этикетке значилось сильное обезболивающее.
Видимо, влажные волосы были не после душа, а от холодного пота.
«Тимоти О’Рейли, ну ты и мразь… Человеку плохо, а ты о чём думал…»
Пока Тим мысленно уничтожал сам себя за эгоизм, щёлкнул электронный замок. Джонатан ещё не успел войти, как журналист обрушил на него град вопросов:
— Ты как? Тебе больно? Это последствия одержимости? Ты опять влез в какую-то опасную хрень ради этой флешки?!
Джонатан, держащий в руке пластиковый стаканчик, доверху набитый льдом, поморщился от такой пулемётной очереди, но на губах заиграла слабая улыбка. Издав неопределённое «хм», он прошёл мимо Тима и опустился на стул у стены. Выудив пальцами кусочек льда, он отправил его в рот, а затем начал загибать пальцы один за другим, отвечая по порядку:
— Я в порядке. Мне немного больно. Да, это последствия. Нет, флешку мне передала Джун.
— Почему ты сразу не сказал?! Что именно болит? Это не навсегда? Неужели тебе было так же плохо, когда мы ездили в Сан-Хосе? Ты точно в порядке?
— Я обязан отчитываться? Болит всё тело, но мне сказали, что первое время так и будет. В Сан-Хосе я чувствовал себя отлично. И да, я точно в порядке.
Загнув остальные пальцы на руке, Джонатан слегка пошевелил оставшимся оттопыренным мизинцем. В уголках его глаз плясали лукавые искорки: этот жест явно означал: «У тебя остался один вопрос из твоей истеричной викторины, так что выбирай с умом».
Поняв намёк, Тим быстро окинул взглядом комнату, пытаясь сообразить, не упустил ли он чего-то важного, и его взгляд зацепился за стакан со льдом.
Ну конечно. Как он мог забыть спросить о самом главном?
Джонатан не стал загибать последний палец. Он долго смотрел на Тимоти, а затем опустил глаза и беззвучно рассмеялся.
Пока Тим с недовольным видом формулировал в голове одиннадцатый вопрос, Джонатан медленно поднял голову. Не произнося ни слова, он приподнял чёлку, открывая лоб, — мол, хочешь знать ответ, проверь сам.
Тимоти обошёл кровать, подошёл вплотную и приложил ладонь к его лбу. Кожа горела. Жар был такой, что казалось, можно обжечься.
Почему этот человек так наплевательски относится к собственному здоровью? Тим вспомнил, как в детстве стоило ему только чихнуть, как вся семья сбивалась с ног, чтобы его вылечить, и его брови сошлись на переносице. Казалось, он случайно заглянул в прошлое Джонатана, где тот рос, не ожидая ни от кого помощи и заботы.
Заметив хмурое лицо журналиста, Джонатан, всё так же не убирая его руку со своего лба, тихо позвал:
— М-м… Так не пойдёт. Мы едем в скорую…
— А как же флешка? Тебе уже не интересно?
— У тебя было десять возможностей сказать об этом, и ты все их профукал.
— Забавно получается. А говорил, что не хочешь ничего обо мне знать…
Несмотря на то, что мебель в номере, как и в любом хорошем отеле, пахла ненавязчивым парфюмом, в этот момент, вслед за тихим шёпотом Джонатана, до Тима донёсся едва уловимый, но такой знакомый запах песка и пыли. Его мгновенно отбросило воспоминаниями в ту пещеру.
Джонатан прекрасно понимал, что тогда, в подземелье, Тим бросил эти жестокие слова в отчаянии, думая, что они оба умрут. Возможно, сейчас актёр просто пользовался советом «вести себя как раньше» и не упустил шанса поддеть журналиста. Но шутить таким голосом, будучи в таком состоянии… этого делать не стоило. Тим прочистил пересохшее горло, но не стал оправдываться.
Он не собирался говорить, что тогда им двигал страх.
— У тебя просто невыносимо мрачный характер.
С каждым произнесённым словом Тим всё сильнее давил ладонью на горячий лоб. В итоге голова Джонатана мягко откинулась назад и глухо стукнулась о стену. Вблизи было хорошо видно, как его светло-серые глаза, казавшиеся до этого слегка мутными от лихорадки, медленно обретают привычную, невозмутимую ясность.
— Так, значит, тебе это не нравится?
— Не переводи стрелки. Ты сам сказал, что ответишь первым.
Скривившись, Джонатан перехватил руку Тима, всё ещё лежащую на его лбу, и медленно опустил её. Движение было нарочито неспешным, словно он пытался выиграть время, чтобы взять лицо под контроль. То ли Тим не рассчитал дистанцию, то ли Джонатан сделал это специально, но кончики пальцев журналиста скользнули по его губам. Они оказались ледяными — Джонатан ведь только что грыз лёд. Но после обжигающего жара лба этот контраст был таким резким, что Тим нахмурился ещё сильнее.
— Флешку посмотрю по дороге в больницу. Собирайся.
— В какую больницу? У меня давно температура спала.
— Ты издеваешься? Да ты горишь.
Джонатан, даже не поменяв позы и всё так же прислоняясь затылком к стене, дотянулся до электронного градусника на столике. Он приложил его к виску, и короткий писк раздался почти мгновенно.
37.2. Учитывая, что базовая температура Джонатана обычно была слегка пониженной, это было выше нормы, но до состояния «ты горишь» явно не дотягивало.
— Ты неправильно измерил. Дай сюда.
Запаниковавший Тим выхватил градусник и измерил температуру сам, причём несколько раз подряд. Но цифры упрямо стояли на своём.
В конце концов, решив, что прибор сломался, Тим принялся с силой трясти его вверх-вниз. Джонатан, прищурившись, долго наблюдал за тем, как журналист воюет с техникой.
«Если он не сломан и мы всё измерили правильно… Неужели я просто…»
Осознав всю унизительность ситуации, Тим с досадой швырнул градусник на стол. Джонатан больше не мог сдерживаться: закрыв лицо обеими руками, он опустил голову. Его плечи мелко затряслись, а сквозь пальцы прорвался приглушённый смех.
Поскольку винить Джонатана было не в чем, Тиму оставалось лишь прикрывать собственную неловкость суровым, недовольным взглядом. Наблюдая за смеющимся актёром, он заметил, как из нагрудного кармана его слегка расстёгнутой рубашки блеснул металлический корпус флешки.
Шумно выдохнув через нос, Тим протянул руку и вытащил накопитель. Он двигался с точностью и деликатностью нейрохирурга, лишь бы случайно не коснуться тела Джонатана.
К счастью, флешка была оснащена разъёмом, подходящим напрямую для смартфона. Пока Тим, избежав лишней возни с ноутбуком, устанавливал файлы, Джонатан отсмеялся и поднял голову.
— Можно я пошучу? Прямо очень хочется.
— Ты что, давал обет целомудрия? Почему тебя так трясёт от малейшего прикосновения?
Упорно игнорируя издевательства, Тим уставился на иконку только что установленного приложения. Она выглядела предельно минималистично: белые буквы NT на глухом чёрном фоне. При запуске программа сразу же потребовала ввести код.
— Понятия не имею. Я же сказал, этим займутся «ботаники». Обещали не затягивать.
Предвкушение того, что он вот-вот раскроет секреты NT, разбилось вдребезги, но Тим всё равно был доволен. Это приложение — уже огромный шаг вперёд. Вспоминая, как каждый раз при столкновении с цифровыми уликами он ныл Макс: «Найди мне нормального хакера!», Тим подумал, что всё оказалось смехотворно просто. Если у M.C.E.E. есть свой секретный отдел с гениальными хакерами-анархистами в огромных наушниках, то работа на тайное общество начинала казаться не такой уж плохой идеей.
— Мог бы и позвать меня, когда код будет готов, — проворчал Тим.
Он заблокировал телефон и потянулся к буклету отеля, чтобы изучить меню рум-сервиса. Джонатан, которому Тим тоже протянул меню (неизвестно, ел ли он вообще сегодня), лишь отрицательно покачал головой.
Когда Тим закончил диктовать заказ по телефону и повесил трубку, Джонатан наконец-то ответил на его предыдущую реплику, выдержав театральную паузу:
— Но ведь здорово видеться почаще. Мы же теперь, считай, официальные партнёры.
Хотя Тим ни за что бы в этом не признался, но тот факт, что он на мгновение забыл про расследование и кинулся опекать Джонатана, здорово разрядил обстановку. К тому же, актёр наверняка был накачан обезболивающими, а значит, был менее склонен к язвительным выпадам. Прагматичный расчёт подсказывал, что лучшего момента для разговора о вербовке в M.C.E.E. не найти.
«Расспрашивать действующего сотрудника о компании перед тем, как туда устроиться — это абсолютно нормально и естественно», — мысленно оправдал себя Тим. Решив прояснить хотя бы один мучивший его вопрос, он спросил:
— О вербовке? Тебе честный ответ или очень честный?
— Если начать просто с честного — я против.
— Зачем тогда спрашивал, с какого начать…
Судя по всему, разговор предстоял долгий. Тим сел на край кровати, прямо напротив Джонатана, и вопросительно моргнул. Актёр стёр с лица остатки улыбки и посмотрел на него со всей серьёзностью.
— Пока я лежал в больнице, я посмотрел несколько сериалов по кабельному, — начал Джонатан тоном глубоко задумавшегося мыслителя.
— И почему персонажи, которые работают вместе, постоянно спят друг с другом?
— А уж с персонажами, которые вливаются в команду посреди сезона — как ты сейчас, — всё ещё хуже. С ними спят вообще без всякой логики и обоснования. Поэтому я против.
— …Но люди в M.C.E.E. даже не работают в одном офисе…
— А если бы работали, ты бы переспал? У вас с Макс что-то было?
«Да нет у нас ничего, сумасшедший…»
У Тима аж заныло в затылке. Слушать подобные претензии от парня, чья внешность и актерский бэкграунд буквально кричали о том, что у него за плечами армия бывших и случайных связей размером с население небольшого городка, было невыносимо.
Тим даже не подумал, что Джонатан спрашивает всерьёз, и просто промолчал. Но актёр упрямо ждал, пока не услышит чёткое «нет». В конце концов, Тим, отчаянно массируя шею, а затем и всю голову, раздражённо и активно замотал головой. Только тогда Джонатан расслабленно улыбнулся, показывая, что это была шутка, и, поставив локоть на стол, подпёр подбородок рукой.
— А если говорить очень честно…
Пауза между словами была слишком длинной, чтобы Тим мог списать это на очередную попытку вывести его из себя.
То, что Джонатан против — ладно, можно понять. Но это «я не знаю» прозвучало совершенно неожиданно.
Не то чтобы Тим тешил своё эго, но он был уверен, что Джонатан, учитывая его симпатию, будет обеими руками «за» и начнёт уговаривать его согласиться. А Тим бы тогда поломался для приличия, выставляя свои условия. Журналист уже знал о неоплачиваемой работе, проблемах с коммуникацией между отделами и смертельных рисках, поэтому ждал, что Джонатан расскажет, ради чего он сам всё это терпит.
Заметив замешательство на лице Тима, Джонатан легко улыбнулся, словно прочитав его мысли:
— Опять накручиваешь себя и думаешь о мрачном? Да нет, я правда не знаю. Если ты вступишь, уверен, ты отлично справишься. Твоя работа в «Non Occultam» больше всего похожа на то, что делают «ботаники» из отдела сбора. Ты же дотошный, пока не разберёшь всё от А до Я — не успокоишься, так что, может, из тебя выйдет отличный куратор в управлении. Ты, кстати, умеешь гадать на таро? Если да, то можешь пойти в отдел исполнения.
— Сомневаюсь, что отдел исполнения занимается раскладами на картах… А ты, значит, в отделе исследования?
— Ага. Рабочая лошадка. Тебе же не понравилось, как мы работали?
Тут он был прав. Отдел исследования категорически не подходил Тиму. За то недолгое время, что они с Джонатаном «сотрудничали», Тим не раз ловил себя на мысли: «Какого хрена M.C.E.E. работает через такую задницу?».
Их система была слишком закрытой и раздробленной. Отдел сбора ищет информацию об аномалиях, отдел исследования (куда входил Джонатан) выезжает на место, чтобы подтвердить угрозу, и только потом отдел исполнения идёт зачищать территорию. И всё это координируется исключительно через кураторов управления.
Исследователи вроде Джонатана шли в пекло, обладая лишь обрывками информации, а если натыкались на реального демона, не имели права сами добить его — нужно было ждать «исполнителей». Тим бы никогда не стерпел таких ограничений. Одно дело — быть репортёром и наблюдать со стороны, но если бы это стало его работой, он бы точно придушил куратора в первый же день.
— Главная проблема — это совмещать жизни, — продолжил Джонатан. — Не знаю, как в других отделах, но я за свою работу не получил ни цента. И это не та подработка, которую можно легко совмещать с фулл-тайм офисом.
— Ну, я репортёр со свободным графиком, так что как-нибудь… — Тим осёкся на полуслове.
Если вспомнить, что он уже которую неделю откладывает критически важную командировку в Сакраменто, совмещать две работы казалось утопией. Вступление в M.C.E.E. неминуемо означало бы уход из «Non Occultam».
Конечно, если попасть в другой отдел, всё могло бы сложиться иначе… Тим задумался, и его взгляд, до этого блуждавший по полу, сам собой вернулся к лицу Джонатана.
«Если я вступлю в M.C.E.E., мы, скорее всего, будем видеться даже реже, чем сейчас…»
Этот фактор нельзя было сбрасывать со счетов. В конце концов, если Тима и привлекала мысль о вербовке, то главной причиной был именно Джонатан. И дело было не только в том, что актёр стал катализатором всей этой истории.
Джонатан сказал, что история Бенджамина сильно преувеличена. Но это значит, что Бенджамин не выдумал всё от начала до конца. Тим никогда не говорил об этом вслух, чтобы Джонатан не начал жаловаться, будто ему не верят, но слова об «преувеличении» он тоже не принимал за чистую монету. Если бы факты были лишь слегка раздуты, Джонатан не страдал бы от таких тяжелых последствий одержимости, что до сих пор глотал обезболивающие.
Значит, то, что Джонатану нужен был напарник — скорее всего, правда.
И одновременно с этим, тот факт, что он — парень, который, по словам Джун, славится тем, что «никогда не слушает приказы Управления» — до сих пор так никого и не нашёл, говорит о том, что M.C.E.E. занимает в этом вопросе весьма жесткую позицию.
Разрозненные обрывки мыслей постепенно складывались в единую картину.
Пока Тим остается сторонним наблюдателем, его возможности помочь Джонатану всегда будут сильно ограничены.
Но если Тим станет агентом M.C.E.E., Джонатан потеряет своего репортёра из «Non Occultam».
— …Даже не знаю, — протянул Тим.
Джонатан вроде бы улыбался, но Тим прекрасно видел, что эта улыбка — лишь механический изгиб губ, не затрагивающий глаз.
На ужин принесли стейк из вырезки прожарки медиум и картофель фри. Джонатан, который ещё пять минут назад утверждал, что у него совершенно нет аппетита, теперь таскал у Тима картошку прямо из тарелки. Поскольку счёт за еду всё равно был включен в стоимость номера, да и впалые щеки Джонатана вызывали у Тима легкий укол вины, журналист без лишних слов отрезал кусок своего стейка и подвинул ему.
Но актёр, посмотрев на предложенное мясо, недовольно скривился. Тим, заранее зная, какую шутку тот сейчас выдаст, холодно покачал головой.
— Если ты ждешь, что я буду кормить тебя с ложечки…
— Это медиум. А я ем медиум-рер.
— Что-то ты сегодня слишком забегаешь вперед, Тим. Надеялся на что-то особенное?
Расстояние было идеальным, чтобы зарядить ему в переносицу куском хлеба, поданным в качестве закуски. Пока Тим всерьез обдумывал этот анти-этикетный маневр, Джонатан, несмотря на свои придирки к прожарке, небрежно перехватил руку Тима с вилкой и отправил кусок стейка себе в рот.
«Вот так и возникают неловкие касания…» — с полуобреченным вздохом подумал Тим, проглатывая возмущение. В этот момент смартфон, лежащий на столе, коротко завибрировал.
До полуночи было ещё далеко. Макс, которая наверняка сидела в офисе по уши в работе, вполне могла прислать сообщение в духе: «Сакраменто!». Тим с легким колебанием активировал экран.
Это было уведомление от приложения NT.
— Смотри. Выглядит как код подтверждения, да?
Тим тут же развернул экран к Джонатану. Ему даже в голову не пришло, что это может быть спам или ошибка. В такой ситуации, в такой момент и именно ему? Исключено.
Джонатан слегка склонил голову, смешно наморщив нос — тот самый нос, в который Тим секунду назад хотел запустить хлебом. Затем он встал, подошел к кровати, достал свой телефон из-под подушки, проверил экран и вернулся на место.
— От M.C.E.E. ничего нет. Хм… Ну, введешь — узнаем.
— Удалишь приложение и скачаешь заново. Делов-то.
Вспомнив, что Райан не упоминал ни о каких особых правилах безопасности при работе с приложением, Тим без колебаний вбил символы. Если бы это был звонок или СМС от сектантов, он бы напрягся и подумал дважды, но тратить нервы на пуш-уведомление он не собирался.
Как только он ввел эту случайную комбинацию букв и цифр, экран смартфона на секунду погас. Приложение запустилось без каких-либо зловещих спецэффектов. Дизайн интерфейса был таким же минималистичным, как и иконка. Сразу же выскочило всплывающее окно.
— Хм, всё идет как по маслу. Ты сегодня гороскоп не проверял?
Тим отодвинул тарелки в сторону и положил телефон на стол. Джонатан, слегка усмехаясь, прочитал приветственное сообщение на экране. В его безупречной дикции сквозил откровенный сарказм.
— Добро пожаловать в NT. Вы достигли ранга C. Мы — те, кто превзошел страх смерти. Человечество… Ого, как пафосно. …обязано взять на себя ответственность по изменению мира, освободившись от величайшего из страхов. Ха-ха…
Палец Джонатана, скролливший текст, остановился на определенном абзаце. Похоже, это был свод правил, которые должен был соблюдать член ранга C. Или, по крайней мере, это выглядело как правила. Уверенности не было. И неудивительно…
— Пожалуйста, обратите внимание на следующие пункты. Запрещается употребление наркотических веществ, нарушающих федеральный Закон о контролируемых веществах. В случае неизбежности, вопрос решается через индивидуальное собеседование… Это вообще что за бред?
— …Типа, наркотики не употребляем, но если для оккультного ритуала очень надо, то приходите, обсудим?
Тим склонился над экраном, и его брови медленно поползли к переносице. Остальные правила были не менее странными.
Обязательные регулярные физические нагрузки и медосмотры. Обязательное создание и поддержание социальных связей с семьей и друзьями. Обязательное трудоустройство и подтверждение стабильного дохода для лиц, не имеющих капитала, полученного путем наследования или пассивного дохода.
Казалось, Тим сейчас от удивления пробьет лбом экран смартфона. Джонатан, видимо, тоже так подумал, потому что положил руку ему на плечо и мягко потянул назад. При этом голос самого актера, читающего оставшиеся пункты, становился всё тише и серьезнее.
— Обсуждение тем, связанных с NT, во время регулярных или нерегулярных сеансов психотерапии допускается, однако в этом случае повышение до следующего ранга невозможно. Прикрепляем ссылку на судебный прецедент о победе в иске по закону о запрете дискриминации, связанный с данным правилом… Как же это мерзко. Всё, хватит.
Весь текст, набранный сплошным полотном без малейшей заботы о читабельности, состоял из подобных формулировок. Тим и Джонатан молча уставились на последнюю фразу, выделенную жирным шрифтом:
Давайте всегда будем верны братьям из NT.
Сколько ни пялься в экран, внезапного курса «Введение в философию NT» там не появится. Тим закрыл всплывающее окно и перешел на главный экран. Рядом с буквой С в самом верху появилось уведомление: «Получено 1 сообщение» и значок +20. Видимо, это и были те самые баллы, о которых говорил Райан Коннор.
[Функция приема сообщений разблокирована за достижение необходимого количества баллов. Продолжайте проявлять активность для накопления баллов и разблокировки новых функций.]
На пустом экране появилось меню «Сообщения». Внутри лежало только то самое приветственное письмо, которое они только что прочитали. Вся эта система до боли напоминала дешевую мобильную игру или приложение с агрессивным вовлечением пользователей.
— Похоже, через эту штуку они будут присылать приказы…
— Значит, придется ждать следующего уведомления.
Всё, конечно, шло как по маслу, но… что это вообще за бред?
«Будь здоровым, законопослушным гражданином, приноси пользу обществу. А заодно будь верен NT». Это не было злонамеренным искажением фактов со стороны Тима. Как ни крути, именно такой посыл секта пыталась донести до новобранцев. Если бы человек прочитал это, не имея никакой предварительной информации, он бы решил, что это просто очень строгий устав какого-то элитного местного клуба.
Однако для Тимоти, который собаку съел на изучении подозрительных культов, это выглядело как классическая уловка секты.
Пока журналист молчал, перебирая в памяти похожие случаи, Джонатан, в одиночестве перечитывающий этот абсурдный свод правил, не выдержал и ляпнул:
— Слушай, а может, это на самом деле классная организация?
— Если закрыть глаза на то, что они пытались угробить человека?
— Ну, видимо, этот человек их очень сильно бесил.
Понятно, что Джонатан говорил это не всерьез, а просто из вредности, но Тим не выдержал и засунул ему в рот ещё один кусок стейка, чтобы тот наконец замолчал.
— Ранг C — это самые низы, — начал выстраивать гипотезу Тим, опираясь на свои знания о методах вербовки тайных обществ и сект. — Скорее всего, новичков завлекают вот такой безобидной «правильной» деятельностью. Секте ведь тоже нужен фильтр, чтобы отсеять неадекватов. А к тому моменту, когда люди начнут понимать, что здесь творится какая-то дичь, они уже увязнут так глубоко, что не смогут выйти.
Вот почему Райан так легко болтал об NT. Судя по всему, сам Коннор даже не подозревал, что состоял в теневом синдикате, который проворачивает грязные дела по всей Калифорнии.
Джонатан, занятый пережевыванием мяса, задумчиво кивнул, соглашаясь с его логикой, а затем, проглотив еду, сказал:
— В любом случае, пока M.C.E.E. не накопает больше информации…
Приложение снова пискнуло. Решив, что это уже следующий приказ, Тим быстро перевел взгляд на экран, демонстрируя рвение, достойное звания «Лучший сотрудник месяца ранга C».
Прочитав текст, он нахмурился. Джонатан не стал спрашивать, в чем дело, а просто выхватил телефон и прочитал сам:
— «Передаем вашу первую миссию. 1 октября вам необходимо явиться по следующему адресу…»
Джонатан замолчал и посмотрел на Тима. Журналист уже мысленно прокладывал маршрут.
«Пасадина, элитный район. Неплохо устроились. Через два дня, в пятницу… Придется уйти с работы пораньше. Блин, а вдруг Макс решит, что я уехал в Сакраменто, и устроит скандал…»
«Земля на кладбище трясется! Разве тебе не хочется всё бросить и поехать туда прямо сейчас?!» — в ушах зазвенел голос Макс с её свежей порцией городских легенд. Внезапно кто-то легонько ткнул вилкой по его руке. Это был Джонатан.
— Посмотрю по ситуации, может, чуть пораньше… А тебе-то зачем?
Ответ был очевиден. Тим поспешно вырвал телефон из рук Джонатана, прежде чем тот успел дочитать точный адрес. Глаза актера опасно сузились.
— Это шутка такая? Ты собрался ехать один?
— Если этот человек лично передает приказы новичкам, значит, он занимает там не последнее место. Если ты заявишься вместе со мной, они сразу поймут, что тут замешано M.C.E.E. Как я могу взять тебя с собой?
Тим мог бы сослаться на то, что Джонатану ещё нужно восстановиться после больницы, но выбрал более нейтральный, профессиональный аргумент. Несмотря на склонность к саморазрушению, Джонатан был ветераном M.C.E.E., и Тим не хотел, чтобы тот подумал, будто с ним нянчатся или гиперопекают.
Как бы Тим ни убеждал себя рассуждать здраво, он понимал: если Джонатан снова включит все свои актерские навыки и упрется рогом, переспорить его не выйдет. Да и, честно говоря, с напарником идти на такое дело было бы не так страшно.
«Но в этот раз всё реально опасно. Джонатан вроде не из тех, кто не отличает работу от личного, так что, если нормально объяснить, он должен понять… Погодите-ка, почему он так подозрительно молчит?»
Положив вилку и задумчиво постукивая пальцами по столу, Тим вдруг осознал, что Джонатан за всё это время не произнес ни слова в качестве возражения. Актер просто смотрел на него с совершенно нечитаемым выражением лица.
Когда Джонатан вот так замолкал — это был плохой знак. Тим уже начал опасаться, что тишина сейчас перерастет в очередной скандал, но вдруг Джонатан расслабленно откинулся на спинку стула, стянул с чужой тарелки ещё одну картофелину и кивнул. Его голос прозвучал на удивление равнодушно:
— Ладно. Только скинь мне адрес. Я заранее предупрежу M.C.E.E.
— А что не так? Делай, что считаешь нужным, Тим.
«С чего бы ты вдруг стал таким послушным? Это пугает».
— А. Но учти: даже если я предупрежу M.C.E.E., это не значит, что они примчатся тебя спасать, если запахнет жареным. Так что возьми с собой хотя бы пушку.
Джонатан явно не пытался вставлять палки в колеса. Скорее всего, это был вполне реальный совет, основанный на его собственном опыте. Судя по поведению Джун, тот факт, что Джонатану пришлось напрямую связываться с отделом исполнения во время инцидента с одержимостью, кураторам Управления совсем не понравился.
Сложив все факты, Тим пришел к неутешительному выводу: M.C.E.E. вряд ли станут раскрывать себя и рисковать оперативниками ради спасения какого-то кандидата, который сам полез на рожон. Им проще найти нового.
— Да что ты вечно прячешь под подушкой? Тебе спать не жестко?
— Не лезь в мою постельную жизнь.
Джонатан снова подошел к кровати, порылся под подушкой и протянул Тиму небольшой черный прибор размером с ладонь. Тим слегка отшатнулся, испугавшись, что тот и впрямь достал пистолет, но, не обнаружив ни дула, ни спускового крючка, быстро понял, что это такое.
— Кнопка включения вот тут, так что поосторожнее.
Джонатан издал тихий смешок и, всем своим видом показывая, что его миссия выполнена, снова сел за стол и потянулся к тарелке. Эта его внезапная покладистость нервировала Тима куда больше, чем любые споры.
Во время еды Джонатан, каждый раз ловя на себе взгляд Тима, лишь невозмутимо вскидывал брови, словно спрашивая: «Что-то ещё?». Это разительно отличалось от его колючего поведения во время встречи с Джун, когда он сам себе напридумывал, что Тим попытается сбежать.
«Может, он хочет, чтобы я, такой упрямый и непослушный, пошел и как следует огреб, чтобы усвоить урок? Неужели его симпатия ко мне может уживаться с желанием бросить меня в самое пекло?»
Пока Тим задумчиво жевал картошку фри, вопросов в его голове становилось только больше.
Элитный жилой район Пасадины ранним вечером был воплощением сытой, безмятежной жизни. По улицам катались дети на велосипедах, домохозяйки выходили на вечернюю пробежку, а пенсионеры неспешно выгуливали собак. Сбросив скорость, Тим осторожно ехал по уютным улочкам, которые совершенно не вязались с мыслями о зловещих заговорах тайных обществ.
Электрошокер, лежащий во внутреннем кармане куртки, то и дело ощутимо стукался о грудь. Тим взял его только потому, что Джонатан настоял, но, глядя на эту идиллическую картину — применение подобного оружия здесь стало бы новостью национального масштаба, — он начал сомневаться в необходимости такой перестраховки.
Нужный дом ничем не выделялся на фоне соседских особняков. Несмотря на солидный возраст постройки, он содержался в идеальном состоянии: просторная лужайка, стены нежного кремового цвета, оттененные темно-синими молдингами. Можно было не сомневаться, что на заднем дворе прячется бассейн или, на худой конец, джакузи. Все окна были плотно зашторены, но делать из этого далеко идущие выводы было рано.
Выйдя из машины, Тим окинул взглядом тихую улицу и посмотрел на экран смартфона. Решив, что нужно хотя бы держать напарника в курсе, он набрал Джонатану короткое сообщение: «Захожу». Ответ пришел почти мгновенно.
То ли он действительно поддерживает, то ли всё-таки обиделся — поди разбери.
Глубоко вздохнув, Тим поправил ручку, торчащую из нагрудного кармана куртки. В неё были встроены мини-камера и микрофон — классический набор для журналиста под прикрытием. Его радовало хотя бы то, что здесь не нужно было мучиться вопросами профессиональной этики: в таких ситуациях подобные гаджеты были оправданы на все сто.
Закончив последние приготовления, Тим решительным шагом направился к двери и нажал на кнопку звонка. Медлить в таких делах нельзя — начнешь тянуть время, только сильнее разнервничаешься. А если он разнервничается ещё больше, то рискует забыть даже собственное вымышленное имя, которое придумывал с куда большей фантазией, чем в прошлый раз.
Дверь открылась довольно быстро и как-то слишком обыденно — так открывают курьеру, коммивояжеру или нежданно нагрянувшему соседу.
— Ты пунктуален. А то, знаешь ли, многие вообще не приходят.
Увидев мужчину, открывшего дверь, Тим мысленно выдохнул с облегчением. На вид ему было от сорока до пятидесяти, и он был явно ниже и щуплее Тима. Тщательно ухоженная борода и безупречно выглаженная одежда выдавали в нем человека с хорошим достатком.
«Если дойдет до драки, я с ним точно справлюсь…»
Конечно, на сегодня планировалась только разведка, но раз уж на стене висит ружье… то есть, раз уж в кармане лежит шокер, нужно быть готовым ко всему. Нацепив непроницаемое выражение лица, Тим пожал протянутую руку. Как он и предполагал, ладонь была мягкой, как у типичного офисного работника.
— Проходи. У меня тут небольшой бардак, — перебил его мужчина, распахивая дверь шире, словно приветствуя старого друга. Он даже не дал Тиму назвать своё фальшивое имя. Намек был предельно ясен: мы не спрашиваем, кто есть кто.
Поняв правила игры, Тим молча кивнул и шагнул внутрь.
В доме царил полумрак: окна были плотно закрыты, горело лишь несколько тусклых ламп. Слова хозяина про бардак оказались не просто дежурной фразой вежливости — всё пространство было заставлено картонными коробками и неразобранными вещами. И это явно была не просто «база» NT — из коробок выглядывали одежда и предметы быта.
Мужчина повел его на кухню, отметив, что там чище всего. Проходя по коридору который был длиннее, чем вся квартира Тима, журналист заметил, что гостиная была абсолютно пустой, словно мебель оттуда уже вывезли.
— Прошу прощения, что так принимаю нового гостя, но, как видишь, я скоро переезжаю.
Получив на кухне стакан с водопроводной водой, Тим перестал озираться по сторонам. Он уже скинул адрес M.C.E.E., так что привлекать к себе лишнее внимание суетливым поведением не было смысла. С другой стороны, переезд — это отличный шанс: в такой неразберихе можно будет легко стащить какую-нибудь улику. Воду он, на всякий случай, тоже решил не пить.
Пока Тим в голове выстраивал свой криминальный план, хозяин дома, совершенно не опасаясь гостя, повернулся к нему спиной и достал из шкафчика небольшую коробку. Он поставил её на кухонный остров — раздался характерный стук картона о столешницу. Встав напротив Тима и положив руку на коробку, мужчина одарил его светской улыбкой.
— Ты ведь здесь впервые? Выглядишь напряженным.
— Да. Не каждый день приходишь один в незнакомое место.
Это было чистой правдой. Какими бы пресыщенными жизнью ни были эти люди, приехать по первому зову из какого-то странного приложения и совершенно не нервничать — вот это было бы действительно подозрительно. Услышав этот вполне естественный ответ, мужчина слегка прищурился, и вокруг его глаз собрались морщинки от улыбки.
— Многие отсеиваются уже на этом этапе. Нам нужны те, кто готов броситься в авантюру с головой. Так что ты уже проявил себя как отличный кандидат в NT. Можешь расслабиться.
«Отличный кандидат в NT…» — более сомнительного комплимента Тим в жизни не получал. Хозяин говорил тоном опытного руководителя, привыкшего ободрять подчиненных, но, заметив скептическое выражение лица Тима, слегка сбавил градус пафоса.
— Раз уж ты проделал такой путь, я должен ответить на твои вопросы. Спрашивай.
— Ну, раз вы сами предлагаете…
Даже если бы ему не дали такого великодушного разрешения, Тим всё равно нашел бы способ выведать информацию. Чтобы не выдать тот факт, что он заранее подготовил целый список вопросов, он намеренно растянул фразу. Знай он, что новичков здесь встречают так радушно, не тратил бы всё утро, откладывая работу в «Non Occultam», на придумывание хитрых многоходовок для диалога.
Если подумать, несмотря на пугающее начало, расследование дела NT шло подозрительно гладко. Он встречался с нужными людьми, вовремя получал сообщения, задавал правильные вопросы. Даже этот невыносимый Джонатан вдруг стал покладистым, как овечка.
Казалось, достаточно просто поговорить и пару раз ткнуть пальцем в экран телефона — и дело в шляпе. Путь был вымощен слишком ровно…
— Мне из приветственного сообщения не совсем понятно… — начал Тим.
«…Точно ли я всё делаю правильно?»
— Какова конечная цель NT? Что вы хотите сделать?
Только Тим мог начать паниковать из-за того, что дела идут слишком хорошо. Вот до чего доводит жизнь, полная постоянных проблем. Усилием воли он подавил эту иррациональную тревогу.
Мужчина, словно ожидая этого вопроса и, кажется, мысленно напевая какую-то мелодию, начал ритмично постукивать пальцами по коробке. Движения были плавными, но звук получался довольно громким. Он смотрел на Тима удивительно мягким, почти жалостливым взглядом — так смотрят на несмышленого новичка, который еще не способен постичь великий замысел NT.
«Чего он так пялится, аж не по себе…»
— Цель NT? Хм, давай начнем с этого. Представь, что завтра наступит конец света. Что бы ты сделал сегодня? Можешь не отвечать вслух.
— Убил бы кого-то? Попросил прощения? Признался в любви? Объелся бы до отвала? Занялся сексом? Избил бы кого-нибудь? Или просто валялся бы на диване?
— …А может, кто-то просто захочет провести этот день в тишине и покое. Но все эти поступки обретают смысл только тогда, когда ты знаешь: завтра не наступит.
— Мы в NT в корне отличаемся от тех, кто обретает смелость только перед лицом неминуемой гибели. Нам не жаль пожертвовать своим «завтра». Мы можем сделать всё что угодно, но действовать в открытую мы не можем. Ведь никто не знает, сколько ещё продлятся эти дни.
Тим повидал на своем веку немало людей, упивающихся собственными речами. Особенно это было свойственно «экспертам» в области оккультизма. Слушая их длинные, пафосные монологи, к концу обычно рискуешь быть оплеванным слюной.
Но этот мужчина говорил абсолютно спокойно. Не повышал голоса, не размахивал руками. Даже перестал барабанить по коробке. У него был талант использовать паузы так, чтобы собеседник, не выдержав тишины, сам просил продолжения. На Тима, впрочем, этот трюк не сработал.
«И к чему вся эта демагогия? Чего вы в итоге хотите добиться?»
Тим слышал подобные речи раз тридцать, не меньше. Кто-то хотел призвать демона Апокалипсиса, чтобы «подарить всем такую же смелость», а кто-то мнил себя новым мессией, чье превосходство над остальными должно лечь в основу нового мирового порядка.
Но дьявол всегда кроется в деталях. Так какова же реальная цель NT?
Заметив на лице Тимоти явное непонимание, мужчина обвел взглядом комнату, словно ища вдохновения.
— Пожалуй, лучше привести пример.
— Допустим, я попытаюсь убедить тебя словами. Потребуется уйма времени, чтобы я изложил свои аргументы, а ты попытался их оспорить.
Проигнорировав просьбу Тима, мужчина внезапно открыл коробку. Тим инстинктивно подался назад, решив, что там может быть оружие, но мужчина достал оттуда самую обычную фарфоровую пиалу.
Только Тим успел выдохнуть — он едва не пустил в ход шокер из-за какой-то посудины, — как мужчина, желая привлечь внимание, щелкнул ногтем по краю пиалы. Раздался чистый, звонкий звук. Тим рефлекторно опустил взгляд на источник звука, и в этот момент мужчина протянул ему пиалу.
Но стоило Тиму протянуть руку, как мужчина отпустил посудину на долю секунды раньше. Фарфоровая пиала прокатилась по столешнице и со звоном упала на пол.
«Да что он творит?» — мысленно цокнул языком Тим, совершенно сбитый с толку этой чередой бессмысленных действий.
Как бы то ни было, мужчина стоял по ту сторону кухонного острова и поднять пиалу не мог. Подавив раздраженный вздох, Тим наклонился за ней. Голос хозяина дома прозвучал откуда-то издалека:
— Так что же нужно сделать, чтобы убедить кого-то быстро?
— Как насчет гипноза с примесью магии?
В тот самый момент, когда до Тима дошел смысл этих слов, он почувствовал за спиной чье-то тяжелое присутствие. В доме был кто-то третий.
Тим молниеносно выхватил шокер из внутреннего кармана куртки и, не раздумывая, ткнул им в руку, которая уже тянулась к его шее.
«Кнопка включения вот тут, так что поосторожнее». Он точно помнил слова Джонатана.
Рука, обхватившая его шею, сильно дернулась от неожиданности, однако никакого разряда не последовало. Электрошокер даже не затрещал.
Тим судорожно нажал на кнопку еще пару раз, но безуспешно. Бросив бесполезную игрушку, он с силой ударил нападающего локтем в живот. Раздался сдавленный стон, хватка ослабла.
«Не стоит меня недооценивать…»
Оптимистичная мысль о том, что он сможет так легко вырваться, оборвалась на полуслове. Не успел он отскочить, как чужая рука, так и не отпустившая его до конца, набросила ему на лицо какую-то ткань. В нос ударил резкий, доводящий до тошноты химический запах. Это была тряпка, пропитанная хлороформом или чем-то подобным.
— Но, как правило… — голос хозяина дома, который всё это время спокойно наблюдал за происходящим, начал отдаляться. — …насилие всегда работает быстрее.
«…Вы же, блин, оккультисты, могли бы и магией сразиться, честно…»
Это было последнее, что он услышал, прежде чем провалился в темноту.
Каждый раз, когда Тим моргал, ресницы с шуршанием задевали что-то колючее. Превозвозмогая раздражающее ощущение, он несколько раз зажмурился и снова открыл глаза, но вокруг по-прежнему стояла кромешная тьма. Судя по едва уловимой разнице в освещенности, повязки на глазах не было.
Тим никогда не был фанатом аффирмаций в духе «Я всё смогу!», с которых некоторые начинают своё утро, но сейчас, пытаясь вынырнуть из мутных глубин бессознательного, он маниакально твердил про себя одну-единственную мысль:
«Позитивно. Мыслим позитивно. Голова раскалывается — значит, я хотя бы жив».
Полежав немного без движения и просто вращая глазами, Тим начал удивляться, почему зрение не возвращается. Прошло достаточно времени, чтобы глаза привыкли к темноте, но очертания предметов оставались размытыми черными пятнами.
Он заморгал быстрее и только тогда понял, что шершавая поверхность, о которую трутся его ресницы — это ворс ковра. Он лежал на полу, уткнувшись лицом вниз, а очки слетели еще во время потасовки.
Губы не размыкались. Во рту ничего не было — видимо, рот просто заклеили скотчем. Руки были стянуты за спиной, лодыжки тоже были плотно связаны. Как бы он ни напрягал мышцы, путы не поддавались.
Почувствовав под собой ковер и ощутив спертый, неподвижный воздух, Тим окончательно пришел в себя и понял, где находится.
Это была та самая пустая гостиная.
С одной стороны, спасибо, что его не заперли в бетонном подвале и не закопали в гробу заживо. Но с другой — почему его бросили здесь одного, даже не приставив охрану?
В щели задернутых штор не пробивалось ни лучика света — значит, на улице поздняя ночь. Судя по тому, что, кроме головной боли, он чувствовал себя терпимо, вряд ли он пролежал в отключке несколько дней. Поерзав на полу, он также убедился, что карманы пусты: ни телефона, ни неработающего шокера, ни других вещей.
«Он назвал меня О’Рейли, хотя я не вводил свои данные в приложение… Они узнали меня по фоткам с Джонатаном? Если нападавший уже ждал в доме, значит, всё это было ловушкой с самого начала…»
Несмотря на рой мыслей в голове, Тим не прекращал попыток освободиться. Еще раз убедившись, что в комнате никого нет, он кое-как сел. Встать в полный рост со связанными ногами было нереально. Пришлось ползти к входной двери на ягодицах, отталкиваясь связанными ногами.
Вдруг в доме кто-то есть? Чтобы не наделать шуму и не врезаться во что-нибудь по пути, Тим до боли жмурился, вглядываясь в темноту. Но продвигаясь по ковру на удивление легко, он вдруг понял: дело было не в плохом зрении. В комнате действительно ничего не было. Все те коробки и остатки мебели, которые он видел при входе, бесследно исчезли.
«Они что, реально переехали? Оставили меня тут в отключке и свалили с вещами? Ну точно психи!»
Подгоняемый злостью и возмущением, которые он должен был бы испытать сразу после пробуждения, Тим добрался до входной двери. Опираясь на стену, он с огромным трудом сумел встать на ноги. Оставалось только открыть замок — и он на свободе.
Увы, руки были замотаны скотчем до самых кончиков пальцев. Несколько отчаянных попыток повернуть защелку ни к чему не привели. Чем больше он старался, тем сильнее пальцы прилипали к клейкой ленте. Похоже, ублюдки израсходовали на него весь армированный скотч, оставшийся после переезда.
Тим замер, прислушиваясь. Убедившись, что в доме по-прежнему тихо, он изо всех сил бросился плечом на входную дверь.
Бум! Раздался гулкий удар, но дверь даже не шелохнулась. Тим ударил еще несколько раз — бесполезно. Массивные двери в элитных домах делали на совесть. Времени проверять повреждения не было, но плечо уже пульсировало от боли — наверняка останется огромный синяк.
Привалившись головой к двери, Тим попытался переосмыслить план. Раз дверь не поддается, нужно сначала освободить руки и ноги.
«Вещи они забрали, так что режущих инструментов тут нет… Нет. Позитивно. Мыслим позитивно. Если инструмента нет, его нужно создать».
Опираясь спиной о стену, Тим боком попрыгал обратно в гостиную, туда, где очнулся. Вскоре его плечо задело плотную ткань — это были шторы.
Сквозь щель он увидел лишь непроглядную темень и отблески уличного фонаря на острых пиках железной ограды за окном. Бросаться в окно телом было самоубийством — он бы просто насадился на эти колья. Слава богу, он не попытался отыграть сцену из шпионского боевика и не выпрыгнул не глядя.
План был таким: разбить стекло, а затем использовать осколок, чтобы разрезать скотч. Выглядело это, наверное, донельзя комично, но Тим с предельной серьезностью отпрыгнул на пару шагов назад. Поскольку согнуть руки в локтях он не мог, оставалось только снова таранить препятствие плечом.
Из-за связанных ног разбег получился коротким, и удар вышел слабее, чем он рассчитывал. Стекло выдержало. Но это всё равно казалось более перспективным, чем попытки выбить дверь.
Стиснув зубы, Тим отступил еще дальше. В воображении тут же всплыла яркая картинка: он спотыкается о связанные ноги, теряет равновесие, прошибает стекло головой и намертво повисает на железном заборе.
«Нет. Позитивно. Только позитивно».
Если он разобьет окно, звон может спугнуть какого-нибудь ночного извращенца, заглядывающего в окна, или активировать сигнализацию, которую хозяин забыл выключить. Собрав по крупицам все остатки своего позитивного настроя, Тим приготовился к новой атаке на стекло.
В тот самый момент, когда он пропрыгал половину пути к окну, раздался звук открывающегося замка входной двери. Тим рефлекторно обернулся, потерял равновесие и рухнул на пол. Весь его вес пришелся на связанные за спиной руки. Острая боль пронзила плечи, но Тим сжал челюсти, чтобы не издать ни звука. Благодаря мягкому ковру падение вышло почти бесшумным. Оставалось только одно — снова притвориться, что он всё еще в отключке, и ждать удобного момента.
«Черт… а я точно на то же место упал, где очнулся?»
Ему казалось, что он действует хладнокровно, но в такой критической ситуации мозг всё равно паниковал. Тим уткнулся лицом в ковер, изо всех сил стараясь выровнять сбившееся дыхание.
От входной двери донесся глухой стук — кто-то поставил на пол что-то тяжелое, внутри которого тихо плеснулась жидкость. Затем раздался стук туфель. Шаги приблизились, перешли на ковер в гостиной и стихли.
Но даже с закрытыми глазами Тим чувствовал, что этот кто-то стоит прямо над ним. Вскоре его лицо скользнул луч света.
«Я в отключке. Просто уходи» — отчаянно мысленно взмолился Тим. Но нависшая над ним тень становилась всё больше. Человек бесцеремонно дернул его за плечо, переворачивая на спину, и несколько раз похлопал по щеке.
Удары были несильными — видимо, его просто пытались привести в чувство, — но раз уж он отреагировал на пощечину, продолжать притворяться бесчувственным бревном было глупо. Тим демонстративно вздрогнул, нахмурился и открыл глаза. Ему пришлось долго щуриться, ослепленному светом фонарика с телефона, прежде чем он смог разглядеть лицо.
— Чего уставился? Вообще-то, это всё из-за тебя.
— Если бы не ты, я бы сейчас выбирал плавки для медового месяца.
— Это ты во всем виноват! Из-за тебя магия развеялась! Как ты собираешься за это расплачиваться?!
Тот самый парень, который еще недавно млел от одного упоминания своей «малышки». Тим понятия не имел, в чем его обвиняют, но Райан сыпал претензиями так, словно перекладывал на него ответственность за все свои беды.
Тим не стал дергаться или мычать проклятия сквозь заклеенный рот. Вместо этого он внимательно вслушивался в каждое слово. Если бы это он напал на него сзади, Тим бы рискнул и вцепился ему в глотку даже связанным. Но сейчас было кое-что поважнее.
Он должен вытянуть из Райана зацепки об NT, выбраться отсюда и вырвать эту секту с корнем. Теперь к журналистскому расследованию примешалась личная месть.
«Магия развеялась» — это, скорее всего, про его одержимость невестой. Значит, чары автоматически снимаются, если проболтаться об NT?
Или же секта заметила хвост в лице M.C.E.E. и снова вышла на Райана, чтобы его использовать? Как бы то ни было, Тим пришел к выводу, что M.C.E.E. не планировали сливать его специально. Эта мысль помогла ему вернуть почти утраченный позитивный настрой.
M.C.E.E. знают адрес и знают, что Тим поехал сюда. Конечно, он не собирался сидеть сложа руки и ждать спасения, но такая «страховка» придавала уверенности. Даже если из-за дурацких правил они не вмешаются напрямую, у Тима всё еще есть Джонатан…
И тут он вспомнил, как подозрительно покладисто Джонатан согласился отпустить его одного.
«Только не говорите мне, что он буквально воспринял мои слова и сейчас мирно спит в отеле!»
Это же не ссора подростков, где один кричит «не звони мне», а сам ждет сообщения!
Пока Тим пребывал в шоке от собственных параноидальных мыслей, Райан, который ненадолго отходил в коридор, вернулся в гостиную. Звук плещущейся жидкости стал громче.
— Хотя можешь не расплачиваться. Я сам заберу должок…
Прямо перед носом Тима остановилась складная грузовая тележка. На ней стояла огромная, высотой по колено, канистра, из которой доносилось тяжелое, глухое бульканье.
— Конечно, мог бы просто бросить тебя тут умирать с голоду, но…
— Ты же слышал, что он сказал? Мы можем сделать всё что угодно.
— Нам приказали, чтобы труп не покидал дом. И знаешь, я давно хотел проверить одну штуку… Моя малышка… то есть, бывшая малышка… она терпеть не могла тот сериал, но там была одна сцена…
Райан постучал по крышке канистры. Гулкий, пустой звук отозвался в животе Тима ледяным ужасом.
— Репортер Крафт, вы ведь смотрели «Во все тяжкие»? Серию с ванной? Там всё так классно растворилось.
«Почему все эти психи пытаются учиться жизни по сериалам?!»
Тим не смотрел этот сериал, но сложить два и два было несложно. Учитывая контекст, канистру с жидкостью, упоминание ванны и слово «растворилось»… вряд ли Райан собирался устроить ему пенную вечеринку.
Его мозг тут же нарисовал омерзительную картину: его собственное тело (точнее, то, что от него останется) стекает в канализацию этого элитного района.
«…Ты же не серьезно? Просто берешь на понт, да?»
Увидев, как расширились глаза Тима, Райан мрачно усмехнулся. После разрыва помолвки и возвращения в NT он явно слетел с катушек. А может, всё было наоборот. В любом случае, он уже притащил «реквизит» для реализации своего безумного плана.
План «просто лежать и слушать болтовню Коннора» отменялся. Тим не подозревал, что парень настолько поехавший.
Журналист начал яростно тереться щекой о жесткий ворс ковра, пытаясь содрать скотч со рта. Плевать на содранную кожу. Единственное оружие Тима — это его голос. А с заклеенным ртом он не мог даже потянуть время.
Смотря на запаниковавшего Тима сверху вниз, Райан вздохнул, наклонился и с силой схватил его за черные волосы. Тим невольно запрокинул голову, ощутив острую боль в корнях.
— Я же по-хорошему просил пойти в ванную…
Райан потянул так сильно, что Тим наполовину приподнялся с пола. В этот момент журналист четко осознал: выбор у него только один. По-хорошему здесь хотел договориться только он сам.
Связанными ногами Тим изо всех сил ударил Райана под колени. Длинные ноги, изогнувшись под неестественным углом, попали чуть ниже сгиба, но этого оказалось достаточно, чтобы мужчина покачнулся и потерял равновесие.
Услышав резкий вдох падающего Райана, Тим, не обращая внимания на боль в натянутых волосах, рванулся вперед всем телом. Он никогда не умел драться по правилам, где есть судья и раунды, но в таких ситуациях решает голый инстинкт. А инстинкт сейчас буквально орал: «Врежь по этой самодовольной физиономии!».
Проблема заключалась в том, что руки Тима были намертво связаны за спиной. Он не мог ни повалить противника на лопатки, ни нанести удар кулаком. Поэтому он использовал голову. В прямом смысле.
Удар лбом, метивший точно в нос Райана, отозвался глухим хрустом. Тим еще до отключки понял, что этот франт совершенно не умеет драться. И оказался прав: вместо того чтобы вскочить и дать отпор, Райан схватился за нос и с воем покатился по полу.
Лоб саднило от мощного удара, но зашкаливающий адреналин полностью заглушил и боль, и остатки сочувствия. Потеряв равновесие после удара, Тим упал, перекатился по полу и начал остервенело пинать Райана связанными ногами.
Он даже не разбирал, куда бьет, да ему было и плевать. Всхлипы и стоны противника не вызывали ни капли жалости. Избить человека, который только что собирался растворить тебя в кислоте — это, можно сказать, гражданский долг.
Бешеная ярость, захлестнувшая его с головой, немного отступила лишь тогда, когда легкие начало жечь от нехватки кислорода. Дышать полной грудью с заклеенным ртом было тяжело.
Райан, в точности как Тим несколько минут назад, лежал, уткнувшись лицом в ковер, и издавал жалкие, скулящие звуки. Наслаждаться этим зрелищем и злорадствовать было некогда. Тим, пошатываясь, с трудом поднялся на ноги. Боль в лодыжке — видимо, во время избиения он неудачно ударился обо что-то твердое — сейчас тоже пришлось проигнорировать.
Чтобы вытрясти из Райана всё, что тот знает об NT, нужно было для начала освободить руки и ноги. Тим решил закончить то, что начал до появления этого психа. Разбить окно…
Входная дверь снова открылась.
Времени на раздумья не оставалось. Вместо того чтобы оборачиваться и проверять, кто пришел, Тим короткими прыжками бросился к окну и со всей дури влетел в него плечом. Раздался громкий треск оконной рамы. Видимо, во время драки он немного размялся, потому что удар получился куда сильнее, чем в первый раз. Казалось, еще пара-тройка попыток — и стекло поддастся.
Не отрывая взгляда от окна, Тим зажмурился и, как в последний раз, отклонился назад для разбега.
Тим замер как вкопанный. Еще до того, как он открыл глаза и повернулся на голос, его ноги, с трудом державшие равновесие в неудобной позе, подогнулись сами собой.
Это был тот самый голос, который он так отчаянно хотел услышать.
Тим осел на пол, тяжело дыша, а к нему медленно подошел Джонатан. Луч фонарика в его руке скользнул по скулящему на полу Райану, а затем остановился на тяжело опустившем плечи Тиме.
— Видимо, с тобой лучше не связываться, Тим… — прокомментировал он итог драки в темноте на удивление спокойным тоном.
Подойдя ближе, Джонатан схватил Тима за подбородок и направил свет ему на лицо, словно проверяя наличие ран. Движения были грубоватыми, как будто он пользовался тем, что Тим не может ничего сказать. Но во взгляде, который внимательно изучал каждую царапину и даже под челкой, сквозила нервозность, сильно контрастирующая со спокойным голосом.
Тим слегка поморщился. Хватка на подбородке исчезла, и тут же губы и щеки обожгло резкой болью — Джонатан одним рывком содрал скотч. Мелкая боль была ничто по сравнению с тем потоком слов, который сдерживала эта клейкая лента.
— Джонатан! Это была ловушка! Они точно знали про M.C.E.E. Иначе с чего бы всё шло так гладко… Нет, погоди, главное не это! Тут был еще один, кроме этого придурка. Я не знаю имени, но если пробить по базам недвижимости… или хотя бы проверить почтовый ящик! А, он сказал, что переезжает, так что надо спешить…
— …Возможно, мы его поймаем. Знаешь, что?
Джонатан, перерезая скотч на руках и ногах Тима своим карманным ножом, выдал эту информацию так буднично, словно сообщал имя соседа по лестничной клетке. Кровь снова хлынула в затекшие конечности, вызывая сильное покалывание, но Тим даже не обратил внимания на свое тело. Он сидел, тупо уставившись на актера.
— Откуда ты знаешь? M.C.E.E. пробили?
Джонатан, проигнорировав вопрос, потянул Тима за руки и за ноги, проверяя, нормально ли сгибаются суставы, а затем подошел к Райану. Положив телефон на пол так, чтобы луч фонарика бил в потолок, он без лишних слов пнул стонущего мужчину носком ботинка, переворачивая его на спину, и принялся обшаривать его карманы.
Губы Тима беззвучно сложились в букву «О». Если бы он мог, он бы высказал всё, что думает об этой манере Джонатана: «Ты бы хоть выбирал, когда напускать на себя таинственность, а когда нет! Знаешь, как подозрительно это сейчас выглядит?!».
Еще полгода назад Тим бы мгновенно решил: «Они заодно!». Месяца три назад он бы решил подождать с выводами. Но сейчас мысль о том, что Джонатан мог предать его, даже не успела сформироваться в голове.
Джонатан выуживал из карманов Райана вещи Тима и бросал их ему. Тим, несмотря на ноющие запястья, ловко ловил их в полумраке: телефон, ручка-шпион, ключи от машины, бумажник… и…
Тим уже приготовился поймать последний предмет, но Джонатан просто подбросил в руке электрошокер и поймал его сам. Отдавать его он явно не собирался.
«Ну, технически это его вещь, так что ладно», — мысленно оправдал его Тим, оттягивая момент неизбежного осознания предательства.
Джонатан поднес руку к уху, а затем потряс чем-то в воздухе. В тусклом свете Тим наконец разглядел то, чего не замечал раньше. Беспроводной наушник.
— Ты нажал кнопку, и питание включилось. Можно сказать, это такой «добрый» микрофон, который уважает твою приватность.
Конечно, Джонатан никогда прямым текстом не говорил, что это электрошокер. Тим собирался запустить ему ключами от машины прямо в лицо, если он попытается использовать это как оправдание, но факт оставался фактом.
Тим на секунду замолчал, переваривая информацию: чтобы включить прослушку на этой игрушке, нужно было нажать кнопку. Ту самую кнопку, которую Тим нажал, свято веря, что это оружие самообороны. И это нажатие послужило сигналом тревоги.
Учитывая радиус действия подобных устройств, Джонатан всё это время находился где-то неподалеку. И то, что мужик — «Питон», он узнал из разговора, который слышал в наушнике после того, как Тим отключился.
Это был «добрый микрофон, уважающий приватность», который красноречиво говорил: «Я не вмешаюсь, пока ситуация не станет по-настоящему критической».
— И какого хрена ты приперся только сейчас?!
Он пролежал в отключке как минимум несколько часов. Джонатан знал, что он валяется здесь один, без охраны, и всё равно пришел только сейчас. Тим сорвался на крик, а Джонатан лишь легонько потряс в руке микрофон, который Тим принял за шокер.
— Непохоже было, что тебя собираются убить прямо на месте. Я подумал, что, как только ты очнешься, сразу начнешь задавать вопросы. Обычно в фильмах злодеи расслабляются и сами всё выбалтывают.
— Правда, я не учел, что тебе заклеят рот. Тут мой косяк, признаю.
— Следи за языком, Тим. Выражайся культурнее.
«Культурнее»? Да он чуть не стал частью канализации в этом чертовом районе, а этот урод еще и смеет так нагло ухмыляться?!
Тим уже и не помнил, когда в последний раз настолько злился на Джонатана. Возможно, вообще никогда. Все те моменты за последнее время, когда он проявлял к нему мягкость и снисхождение, теперь казались чудовищной ошибкой.
Джонатан просто выполнял работу для M.C.E.E., и это лишь доказывало то, что Тим и так знал: этот парень умеет четко разделять личное и профессиональное. Не было никакого сговора с NT, Джонатан не был предателем в прямом смысле этого слова. Но то, как именно он его подставил, вызывало жгучую, ослепляющую ярость.
Пока Тим изрыгал ругательства, от которых покраснел бы даже портовый грузчик, Джонатан молча подтащил тележку с канистрой кислоты к стене. Видимо, он понимал, что заслужил эту тираду, потому что даже не пытался спорить. Скрестив руки на ручке тележки, он долго и задумчиво смотрел на Тима.
«Чего вылупился? Сейчас как врежу!» — вертелось на языке у Тима.
— Есть очень честный ответ. И есть очень-очень честный ответ.
Похоже, тот разговор в гостиничном номере о вербовке в M.C.E.E. был не закончен. Тим прекрасно понимал, что, какой бы вариант он ни выбрал, Джонатан всё равно вывернет всё по-своему, поэтому просто промолчал, сверля взглядом его размытый в темноте силуэт.
— Я тут подумал… — медленно начал Джонатан. Он так и не уточнил, к какой категории относится его ответ.
— …Лучше тебе не вступать в M.C.E.E.
— Так будет правильнее. Зачем тебе ввязываться в это дерьмо? Где людей используют как наживку, а эта наживка, в свою очередь, использует как наживку кого-то еще.
К чему сейчас, в такой ситуации, заводить разговор о вербовке? Разгоряченный мозг Тима отказывался понимать мотивы Джонатана, да и не хотел. Тим раздраженно махнул всё еще ноющей рукой — мол, давай дальше, к следующему ответу. Увидев этот резкий жест, Джонатан тихо, едва слышно вздохнул.
Вместо того чтобы продолжить, Джонатан отстранился от тележки и прислонился спиной к стене гостиной.
«Раз так мнешься, значит, это и есть тот самый очень-очень-очень честный ответ?»
Пока Тим сдерживал саркастичный комментарий (который, к слову, был недалек от истины), взгляд Джонатана всё ниже опускался к полу, пока не начал бесцельно блуждать по ковру.
Фонарик на телефоне, который он держал, светил вниз. Из-за этого Тим не мог видеть, как серые глаза, обычно скрывающие любые эмоции, сейчас растерянно и беспомощно мечутся в темноте. Голос Джонатана звучал слишком ровно, его актерская игра была слишком безупречной, чтобы Тим, ослепленный гневом, смог уловить фальшь.
— Составь мне компанию, когда тебе будет скучно.
— Кто знает? Может, в один прекрасный день тебе до смерти захочется к нам присоединиться. А может, наоборот, ты возненавидишь всё это до тошноты. Вот тогда и примешь окончательное решение.
— Ты сам-то слышишь, что несешь? Это же то же самое «я не знаю», только другими словами!
— Я просто хотел дать тебе честный шанс. Ты должен был точно знать, что значит работать в M.C.E.E.
Как только Тим, не выдержав, сорвался на крик, Джонатан мгновенно вернулся к своему привычному, быстрому темпу речи и снова издал звук, похожий на вздох. Только в этот раз это был откровенный смешок.
— Никто не придет тебя спасать. Никто.
«Да уж, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Теперь я на своей шкуре прочувствовал, каково это. Я понял, что есть секты, которые готовы убить тебя просто за связь с M.C.E.E. Я осознал, насколько опасной работой ты занимаешься».
Но Тим никогда бы не произнес этих слов. Он и так всё это знал. Он чуть не сгорел заживо в клубе «Нью-Ди» и своими глазами видел, что Бенджамин сотворил с Джонатаном.
И Джонатан должен был знать, что Тима не напугать рассказами о том, что его используют как наживку. Он не из тех, кто поджимает хвост и убегает. Нет, Джонатан точно это знал.
Тим был уверен: Джонатан устроил эту подставу вовсе не для того, чтобы показать ему «суровую реальность M.C.E.E.» и заставить задуматься о вербовке. За этим скрывался какой-то другой, более глубокий мотив, который до сих пор оставался в тени. И поскольку доказательств у Тима не было, оставалось только одно — спровоцировать его.
— И это всё? Ради этого ты всё устроил?
— Это единственная причина, по которой ты меня обманул? Хотел, чтобы я, получив этот «честный шанс», свалил в закат? А если мне станет скучно, чтобы я крутился где-то поблизости? Пока не стану таким же дерганым и непоследовательным параноиком, как ты?!
Джонатан полностью выключил фонарик на телефоне. В наступившей кромешной темноте его бесстрастный голос, в котором не было ни капли раскаяния, прозвучал еще отчетливее.
— Тим, ты же с недавних пор постоянно ко мне добр.
— Ведешь себя со мной так, будто я какой-то парень с тяжелой, трагической судьбой. Думаешь, я не замечаю, как твое сердце тает каждый раз, когда я прикидываюсь побитой собакой и подставляю пузико? Если я сейчас признаюсь тебе в любви, ты ведь согласишься, да? Из одной только жалости ко мне.
— Нет, я уверен на все сто. Но, Тим…
Раздался тяжелый вздох. Только сейчас, когда в кромешной тьме его слух обострился до предела, Тим осознал, что Джонатан сегодня вздыхает подозрительно часто.
— Поэтому я и даю тебе честный шанс. Если ты потом вдруг поймешь, что я не тот, за кого ты меня принимал, и потребуешь развода, знай: я не собираюсь расставаться по-взрослому и мирно.
Тим, который еще секунду назад кипел от ярости и был готов избить Джонатана так же, как Райана, вдруг замер. И дело было не в том, что гнев достиг точки кипения и сменился холодным спокойствием. Его мозг просто отключился.
«Стоп. Подождите-ка. То самое признание, из-за которого я столько времени изводил себя… он делает его… сейчас… в такой ситуации… и в такой манере?!»
Тим, конечно, не ждал колеса обозрения, усыпанного лепестками роз. Но для момента, когда человек, так долго и упорно скрывавший свои чувства, наконец-то решает открыть сердце, здесь всё было не так: настроение Тима, тон Джонатана, абсурдная ситуация, пустой дом сектантов, стонущий на полу Райан. Это был полный провал по всем пунктам.
Пришлось признать: его недавние мысли о том, что их отношения наконец-то наладились, были чистой иллюзией. Голова Джонатана, скрытая за маской невозмутимости, всё это время без устали просчитывала самые худшие сценарии.
Неудивительно, что он выдавал такие противоречивые ответы на вопрос о вербовке в M.C.E.E. Как ни смешно и ни жалко это признавать, но оба его «честных» ответа, какими бы нелогичными они ни казались, были абсолютно искренними.
Тим был настолько ошарашен, что забыл, как дышать. Он даже не вспомнил о своем решении серьезно обдумать всё, если Джонатан признается ему по-настоящему.
«Вообще-то, я сейчас на тебя злюсь! Какой еще развод?! Далеко же ты зашел в своих фантазиях…»
Джонатан отлепился от стены и подошел к Тиму, который всё еще сидел на полу, сжимая в руках ключи, бумажник и прочие вещи. Затем его длинные ноги согнулись, и он сел на корточки прямо напротив журналиста. Его голос по-прежнему звучал ровно, без малейшего напряжения или нервозности. В нем даже сквозило легкое раздражение.
— Да, я бросил тебя в ситуации, где тебя могли убить. Хотел показать тебе, что я способен вот так использовать тебя, ну и заодно выудить информацию. Это же было несложно — нужно было просто подождать. Если бы ты продержался еще немного, пока Райан сыпал угрозами… ну ладно.
Джонатан нащупал остатки скотча на запястье Тима и отлепил их. В обычной ситуации Тим бы даже не заметил этого звука, но сейчас треск отрывающейся ленты показался ему оглушительным. Возможно, именно поэтому он ловил каждое слово актера с таким преувеличенным вниманием.
— Я и впредь буду выводить тебя из себя. Тебе вряд ли понравлюсь такой я.
— Вот почему я не могу сказать тебе ни «вступай в M.C.E.E.», ни «не вступай».
— И я уж точно не собираюсь говорить «я люблю тебя», только для того, чтобы получить отказ.
Эта последняя фраза всё расставила по своим местам. Джонатан устроил весь этот спектакль и нагородил столько бреда только ради того, чтобы не произносить вслух это короткое слово — «люблю».
— Да ты… — выдохнул Тим, наконец-то вспомнив, как дышать.
— У тебя мало того что характер мрачный, так ты еще и закомплексованный до ужаса…
В ответ на самое нелепое признание в своей жизни Тим выдал самый нелепый ответ, который только мог придумать.
Какой нормальный человек выстраивает отношения через такую сложную, извращенную систему сдержек и противовесов?
Тим, не веря, что сам оказался втянут в подобное безумие, даже не осознавал, насколько близко они сидят друг к другу, пока Джонатан тихо не рассмеялся.
— Это эксклюзив для оккультного репортера. Так что, я тебе не нравлюсь?
Странное дело. В отличие от прошлого раза, когда Джонатан задал этот же вопрос, сейчас Тим не чувствовал себя загнанным в угол. Сбежать было проще простого. Ноги у него теперь были свободны — он мог бы в любой момент ударить коленом сидевшего прямо перед ним парня.
Но почему-то Тим не мог оттолкнуть этого наглого, мрачного, закомплексованного, сложного человека, который всегда и во всем в первую очередь ждал худшего.
«Это же было несложно — нужно было просто подождать».
Эта фраза Джонатана не выходила у Тима из головы. Актер пытался преподнести это как доказательство своей жестокости «смотри, как я тебя бросил», но на самом деле его появление здесь было равносильно капитуляции.
Он не смог дождаться конца. Все его попытки оттолкнуть Тима и доказать свою холодность с треском провалились.
Может, поэтому Тим, прекрасно осознавая, что Джонатан неуловимо подается вперед, даже не думал отодвигаться…
Где-то за спиной Джонатана раздался скрип колесиков. В тот самый момент, когда их головы, наклонившись друг к другу, уже почти соприкоснулись.
Джонатан, чьи губы были уже так близко, что Тим мог разглядеть, как он недовольно цокнул языком, первым поднялся на ноги.
Не мешкая ни секунды, он уверенно зашагал в темноту. Вскоре оттуда донесся короткий, сдавленный всхлип. Пока они вдвоем строили свой маленький изолированный мир, Райан, видимо, пытался отползти к тележке с кислотой, но Джонатан безжалостно наступил ему на руку. Голос актера был полон искреннего, глубокого возмущения:
— У тебя вообще есть чувство такта? Не видишь, что люди тут уединились?
«Нет. Я вообще-то не собирался этого делать прямо здесь…»
— Ладно, проехали. Тим, у тебя остался скотч?
— …Откуда у меня скотч? Я что, им пользовался?
Тим, который еще секунду назад тянулся за поцелуем, опустил голову и буркнул это с таким обиженным видом, словно ребенок, у которого отобрали конфету.
Поверить невозможно. Он, взрослый, рассудительный человек, который всегда считал, что отношения нужно строить серьезно и взвешенно, напрочь забыл о своих принципах из-за этого непредсказуемого придурка.
Машинально взглянув на телефон в своей руке, Тим вялым, разочарованным движением включил фонарик. Направив луч на источник звука, он увидел, как Джонатан буквально стягивает с Райана рубашку.
«Слишком уж активно ты сегодня раздеваешь других мужиков…»
Пока Тим мысленно отшучивался, пытаясь справиться со смущением, Джонатан связал запястья Райана его же наполовину снятой рубашкой. Райан, который еще недавно планировал жестокое убийство, при каждом прикосновении Джонатана издавал прерывистые звуки и жалко пытался отползти назад.
Тим покрутил лодыжками, разминая суставы, оперся о пол и встал. Превозвозмогая боль в затекшем теле, он выкатил тележку с кислотой из гостиной в коридор, а затем подошел к Джонатану, который придавил спину Райана ногой.
— Давай сначала разберемся с этим уродом, а потом поговорим.
— Боюсь, теперь мы сможем говорить только грязно.
— Райан Коннор. Твои извинения мне не нужны, так что давай… продолжим наше интервью.
Тим пропустил дурацкую шутку мимо ушей, но не смог проигнорировать то, как их руки случайно, но так вовремя соприкоснулись. Джонатан, прекрасно понимая, почему голос Тима вдруг дрогнул, лишь усмехнулся.
Джун, отдавая Тиму его ручку-шпион, тихонько напевала себе под нос, а уголки ее губ подергивались в сдерживаемой улыбке. Судя по тому, что она не выглядела как садистка, наслаждающаяся звуками избиения Райана, записанный на ручку диалог между Тимом и Джонатаном показался ей очень увлекательным.
С той ночи, когда Тим лежал без сознания на полу в доме «Питона», прошла целая вечность — точнее, около восьми часов, за которые их отношения успели пережить ледниковый период и глобальное потепление.
Оставив Джонатана в доме сектанта дожидаться агентов M.C.E.E., чтобы передать им Райана, Тим поехал к себе. Ему нужно было подготовить файлы с непрерывно работавшей ручки-шпиона перед тем, как отдать их Джун. Джонатан тогда еще спросил:
— Это же просто SD-карта? Зачем тебе ради этого ехать домой?
«Да вот чтобы не случилось того, что происходит сейчас!»
Было кристально ясно, как их ночной разговор прозвучит для посторонних ушей. Тим не собирался выставлять свою личную жизнь напоказ перед чужим начальством или своими будущими работодателями. Редактура была жизненно необходима.
Но вскоре после того, как Тим скинул Джун отредактированные файлы и кое-как прояснил голову утренним душем, ему позвонил Джонатан и сообщил, что они с Джун уже едут к нему домой.
И вот результат. Несмотря на то что Тим полчаса потел над аудиоредактором, придерживая раскалывающуюся голову, Джун заявила, что по протоколу обязана изъять оригинальный носитель.
За окном беззаботно щебетали птицы, словно насмехаясь над Тимом, а в квартире повисла тяжелая, неловкая тишина. По крайней мере, Тиму так казалось. Джун, сидя на диване, продолжала загадочно улыбаться, а Джонатан, устроившись на краю кровати, с нечитаемым лицом попивал кофе.
«Скажи уже хоть что-нибудь!» — мысленно взмолился Тим, бросая на актера выразительные взгляды. Заметив это, Джонатан едва заметно кивнул, поставил чашку и произнес:
— Если бы вы не настояли на личной встрече, то сейчас слушали бы запись с куда более пикантным содержанием.
— Можете смело игнорировать всё, что он говорит! — выпалил Тим.
«Я идиот, раз доверился тебе».
Несмотря на отчаянные попытки Тима сгладить ситуацию, Джун лишь приподняла брови и протянула: «Ого…». У нее было такое лицо, словно она наблюдала за публичными обжиманиями парочки в студенческой столовой. Но, к ее чести, следующая фраза прозвучала абсолютно профессионально:
— Извините за неудобства, но проверка оригиналов — это обязательное правило. Вы же сами знаете, как легко сейчас подделать записи.
Тут она была права. Пока Тим монтировал аудио, Макс прислала ему свежее видео из Сакраменто. На записи группа клоунов, которые, казалось, наполовину левитировали, нападала на здоровых парней в строгих костюмах прямо посреди ночи возле Капитолия. Это была либо дешевая постановка, либо очередная аномалия, так что Тим даже не удивился. Больше его интересовал вопрос, спит ли Макс вообще.
Покончив с формальными оправданиями, Джун выпрямилась и перешла к делу:
— В любом случае, вы отлично поработали! Вытянуть столько информации из члена NT — это огромный успех.
Развязать язык Райану Коннору оказалось не так-то просто. Джонатан предложил быстрый метод, заявив, что тот «просто еще мало получил по морде», но Тиму потребовался целый час уговоров и психологического давления, чтобы разговорить его. Большую часть времени всхлипывающий и размазывающий кровь из носа Райан причитал в духе: «Трагическая повесть о том, как я покинул тайное общество, потерял любовь и рухнул на дно!». Вычленять из этого потока соплей реальные факты об NT пришлось исключительно Тиму.
Для начала подтвердилась одна из гипотез. Выход Райана из секты и его «новая жизнь» не были частью изначального плана NT. Но сразу после того злополучного интервью с Тимом с ним напрямую связался Питон. Это означало, что NT следит за действиями M.C.E.E. гораздо пристальнее и агрессивнее, чем они думали.
Сыграв на том, что чувства Райана к невесте почему-то «внезапно остыли», Питон обвинил в этом Тима. Он предложил Коннору отомстить репортеру, который разрушил его союз с родной душой, и вернуться в лоно NT.
«Он пообещал, что если я вернусь сейчас, то сразу получу ранг C++…»
Это звучало как дешевая акция от сотового оператора. Пока Тим мысленно возмущался этим примитивным маркетинговым ходом, Джонатан с деланным восхищением присвистнул:
«Ого, даже не C+? А этот Питон щедрый парень».
«Не ведись на эту чушь… А. А-а!»
Тим, напрочь забыв о том, что еще недавно так смущался малейшего прикосновения, схватил Джонатана за плечо и потряс.
«Питон! Это не змея, это язык программирования!»
Такого нелепого озарения у него еще не было. Питон, лишенный всякой фантазии и креатива, просто называл ранги в NT в честь языков программирования. Естественно, никакого ранга C+ не существовало — после C шел C++. Если копнуть глубже, там наверняка всплывет какой-нибудь Java.
Мозг Тима был настолько пропитан оккультизмом, что он сразу подумал о монстре из греческой мифологии и пошел по ложному следу. Но вместо того чтобы винить себя, журналист еще долго ругал Питона за отвратительный вкус в нейминге.
Вспоминая события минувшей ночи, Тим бросил взгляд на документы по недвижимости, лежащие на кровати. Джун принесла досье на того самого Питона с отвратительным вкусом. Там было указано его настоящее имя.
— …Во-первых, если бы вы, мистер О’Рейли, лично не бросились в гущу событий, мы бы так и не узнали, что NT использует оккультизм только как инструмент. Вы просто молодец!
— Мы даже их настоящую цель не выяснили, а вы говорите «молодец»? Вы что, издеваетесь?
«Могла бы и поменьше хвалить…»
Куда больше Тима напрягало то, что, кажется, издевался над ним скорее Джонатан. Тяжело вздохнув и покачав головой, Тим начал объяснять:
— На самом деле, это большая удача. По крайней мере, мы теперь знаем, что их цель — не чисто оккультная.
Отношение NT к магии было критически важной зацепкой.
Они не стремились вызывать аномалии ради самих аномалий. Их конечная цель — не призвать гигантского монстра, который растопчет Лонг-Бич, и не превратить Калифорнию в поле битвы между ангелами и демонами. Это в корне отличалось от действий того же «Клуба Клабберов», которые целенаправленно пытались вызвать дьявола.
— Мистер О’Рейли абсолютно прав! — воодушевленно подхватила Джун. — Если они тестируют все мыслимые и немыслимые оккультные методы, значит, у них есть какая-то грандиозная, безумная, почти утопическая цель. Например, мировое господство!
— Ну, это звучит уж слишком безумно…
Как бы ни пытались кинематографисты убедить зрителей в обратном, в реальности захват мира не принесет злодею ничего, кроме головной боли. В ответ на скептическую реакцию Тима Джун активно замахала руками:
— Если бы они просто хотели взорвать офис бывшего начальника, они бы не стали проводить эксперименты в таких разных сферах! Думаете, почему мы бросили на это дело вообще всех свободных оперативников?
Значит, помимо Тима и Джонатана, где-то работают и другие люди.
«А они вообще в курсе, что расследуют дело NT?»
От этой мысли Тиму стало как-то не по себе, и он нахмурился. Джун, заметив это, радостно хлопнула в ладоши, сложив их у лица в молитвенном жесте.
«Началось». Тим взял термокружку с кофе и бросил короткий взгляд на Джонатана.
Он думал о предложении вступить в M.C.E.E. каждую свободную минуту. Благодаря этим долгим раздумьям он уже примерно знал, что ответит. Но чтобы всё прошло так, как он задумал, ему нужно было не только обсудить условия с Джун, но и поговорить с Макс. А еще — хоть это и не влияло на процесс напрямую — он хотел услышать мнение Джонатана.
Но для начала нужно было прощупать почву и узнать, насколько M.C.E.E. готовы к переговорам. Сделав глоток остывшего кофе, Тим опустил кружку, собираясь с духом. Он планировал смотреть Джун прямо в глаза, чтобы та не смогла отшутиться или уйти от ответа.
В такой переломный момент, когда решалась его судьба, телефон Джун завибрировал, и она вскочила с дивана.
«Вечно эти телефоны звонят когда не надо!»
Пока Тим мысленно взрывал вышки сотовой связи, Джун, видимо, нуждаясь в приватности, вообще вышла за дверь квартиры.
Как только жизнерадостная агент скрылась из виду, в комнате повисла оглушительная тишина.
Если подумать, проблема была вовсе не в вышках сотовой связи. После того, чем закончилась вчерашняя ночь, этот момент — когда они с Джонатаном останутся наедине — был неизбежен.
Джонатан вел себя абсолютно как обычно. Да и сам Тим, по собственным ощущениям, держался молодцом. Учитывая тот разговор, который состоялся всего несколько часов назад, им обоим стоило бы выдать медаль за невозмутимость.
«Нет, на самом деле… я всё понимаю. Теперь мяч на моей стороне».
Тим никогда в жизни не представлял себя на свидании или чем-то большем с мужчиной. Само осознание того, что это в принципе возможно, пришло к нему только после знакомства с Джонатаном. Конечно, пройдя вместе через столько испытаний, он проникся к нему симпатией — гораздо большей, чем в начале.
Но, если быть честным с самим собой, он не мог с уверенностью сказать, что его чувства горят так же ярко, как чувства Джонатана.
Джонатан сказал, что не хочет быть отвергнутым. Тим тоже не хотел просто брать и отказывать. В конце концов, мир не рухнет от пары свиданий, так почему бы не попробовать?
Но разве можно начинать отношения, когда один влюблен по уши, а другой просто «не против»?
— Говорил же, что тебе нравится мое лицо.
Джонатан, который до этого с равнодушным видом пялился на пустое место Джун на диване, вдруг тихо усмехнулся. Тим даже не заметил, как начал откровенно пялиться на его профиль, и сейчас актер просто подловил его на этом.
«А ведь и правда, я слишком часто на него засматриваюсь».
Приняв этот факт с удивительным спокойствием, Тим открыл рот, сам еще не до конца понимая, что именно хочет сказать.
Джонатан склонил голову набок. В его глазах мелькнуло удивление, которое тут же сменилось коротким проблеском понимания. Видимо, он вспомнил вопрос, который Джун задала перед уходом.
То, что он ведет себя «как обычно», было иллюзией. В любой другой ситуации Тим бы уже начал требовать нормальный ответ, но сейчас он просто молча смотрел на него. Джонатан издал неопределенное «м-м» и отвернулся. Его взгляд устремился к входной двери, словно он ждал, что Джун вот-вот войдет и прервет их, а в глазах появилось отстраненное выражение человека, погруженного в воспоминания. Его губы дрогнули, плотно сжались, а затем снова открылись.
— Переезжать с места на место — это муторно и дорого.
Тим понял, к чему это неуклюжее вступление. Джонатан рассказывал о своем детстве: как в каждом доме, куда переезжала его семья, прорывало трубы из-за аномалий, и как Скотт Хант помогал им решать эту проблему.
«Ну да… Никому не нравится часто переезжать».
Сказав это, Джонатан ссутулился и наклонился вперед. Тим молча наблюдал, как актер ставит локоть ближней к нему руки на колено и подпирает подбородок, словно пытаясь спрятать лицо.
Казалось, ему действительно нравилась актерская профессия. Тим ясно помнил, как Джонатан раздражался каждый раз, когда M.C.E.E. требовали от него «не отсвечивать». У него были преданные фанаты, он добился определенного успеха в жанре хоррора. Если он так любил свою работу, то было бы логично бросить M.C.E.E. — организацию, которая не платит ни цента, но при этом постоянно ставит его жизнь под угрозу.
И он терпел всё это только потому, что «никому не нравится часто переезжать»?
«…То, что он казался таким равнодушным к чужим проблемам, тоже, наверное…»
Какими бы благородными ни были изначальные мотивы, рутина способна убить любой энтузиазм — Тим знал это по себе. Если бы не Джонатан, та жгучая страсть к поиску «настоящей мистики», с которой Тим когда-то начинал свой блог, давно бы угасла, и он бы даже не жалел об этом.
Взгляд Тима скользнул по опущенному затылку Джонатана. Этот парень, который устроил весь тот нелепый спектакль просто потому, что боялся сказать «люблю», и который сейчас так неуклюже пытался скрыть свое истинное желание помогать людям… он был…
Тим не мог назвать его жалким. Нет, это было совсем другое. Это вызывало какое-то странное…
Тим поднял руку. Хлопнуть по спине — слишком по-дружески. Погладить по голове — словно ребенка утешаешь. Поэтому он просто зацепил своим пальцем кончики пальцев Джонатана, прикрывавшие его щеку, и слегка отвел его руку в сторону. Джонатан приподнял голову и посмотрел на него.
— Ты… каждый раз, когда загоняешься, подпираешь подбородок. Это вредно для суставов.
Услышав это, Джонатан едва заметно дрогнул в лице. В уголках его глаз залегли еле уловимые морщинки от улыбки. Это была не та привычная, раздражающая ухмылка, а мягкая, теплая улыбка, которую можно увидеть у любого человека на улице — такая же, как в день их первой встречи. Не отрывая взгляда от Тима, он тихонько прошептал:
— М-да, тайминг немного сбился. Подожди секунду.
Ждать долго не пришлось. Входная дверь распахнулась, и на пороге появилась Джун. Тим, узнав этот до боли знакомый сценарий прерванного момента, нахмурился и беззвучно рассмеялся.
— Каждый раз, когда я начинаю о чем-то задумываться, мне обязательно кто-то мешает. Кажется, это проклятие вселенского масштаба.
Отшутившись, Джонатан выпрямился. Поскольку он всё это время крепко сжимал палец Тима, журналисту потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть руку в нормальное положение.
Учитывая, с каким интересом Джун слушала аудиозапись, Тим был морально готов к новой порции подколов. Она явно видела эту неловкую сцену с пальцем, но, к его удивлению, просто села на диван, не сказав ни слова. Она задумчиво покусывала нижнюю губу — судя по всему, разговор по телефону оказался не из приятных. Джун залпом допила свой остывший кофе.
Тим попытался встать с кровати, чтобы предложить ей еще чашечку, но Джун подняла руку, останавливая его.
— Я понимаю, что M.C.E.E. могут казаться ненадежными. Но мы правда делаем всё возможное.
Тим, застывший в полусогнутом положении, медленно опустился обратно на кровать. Это заявление прозвучало слишком уж драматично. «Может, она решила, что я собираюсь отказаться, и выдает финальную питч-речь?»
— Я не пытаюсь перекладывать ответственность, но… в этом ведь полностью виноваты NT, так?
«Но ты именно что перекладываешь ответственность… Хотя, технически, да, виноваты они».
С каждым словом лицо Джун всё сильнее искажалось, и казалось, что она вот-вот либо сорвется на крик, либо расплачется. Увидев, как девушка, выглядевшая лет на десять моложе его, с трудом сдерживает эмоции, Тим слегка растерялся.
Тим вовсе не считал M.C.E.E. корнем всех зол. По крайней мере, в этом конкретном деле NT сыграли роль сломанного навигатора, а M.C.E.E. и сам Тим просто радостно помчались по неверному маршруту. В итоге никто не пострадал (на Райана плевать), да еще и выудили ценную информацию. Так с чего вдруг Джун так расклеилась?
Тим уже открыл рот, чтобы спросить, что случилось, но слова застряли в горле.
NT успешно обвели всех вокруг пальца. Но ради этого они пожертвовали Райаном, раскрыли нескольких других пешек и даже «засветили» самого Питона. Они скормили им не какую-то дешевку, а реальную, ценную информацию.
Чтобы заманить M.C.E.E. в ловушку, наживка должна быть жирной — это понятно. Но отдавать настолько секретные данные? Ведь теперь, опираясь на эту информацию, M.C.E.E. легко выйдут на Питона. Неужели NT было на это наплевать?
— Поэтому, пожалуйста, выслушайте меня спокойно. И главное — не звоните в полицию.
«…Или им нужно было любой ценой отвлечь внимание M.C.E.E., чтобы провернуть что-то по-настоящему крупное?»