Оккультная Романтическая Комедия | Глава 4
Над главой работала команда WSL и
Hoodlum's shelter
Эпизод 4.
Не доверяй чужим устам.
Похоже, Джонни и правда взлетел. Обычное дело: стоит кому-то прославиться, как его тут же вписывают в подобный бред! Если бы это оказалось правдой, я бы не раздумывая отдал все десять пальцев на руках :) (Ссылка)
Пресс-показ «Звуков из канализации» в отеле ХХ. Я тоже хочу бейдж прессы. Почему пиарщики не проводят видеоинтервью? Мне нужны новые гифки…
Никогда бы не подумал, что увижу Джонни на каком-то ноунейм-канале. Сделал гифку, чтобы не кормить этот мусор просмотрами. Не смотрите видео, которые хайпят на имени Джонни :< (GIF)
Бартонский университет обязан извиниться перед Джонни. #Get_Well_Soon_JM
Буду блокировать каждого, кто разносит слухи в моей ленте. #Get_Well_Soon_JM
Не смейте пользоваться моментом, чтобы плодить сплетни. Если Джонни хочет держать свою личную жизнь в тайне, настоящие фанаты обязаны уважать его прайвеси. #Get_Well_Soon_JM
Окей, этот ретвит — полная чушь. Ну и что с того, что его слова в интервью немного расходятся? Кто вообще способен идеально помнить всё своё прошлое? Я вот даже не помню, что вчера ел на обед.
С чего вам вообще сдалась его семья или школьные годы? Я прекрасно понимаю Джонни: он осторожный человек, поэтому и скрывает личное от таких психов, как вы. Вы не фанаты.
Каким будет его следующий проект? Уже жду не дождусь! Сегодня впервые за долгое время пересмотрел «82 часа». Джонни выдаёт 10/10 прямо с дебюта XD
Вам самим не надоело? Будь то магическое шоу или парад — не лезьте в его личное расписание! Займитесь лучше собственной личной жизнью!
Он и правда слишком усердно работал все эти годы… Если ему нужна перезагрузка, я только за. Но было бы здорово хотя бы знать, что с ним всё в порядке.
Я, конечно, тот ещё фанатик, но вы просто невыносимы. Парень взял перерыв всего на месяц, а вы уже кричите о пропаже? Выйдите из интернета, погуляйте с друзьями, что ли :)
Его нигде не видят, потому что он, скорее всего, уехал за границу. Он же сам говорил, что любит забираться в глухомань. Люди, пожалуйста, успокойтесь.
Иногда казалось, что он не особо держится за актёрскую карьеру. Может, просто пришло время…
Пожалуй, закрою аккаунт на какое-то время. Оставлю уведомления включёнными, так что дайте знать, когда Джонни вернётся!
[Энди, умоляю, ты не мог бы приехать в офис? Я тут задыхаюсь]
[Наверное, это скоро пройдёт…]
[Да это уже не первый день! Он каждый день так делает, сегодня вот уже полчаса просто сверлит взглядом телефон. Это вообще не та идеальная рабочая атмосфера, о которой я мечтала (эмодзи со слезами) Пожалуйста, приходи, спаси меня plzplzplzplz]
Макс, до этого ожесточённо колотившая по клавиатуре, бессильно рухнула на стол и, уткнувшись лицом в руки, не выдержала и жалобно заскулила.
Она вела оккультный блог «Non Occultam» уже шестнадцать лет. Запущенный в этом году видеоканал уверенно рос вот уже почти полгода, основная работа по блогу шла без сбоев, а на личном фронте наконец-то наметилось долгожданное, трепетное развитие отношений с парнем помладше. Тридцатилетняя женщина искренне верила: пусть другие смеются, но если упорно прокладывать свой путь, боги оккультизма обязательно откроют перед тобой все двери.
Макс всегда считала, что если в её жизни и наступит кризис, то он будет выглядеть как внезапный обыск агентов госбезопасности, с ноги выбивающих дверь офиса. На худой конец, это должно было стать требование о сотрудничестве от агентов ФБР, занимающихся секретными материалами.
В нормальной ситуации Тимоти должен был тяжело, понимающе вздохнуть и спросить: «Ну что там у тебя опять стряслось?». Но сейчас главный кризис в жизни Макс неподвижно сидел за своим столом и, не моргая, гипнотизировал экран смартфона. Эта пытка продолжалась уже целую неделю.
Несмотря на холодный взгляд острых глаз и общую отстранённость, пообщавшись с Тимоти хотя бы пару минут, любой понимал, что он гораздо более покладист, чем кажется. Если только он не сходил с ума, с головой уходя в очередное расследование, О’Рейли редко создавал проблемы — ни на работе, ни в общении. К тому же он обладал уникальным даром: вовремя тормозить Макс и гасить последствия её вечных катастроф.
Одним словом, как коллега, делящий с тобой офис, он был просто сокровищем.
Но сейчас это сокровище почему-то превратилось в генератор негативной энергии, распыляющий по всему кабинету флюиды раздражения, тревоги, напряжения и глухого недовольства.
Когда Макс предложила повысить ему зарплату, он лишь коротко кивнул. Когда спросила, не купить ли новую служебную машину — и вовсе осадил, велев беречь бюджет. Можно было бы списать всё на провал с репортажем в Вуд-Ривер, но ведь в оккультной журналистике девяносто процентов работы выглядит именно так: ты роешься в грязном белье сомнительных мистических дел, не зная, будет ли результат, и чаще всего остаёшься ни с чем.
И всё же, стоило появиться хорошей зацепке, как Тимоти, мгновенно стряхнув хандру, с горящими глазами отправлялся в ночную засаду. С надеждой на это чудо Макс отбросила бесполезные попытки привлечь внимание и позвала:
— Может, у тебя на примете есть какой-нибудь стоящий материал? Почему бы тебе не связаться с тем же Джонатаном…
Даже не дослушав её, Тимоти резко, с пугающей энергией вскочил с места, схватил телефон и вылетел из кабинета.
«Что, чёрт возьми, стряслось с тем красивым, вежливым, талантливым и слегка меланхоличным оккультным журналистом, которого я вырастила собственными руками?!» — подумала Макс и снова залилась слезами, распластавшись по столу.
«Насчёт билетов на самолёт… Мне брать на двоих? Или полетим раздельно?»
«Всё равно из аэропорта придётся ехать на машине, так что логичнее лететь вместе…»
«…Так вышло. Только не злись сильно».
В ту ночь, возвращаясь с магического шоу Юджина, Тимоти предложил Джонатану составить ему компанию в работе над ежегодным спецвыпуском. Тогда Макстарс просиял, заявив, что будет ждать поездки с нетерпением. А за два дня до вылета отменил всё одним коротким звонком.
В итоге поездка в Вуд-Ривер, куда Тимоти отправился в одиночестве, вновь оказалась пустой тратой времени. Жуя отвратительно сухие блинчики в придорожной забегаловке посреди пустоши, О’Рейли мысленно обещал себе, что просто так этого не оставит. Хотя в глубине души он знал: стоит Джонатану выложить свою версию событий, и он снова спустит всё на тормозах. Это было скорее раздражённое ворчание для самого себя.
И всё это произошло два месяца назад.
Тимоти был уверен, что очень скоро Джонатан объявится, щедро приправив свои извинения сладкими речами, но тот не звонил и не отвечал на сообщения.
Весь июль Тимоти думал: «Он там умер, что ли?». Весь август его преследовала мысль: «А вдруг и правда умер?». И вот наступил сентябрь.
Выйдя на улицу под предлогом покупки кофе, Тимоти сделал несколько шагов и свернул в ближайший переулок. Прислонившись к грязной кирпичной стене — так, чтобы не испачкать одежду, — он достал телефон и уставился в чёрный экран. Привычка взяла своё: он задумчиво потёр губы большим пальцем.
Между инцидентами в «Нью-Ди», клубе «Райзинг Джудит» и магическим шоу они не то чтобы активно обменивались тёплыми сообщениями. Их отношения явно не предполагали праздной болтовни о том, кто что ел на обед, или планов на совместный хайкинг по выходным. Но тотальный, глухой игнор — это уже совсем другое дело. К тому же…
Тимоти повторил про себя раз двести, что это ни в коем случае, абсолютно точно не сталкеринг. Но поисковые запросы по имени Джонатана выдавали всё больше тревожных слухов.
Да, Макстарс и раньше не слишком жаловал внимание прессы вне съёмочной площадки, но за последние два месяца не появилось ни единого фото от папарацци. Даже самые преданные фанаты, отслеживающие каждый его шаг, начали писать, что такого затишья не было никогда. После этого Тимоти уже не мог отшучиваться мыслями в духе: «Он там что… реально умер?».
Любой, кто хоть немного знал, чем занимается Джонатан в свободное время, неизбежно пришёл бы к выводу, что тот вляпался во что-то серьёзное. Приходилось всерьёз рассматривать вероятность того, что он сейчас сидит запертый в подвале какого-нибудь очередного культа. Проблема заключалась в том, что почти никто не знал о его тайной жизни.
Именно поэтому закрыть на всё глаза было так соблазнительно. Можно было просто выбросить это из головы, и когда-нибудь Джонатан снова засветился бы в главной роли очередного провального фильма. Да и лезть в это дело, рискуя нарваться на ледяной, отчуждённый взгляд Макстарса и его коронное: «А вам-то какое дело?», совершенно не хотелось. От этого непредсказуемого придурка можно было ожидать чего угодно.
Поэтому звонок Скотту потребовал от Тимоти изрядного усилия воли. Однако смелость оказалась напрасной: Хант тоже ничего не знал о местонахождении своего подопечного. По его словам, Джонатан и раньше редко выходил на связь, а теперь, когда Скотт отошёл от дел, они общались ещё реже. Бывший наставник пообещал сообщить, если что-то выяснит, но напоследок бросил:
«Не бери в голову. Он всегда был таким».
«Каким "таким"?! Это потому что ты позволял ему творить всё, что вздумается, вот он и вырос неуправляемым!» — слепая смесь тревоги и глухого раздражения тяжёлым комом подкатила к горлу.
Целую неделю всерьёз обдумывая вероятность исчезновения Джонатана, Тимоти с пугающей ясностью осознал: он почти ничего о нём не знает. Единственной ниточкой, связывающей их, был номер телефона. Если Джонатан — это дело, которое нужно раскрыть, то докопаться до истины может оказаться попросту невозможным.
«Если всё пустить на самотёк, он просто заявится однажды, притащив с собой очередную проблему. А на вопрос "Где ты пропадал?" нагло ухмыльнётся и выдаст что-нибудь вроде: "Вы что, волновались обо мне?"».
Тимоти скривился. Ему даже не нужно было слышать этот голос — интонации, с которыми Джонатан произнёс бы: «Вы что, волновались обо мне?», — отчётливо звенели в голове.
Тяжело выдохнув, Тимоти разблокировал экран смартфона, который сверлил взглядом последние несколько минут. Он устал думать о Джонатане, и именно это раздражение заставило его действовать.
Он набрал заранее сохранённый номер, и вскоре в трубке раздался знакомый женский голос.
— Привет, Стефани. Это я. Тимоти О’Рейли.
Они учились вместе и работали в университетской газете, а теперь она была журналисткой в отделе светской хроники крупного журнала. Они виделись не так давно, в отеле, куда Тимоти приходил брать интервью у Джонатана. Сейчас Стефани оставалась единственным источником информации, к которому О’Рейли мог обратиться.
Выждав приличное время и поддержав светскую беседу ровно настолько, чтобы не сойти за сумасшедшего сталкера Джонатана Макстарса, Тимоти наконец перешёл к сути:
— Слушай, тут такое дело… довольно неожиданный вопрос.
— Учитывая ситуацию, спрошу прямо. Чем сейчас занимается Макстарс?
То, что Джонатан несколько раз появлялся на публике в компании парня, просто не могло пройти мимо ушей светской журналистки. Стефани наверняка без труда узнала Тимоти даже на тех смазанных фотографиях.
Осознание того, что она не связывалась с ним раньше лишь из профессиональной этики, оберегая тайну не совершившего каминг-аут актёра, болезненно кольнуло Тимоти. Он только что добровольно залез в ловушку.
Даже если закрыть глаза на неловкость ситуации, расспрашивать Стефани о слухах вокруг Джонатана было теперь как минимум странно. Тимоти решил сдать назад:
— А… ну. Все так интересуются…
— Ходят слухи, что он лёг в рехаб. Это правда?
В Стефани явно включился режим ищейки. Никакая дружба не могла удержать её от вопросов, пахнущих эксклюзивом. Тимоти понимал, что на её месте вёл бы себя точно так же, но оказаться загнанным в угол было неприятно. Он подавил тяжёлый вздох.
— Слухи… видимо, совсем плохие?
— Говорят, его кандидатуру сняли с одного очень крупного проекта. Агентство хранит молчание, сам он залёг на дно, так что ничего хорошего не говорят.
Каким бы перспективным голливудским красавчиком ни считался Джонатан, заменить молодого актёра, у которого за плечами нет ни одного стопроцентного хита — проще, чем отмыть ванну. Конечно, если его исчезновение связано с опасным заданием от M.C.E.E., то разрушенная карьера — это меньшая из проблем.
В итоге, отчаянный звонок Стефани принёс лишь ворох плохих новостей о том, в насколько плачевном состоянии находится статус актёра Джонатана Макстарса. С тяжёлым сердцем Тимоти побрёл обратно в офис. О предлоге с покупкой кофе он даже не вспомнил.
«Чем бездумно заявлять в полицию, лучше сначала связаться с его агентством. Как выйти на M.C.E.E., я всё равно понятия не имею…»
Он лежал в кровати уже целую вечность, но мысли не давали покоя, кружась в бесконечном цикле. Тимоти уткнулся лицом в подушку, мучительно пытаясь придумать самый эффективный способ найти Джонатана. И на этот раз причиной его бессонницы были вовсе не неутомимые стоны, доносящиеся из-за стенки соседней квартиры.
«Если человек внезапно исчезает… за него ведь нормально переживать… да?» — этот вопрос, непонятно кому адресованный, Тимоти задал себе уже в несколько десятков раз.
Он никак не мог понять, адекватна ли его реакция. Стоит ли так изводить себя из-за того, что взрослый, весьма своенравный мужик просто не выходит на связь пару месяцев?
Да, конечно, на глазах у Тимоти этого взрослого мужика едва не убили. Да, он наверняка нажил себе целую кучу опасных врагов, о которых О’Рейли даже не подозревал. И да, судя по всему, кроме Тимоти, беспокоиться о нём было некому.
Если бы они и правда были любовниками, как думали многие, всё было бы гораздо проще. Не пришлось бы ломать голову над тем, как скрыть от окружающих тёмные делишки Джонатана. Даже если бы Тимоти вёл себя слишком навязчиво или нелогично, все бы решили, что он просто сходит с ума от тревоги за пропавшего парня.
Но Тимоти до сих пор не воспользовался этим прикрытием. Причина была проста: он не был уверен, что имеет право на такую степень вовлечённости. По крайней мере, не знал, считает ли сам Джонатан их отношения достаточно близкими для такого…
«Господи, да какая разница в такой ситуации?!»
Под покровом ночи тревожные мысли наливались свинцом, и сегодня стоны за стеной раздражали особенно сильно. Тимоти резко сел на кровати, собираясь уже стукнуть кулаком в стену, как вдруг телефон на тумбочке коротко завибрировал.
В такое время ничего хорошего не пишут. Одновременно с тем, как Тимоти потянулся к тумбочке, экран вспыхнул.
Телефон завибрировал ещё раз — пришла ссылка на геолокацию. В этот же момент дверца старого шкафа издала протяжный, скрипучий звук.
Тимоти О’Рейли совершенно не верил в подобную чушь, но сейчас он был готов поклясться: эта квартира буквально выживает его из дома.
Как ошпаренный, он вскочил с кровати, сгрёб в одну руку телефон, ключи от машины и очки и вылетел за дверь, на ходу всовывая ноги в кроссовки.
Два с половиной часа езды на северо-восток.
Где-то на полпути к Долине Смерти, когда машина свернула с трассы в пески, к Тимоти вернулось хладнокровие, ясное, как день. Конечно, Джонатан был вполне способен вытащить человека посреди ночи в подобную глушь. Но всё же, стоило ли вот так, сломя голову, нестись в место, где в такое время нет ни людей, ни даже встречных машин? Сомнения усилились, когда лобовое стекло покрылось густым слоем песчаной пыли.
Дорога давно закончилась, и Тимоти пришлось ехать по бездорожью ещё несколько минут, прежде чем он добрался до точки на карте. Посреди песчаной пустоши одиноко торчал одноэтажный мотель, явно заброшенный много лет назад.
Выйдя из машины, Тимоти понял, что ошибся насчёт бездорожья. Под слоем песка, который раздувал ветер, виднелся потрескавшийся асфальт. Судя по заброшенной трассе и полуразрушенному зданию, люди перестали ездить сюда очень давно — пустыня забрала своё.
Идеальное место для встречи с человеком, который пропал на два месяца. В лучших традициях дешёвых хорроров.
Мотель выглядел так, будто держался на честном слове: стены облупились, местами прогнили, и было чудом, что он до сих пор не рухнул. Все номера располагались в ряд, но двери давно сорвало с петель или перекосило. Лишь в одной комнате дверь была закрыта плотно.
«Я тебя урою, Джонатан Макстарс…»
Сцепив зубы, Тимоти зашагал к комнате, из-под двери которой пробивался тусклый свет. За эти несколько секунд он успел вспомнить штук пять фильмов, где из таких вот заброшек вырывались толпы зомби. Наверное, поэтому он не стал вышибать дверь ногой, а, как цивилизованный человек, сначала постучал.
«Так что не вздумай стрелять». На то, чтобы произнести это вслух, терпения уже не хватило. Тимоти толкнул дверь.
Свет бил прямо из ванной, расположенной напротив входа. Яркая лампа, подключённая к генератору, больно резанула по глазам. Тимоти инстинктивно шагнул в сторону, но в тёмной комнате всё равно ничего не мог разглядеть.
«Ты издеваешься?! Зачем направлять такой прожектор прямо на дверь, если ждёшь гостя?! А ну выходи!»
Все эти вопросы слились в один раздражённый крик — он просто выкрикнул его имя. Из ванной послышались медленные шаги. Отчаянно моргая, чтобы поскорее вернуть зрение, Тимоти с глубокой морщиной на лбу поднял голову. Он видел лишь силуэт, но эти очертания он узнал бы из тысячи. Это точно был Джонатан.
Тень, никуда не торопясь, медленно вошла в комнату и опустилась на край кровати.
— Я уж думал, ты впервые прибрался… Что за…
— В этот раз такой сценарий? Возвращение к истокам?
Что за бред он несёт, вытащив человека в такую дыру? Судя по отсутствию удивления, Джонатан ждал его, но смотрел на Тимоти так, словно видел впервые. Его тихий смех тут же сорвался в сухой, лающий кашель.
Все угрозы, которые Тимоти мысленно сыпал ещё пару минут назад, вылетели из головы. Голос Джонатана звучал ужасно. Он не просто осип — он был сорван в клочья, словно кто-то порвал ему голосовые связки. Даже если месяц не вылезать из жесточайшей простуды, такого эффекта не добьёшься. И дышал он тяжело, с каким-то свистом, хотя раньше его дыхание всегда было бесшумным.
Как только эта мысль, до сих пор не приходившая в голову, пронзила сознание, Тимоти в два шага оказался у кровати и схватил Джонатана за плечи, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке.
Под тонкой тканью рубашки остро выпирали твёрдые кости. Тимоти взял его за подбородок и приподнял лицо к свету.
У Макстарса всегда были резкие, но по-своему изящные черты лица. Сейчас же он выглядел настолько измождённым, что, казалось, ткни пальцем — и кожа провалится внутрь. Глаза, тусклые, лишённые привычного блеска, смотрели с враждебностью. Губы, покрытые запёкшейся кровью, кривились в усмешке.
— А тебе идёт образ заботливой сиделки…
Язвительный тон Джонатана пролетел мимо ушей. Тимоти отпустил его подбородок и перехватил за запястье, задирая рукав.
Если это не болезнь, значит — наркотики. Но на предплечье не было следов от уколов. Зато были синяки, оставленные верёвками, а поверх них — глубокие, кровоточащие царапины, словно кто-то в исступлении драл кожу ногтями.
Пока Тимоти осматривал его, с каждой секундой мрачнея всё сильнее, Джонатан обмяк, лишь изредка заходясь кашлем. Казалось, у него просто не было сил отмахнуться от назойливых рук.
От шока Тимоти несколько раз пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Он наконец отпустил Джонатана и отступил на шаг. Поверить в то, что этот сгорбленный человек со склонённой головой — Джонатан Макстарс, было невозможно.
— Что, чёрт возьми, происходит?! Ты болен? Это наркотики? Ты вообще знаешь, какое сегодня число?! Зачем… зачем ты меня позвал? Я вызываю скорую! Ты меня слышишь?! И полицию тоже, понял?!
Он и раньше-то не всегда удостаивал Тимоти ответом, а уж сейчас, в таком состоянии, надеяться на внятный диалог было глупо. Но Тимоти чувствовал: если он замолчит хоть на секунду, то окончательно потеряет связь с реальностью.
Не зная, за что хвататься, Тимоти сунул руку в карман за телефоном. Только коснувшись экрана, он понял, что его пальцы мелко дрожат. Ещё бы им не дрожать. Всю дорогу он гадал, какую очередную наглую фразу выдаст Джонатан, чтобы вывести его из себя. Он и представить не мог, что найдёт здесь практически живой труп.
Но по мере того, как Тимоти сыпал вопросами, на лице Джонатана начало проступать лёгкое недоумение.
— Да чтоб тебя! Какого хрена нет сети?! Джонатан, как ты вообще со мной связался?! Где тут ловит?
— Я с тобой не связывался… Погоди. …Тим? Тимоти О’Рейли?
Пока Тимоти нервно тыкал в мигающий экран, сообщающий об отсутствии сети, Джонатан попытался резко встать, но со стоном осел обратно. Тимоти, бродивший по комнате с поднятым вверх телефоном в поисках сигнала, даже не успел обернуться на звук, как Джонатан уже вцепился в его руку и поднялся на ноги.
— Это правда ты? Что ты здесь делаешь?!
— Что за бред ты несёшь?! Ты сам меня позвал!
Откуда в этом человеке, который секунду назад выглядел так, будто вот-вот умрёт, взялось столько сил? Пальцы сомкнулись на руке Тимоти стальной хваткой. О’Рейли нахмурился и повысил голос. В тусклых серых глазах Джонатана на мгновение мелькнула искра.
Показалось, что он собирается улыбнуться, но его лицо тут же исказилось и страшно побледнело.
— Что?! Ты совсем спятил?! Что происходит?!
— Я потом всё объясню! Просто уходи!
— Да когда ты вообще что-то нормально объяснял, Джонатан!
Не слушая возражений, Джонатан потащил Тимоти к выходу. Он действовал отчаянно: несмотря на то, что едва держался на ногах, он навалился всем своим весом, не давая Тимоти даже шанса упереться и сопротивляться.
Дверь захлопнулась прямо перед носом Тимоти, прежде чем он успел выровнять дыхание и выпрямиться. Натиск был таким свирепым, что можно было поверить, будто его вытолкнули из комнаты одним лишь этим напором.
Внезапно оказавшись на улице, Тимоти стоял с открытым ртом, даже не замечая, как ветер заносит в него песок. Бесконечный поток вопросов, крутившихся в голове с той самой секунды, как он увидел Джонатана, разом оборвался.
Да плевать на всё. Больной он там или нет, но уехать, не врезав по этой наглой физиономии, Тимоти просто не мог.
— Открой! Открой чёртову дверь! Джонатан Макстарс!
Никогда ещё Тимоти так не жалел, что не знает второго имени Джонатана. Только выкрикнув его полное имя, включая среднее, он смог бы в полной мере передать всю ту ярость, что кипела сейчас внутри.
Тимоти несколько раз с силой ударил кулаком в дверь, а затем огляделся. Взгляд упал на тяжёлую металлическую дверную ручку, валявшуюся в пыли — должно быть, отвалилась от одной из соседних дверей.
Тимоти крепко сжал ручку в кулаке. Он был готов высадить стекло.
Комнату засыплет песком? Надо было открывать, когда просили по-хорошему. Хватит играть с людьми, Джонатан Как-Тебя-Там-По-Батюшке Макстарс!
С первого удара стекло, конечно, не поддалось. Но если бы Тимоти привык отступать после первой же неудачи, он бы вообще не стал ввязываться в затею со взломом. Он только занёс кулак для второго удара, как дверь внезапно распахнулась. Джонатан привалился к косяку и с любопытством, словно наблюдая за диковинным зверем, окинул Тимоти взглядом с ног до головы.
Тимоти отшвырнул железяку, схватил Джонатана за грудки и втолкнул обратно в комнату.
Джонатан без сопротивления сделал несколько шагов назад и остановился у кровати. В отличие от того, что было пару минут назад, когда он едва стоял на ногах, сейчас он словно врос в пол — как бы сильно Тимоти его ни толкал, он не сдвинулся ни на дюйм. Более того, с ленивой грацией человека, полностью контролирующего ситуацию, он медленно поднял руку и заправил растрепавшиеся волосы Тимоти ему за ухо.
— Нет, ну правда, что за бред?
Да, Джонатан всегда был со странностями. Грань между ложью и шуткой у него размыта до предела, и он в совершенстве владел искусством водить людей за нос или просто игнорировать их, разворачивая ситуацию так, как выгодно ему.
Учитывая, что он ведёт не самую обычную жизнь, Тимоти мог это понять. Даже его резкие перепады настроения можно было списать на то, что в этой голове постоянно крутятся какие-то свои, недоступные другим мысли.
Но в этот раз всё было иначе. Менять слова и действия со скоростью света — это совершенно не в стиле Джонатана. И если он сейчас, перевернув всё с ног на голову, нагло заявит: «А что в моём стиле?», Тимоти был готов схватить статуэтку Девы Марии, стоящую на туалетном столике, и размозжить ею эту самую голову.
Джонатан, казалось, вообще не замечал справедливого гнева О’Рейли. Он медленно опустил руку, скользнув шершавыми подушечками пальцев по краю ушной раковины Тимоти, а затем ласково, словно успокаивая, погладил его напряжённую челюсть. В следующее мгновение его большой палец с силой надавил на нижнюю губу Тимоти.
В голове помутилось. Тимоти не мог решить: отшвырнуть эту руку или сразу вцепиться Джонатану в горло? Пока он медлил, давление большого пальца усилилось настолько, что губа больно вдавилась в зубы.
Тимоти дёрнул головой, пытаясь избавиться от грубой хватки, но Джонатан, улучив момент, глубоко протолкнул пальцы в рот, проведя ими по внутренней стороне нижних зубов и с силой надавив на язык. От кончиков пальцев, которые явно недавно мыли, всё равно исходил солоноватый, металлический запах сырой воды.
Он делал это не для того, чтобы вызвать рвотный рефлекс. Его намерения читались предельно ясно.
Тимоти оцепенел от столь неожиданной выходки, а пальцы Джонатана тем временем скользнули по языку, прошлись по внутренней стороне щеки, твёрдыми ногтями постучали по мягкому нёбу и вернулись обратно, словно исследуя знакомую территорию.
Казалось бы, ещё на магическом шоу они прояснили все недопонимания. Тимоти никогда не рассматривал Джонатана в таком ключе, а Макстарс даже извинился и пообещал впредь быть осторожнее.
Может, то, что Тимоти так легко повёлся на трюки Юджина в трейлере, спровоцировало новые иллюзии? Будто Тимоти О’Рейли на самом деле не против? И даже если бы это было так — неужели Джонатан Макстарс из тех, кто без лишних слов бросается в постель? Да ещё и в такой ситуации?!
В отличие от царящего в голове Тимоти хаоса, вторая рука Джонатана действовала уверенно и чётко. Он крепко обхватил Тимоти за спину, прижимая к себе. Их бёдра соприкоснулись, между грудными клетками не осталось и пяди пространства — напряжение между ними натянулось до предела. Ребро ладони Джонатана, скользнувшее по боку, мягко, но настойчиво вжалось в кожу.
От захлестнувшей его ярости Тимоти с силой стиснул челюсти, кусая пальцы, хозяйничающие у него во рту. Это был недвусмысленный намёк: «Убери, пока не откусил». Но Джонатан, даже не поморщившись от боли, лишь с любопытством наблюдал за ним. В его взгляде промелькнула искра веселья, а затем губы изогнулись в улыбке.
«Чему ты, чёрт возьми, радуешься…» — Тимоти, всё ещё сжимая воротник Джонатана, резко дёрнул его на себя.
У Джонатана были светло-серые глаза. Цвета мутного неба в снегопад — редкость для зимнего Лос-Анджелеса. Но сейчас радужка слилась со зрачком в сплошной, непроглядный мрак.
Джонатан опустил взгляд на руку Тимоти, сжимающую его воротник, и коротко хмыкнул. Когда Тимоти осознал, что его ноги оторвались от пола, было уже слишком поздно. Его швырнули на кровать, словно тряпичную куклу. Всё произошло настолько молниеносно, что он даже не почувствовал чужого усилия.
Не успел О’Рейли приподняться, как лицо Джонатана с издевательской ухмылкой нависло над ним, заслоняя свет. На грудь навалилась чудовищная, нечеловеческая тяжесть — трудно было поверить, что так может давить один-единственный человек. Пальцы покинули рот, но не успел Тимоти сделать и вдоха, как в голове вспыхнул новый вопрос.
Ещё до того, как фраза сорвалась с губ, Тимоти осознал: то, что он принял за запах сырой воды, никуда не исчезло. Напротив, этот смрад стал ещё гуще, обволакивая и перекрывая кислород. Жуткий, тошнотворный запах, которого он не почувствовал, войдя в комнату, не был похож ни на что из знакомого. Тимоти никогда раньше не сталкивался с подобным, но если и существовало слово, способное описать эту удушливую вонь…
Если бы комнату до отказа набили мертвецами — нет, разлагающимися трупами — здесь стоял бы именно такой запах. Не выдержав тошноты и сдавливающего грудь веса, Тимоти судорожно глотнул воздух. Джонатан провёл влажными пальцами по его щеке и скользнул рукой ниже.
— Я ведь действительно звал тебя.
Голос, густым сиропом вливающийся в уши, принадлежал Джонатану. Низкий, бархатистый, с лёгким оттенком насмешки. А значит, это не мог быть Джонатан. Всего пару минут назад Тимоти слышал его настоящий голос — сорванный, хриплый, болезненный.
— Этот парень так сильно хотел тебя увидеть…
«Джонатан» завёл руку за спину Тимоти и, мягко поглаживая его поясницу, продолжил свои вкрадчивые речи. Вскоре ледяные и одновременно обжигающе горячие кончики пальцев скользнули под ремень брюк. Он ворковал, как нежный любовник, но в том, как он перебирал край белья, сквозила неприкрытая, первобытная угроза.
— И после этого… От подделок он, видите ли, нос воротит, а когда ему подали оригинал — так жестоко выгоняет.
— Тогда, может, я займусь тобой?
Даже сквозь парализовавшую мозг панику Тимоти понимал: этот вопрос адресован не ему.
Он мог бы спросить, не надел ли Джонатан цветные линзы, или огрызнуться, что в номере не мешало бы прибраться. Мог бы заорать: «Хватит ломать комедию, убери от меня свои руки!». Но в ситуации, когда от страха свело челюсти, самым простым казалось просто сдаться и молча стерпеть происходящее.
Таким был предел возможностей в мире Тимоти.
Это был вопрос из разряда: «Какая сущность завладела телом Джонатана?».
Джонатан никогда бы так с ним не поступил. Именно Макстарс привёл Тимоти в чувство, когда тот, поддавшись чарам Юджина, набросился на него. И самое главное — Джонатан мог промолчать в ответ на вопрос, но он никогда не смотрел на него с таким откровенным презрением.
Видимо, Тимоти, который хоть и был до смерти напуган, но не отводил взгляда, пришёлся «Джонатану» по вкусу. Он медленно наклонился ниже.
— …нужно благословить воду и соль.
— С этим я и сам справлюсь, — раздался позади чужой голос.
И не только голос. На лицо «Джонатана», находившееся в миллиметре от Тимоти, внезапно опустилось нечто длинное и узкое. Фиолетовая стола (элемен литургического облачения в католической и лютеранской церквях, представляющий собой длинную шёлковую ленту с крестами).
Незнакомец резко дёрнул фиолетовую ленту на себя. Тело, которое Тимоти не мог сдвинуть ни на дюйм, с нечеловеческим визгом отлетело назад. Ещё не до конца осознав, что произошло, Тимоти сполз с кровати на пол и вцепился в отбивающиеся ноги «Джонатана».
Мужчина, бросив короткую похвалу, ловко связал запястья «Джонатана» одной фиолетовой столой, другой замотал ему глаза, а третью кинул Тимоти, скомандовав связать ноги… Да сколько у него этих стол?! И разве так вообще можно?!
Тимоти не был верующим, но прекрасно понимал: католические священники вряд ли носят с собой охапки богослужебных лент, чтобы пеленать ими людей. И помимо этого, он отчётливо осознавал, что означает появление странного «Джонатана» в комплекте с католическими атрибутами.
Вместе с незнакомцем затащив сопротивляющееся тело обратно на кровать, Тимоти изо всех сил гнал от себя напрашивающийся вывод. «Пожалуйста. Только не говорите мне, что это ТО САМОЕ».
Обмотанный фиолетовыми столами «Джонатан» вскоре затих. Мужчина со стоном потянулся, разминая спину, опустил взгляд на макушку Тимоти, всё ещё не сводящего глаз с Макстарса, и небрежным, слегка развязным тоном представился:
— Не знаю, кто ты такой, но ты ведь не из церковных, да? А то я их как-то недолюбливаю.
Ну конечно! Быть того не может, чтобы в Джонатана вселился злой дух или демон, и для решения проблемы прислали священника.
Даже у абсурда должны быть границы. Да, Ватикан несколько лет назад официально признал Международную ассоциацию экзорцистов, но ведь такие вещи не происходят на каждом шагу…
— Я, короче, этот… Слышал про M.C.E.E.? Я оттуда.
Вместо того чтобы поднять голову и посмотреть на мужчину, Тимоти зажмурился. Если это кошмар, он хотел проснуться прямо сейчас.
— Короче говоря, между вами ничего нет?
«Ну, что-то же между нами есть…»
— И такой человек просто срывается по первому зову? Да ещё посреди ночи, в какую-то пустыню?
«Если так посмотреть, это и правда смахивает на безумие…»
— Тогда зачем этой твари понадобился обычный гражданский? Да, сбежать он бы не дал, но мог бы найти тебе применение получше.
«Он сейчас назвал меня бесполезным?»
Комната мотеля всё так же освещалась лишь лампой из ванной. Тимоти и Лео сидели бок о бок у стены, с которой просматривалась кровать.
Терпение Тимоти, решившего не грубить человеку, который, по сути, спас его жизнь — или девственность, — стремительно иссякало. И дело было вовсе не в едком дыме от сигарет, которые мужчина курил одну за другой.
Этот тип, представившийся как Оливейра Бруно ду Монтейру (и велевший называть его просто Лео), утверждал, что работает на M.C.E.E., но доверия совершенно не внушал.
Несмотря на его заявления о нелюбви к церковникам, все разложенные им по комнате атрибуты относились к католическим обрядам. Да и вытащенные следом артефакты — священные предметы самых разных религий и конфессий — вызывали массу вопросов. Среди прочего там обнаружилась даже стеклянная банка с сухофруктами.
Тимоти, ни разу не дрогнувший при виде оккультного инвентаря, долго и пристально смотрел на эту банку, пока Лео не отмахнулся: «Это когда сахар падает, вещь незаменимая». После такого его развязное поведение даже не хотелось обсуждать.
Лео, судя по всему, тоже был не в восторге от Тимоти. Выслушав краткую версию того, как О’Рейли здесь оказался, он долго чесал лоб, засыпая его уточняющими вопросами. Честность сыграла с Тимоти злую шутку: Лео в основном докапывался до характера их с Джонатаном отношений.
Вопросов у Тимоти накопилось предостаточно, но атмосфера допроса откровенно раздражала. К тому же, его не покидала тревожная мысль: пока они тут болтают, «Джонатан» может снова устроить погром.
Лео, заметив, как Тимоти постоянно косится на кровать, щёлкнул пальцами, привлекая внимание.
— Ещё как. Особенно теперь, когда стало предельно ясно: Макстарс — не обычный одержимый.
— Ты что, не знаешь, что такое одержимость и экзорцизм? Фильм про девочку с крутящейся головой не смотрел?
Смотрел. Он прекрасно знал, что одержимость — это когда в человека вселяется демон, а экзорцизм — ритуал его изгнания. Знал он и то, что людей, изгоняющих злых духов, называют экзорцистами, что подобные обряды существуют во многих религиях мира, и даже то, что «фильм про девочку с крутящейся головой» вышел в 1973 году.
— Я к тому, что в него вселилась какая-то жуткая тварь, и стандартные методы тут не работают. Сам-то я не видел, но мне доложили, что на прошлом сеансе присутствовали психиатр и копы. Так что даже не пытайся докопаться.
Тимоти хотелось докопаться до более фундаментальных вещей.
Человек, «одержимый» демоном или злым духом.
Джонатан, в которого кто-то «вселился» и над которым уже проводили «экзорцизм».
И то, что «оно» заманило Тимоти сюда, пока экзорцисты менялись сменами, не сумев изгнать «демона».
Тимоти снял очки и устало потёр веки основаниями ладоней. Учитывая всё, что он только что видел и пережил, вариант «посчитать Лео психом и проверить медицинскую страховку Джонатана» отпадал.
Он и раньше сталкивался с делами о поклонении дьяволу, призраках и магии, но впервые столкнулся с аномалией настолько осязаемой, настолько пугающе реальной. Казалось бы, столкнувшись с «настоящим», он, как оккультный журналист, должен был бы прыгать от восторга и чувствовать, что жизнь прожита не зря. Но этот неизвестный фрагмент потустороннего мира, принявший облик Джонатана, не вызывал ни радости, ни профессиональной гордости.
— Симптомы одержимости. Нечеловеческую силу я на себе испытал, отвращение к религии тоже налицо — судя по реакции на столы. А что с остальными?
Верит Тимоти во всё это или нет, но, согласно отчётам, у всех одержимых наблюдались общие симптомы. Самые известные: невероятная физическая сила, ненависть к святыням, разговор на языках, которых человек никогда не изучал, и…
— Он явно видит то ли галлюцинации, то ли сны, но что именно — под дулом пистолета не рассказывает.
Галлюцинации, видения, пророчества.
Этот симптом часто требовал тщательного отличия от психических заболеваний. И именно к этому пункту официально уполномоченные экзорцисты относились с наибольшим вниманием. Видением считалось не просто бредовое состояние, а точное знание фактов, которые человек не мог получить обычным путём. Этот критерий был жизненно необходим, чтобы отсеять тех, кому требовалась обычная медицинская помощь.
Тимоти не был уверен на сто процентов, но если в момент их первой встречи в мотеле перед ним был настоящий Джонатан, то он, кажется, догадывался, что именно тот видел. Или, точнее, кого.
«Он спросил, такой ли у меня теперь сценарий. А то, что он не удивился моему приходу… Значит ли это, что он принял меня за очередную галлюцинацию?..»
Но что именно Джонатан видит в этих видениях? И зачем «это» притащило сюда Тимоти?
— Думаю, эти его сны или галлюцинации как-то связаны со мной. Скорее всего…
Тимоти бессильно опустил руки. Лео многозначительно хмыкнул, вскинув брови. Немного погодя он достал из своей сумки с артефактами картонную папку и протянул её О’Рейли.
— Только не говори M.C.E.E., что я тебе это показал.
— Я с ними даже связаться не смогу… Что это?
— Отчёт моего предшественника. Церковники обожают бюрократию, у них этого бумажного дерьма — горы.
— Мне в лом всё объяснять, так что читай сам. А я пока поболтаю с нашим спящим красавцем.
Лео, проявив чудеса коммуникабельности, сменил собеседника, подтащил стул от туалетного столика и уселся рядом с кроватью.
Тимоти задумчиво опустил взгляд на ничем не примечательную папку. Печать с непонятной латинской вязью одним своим видом транслировала стерильность и строгий запрет на доступ. В любой другой ситуации Тимоти мог бы часа два увлечённо рассуждать о суровых правилах древних религиозных орденов.
Но вместо этого он просто надел очки. Хвастаться бесполезными оккультными знаниями перед Лео не было смысла, а уж перед «этим» на кровати — тем более. Вот когда Джонатан придёт в себя и поправится, Тимоти изобьёт его до полусмерти, а потом будет сидеть у его больничной койки и зудеть над ухом до посинения. А пока нужно прочесть этот отчёт.
Текст, судя по всему, был копией: местами названия городов, имена и целые абзацы были густо замазаны чёрным маркером. Держа в уме всё произошедшее и свои знания о ритуалах, Тимоти начал читать:
[…В конце июня в одну из епархий Лос-Анджелеса, приход ХХ, поступил запрос от M.C.E.E. о содействии. Сами по себе просьбы о проведении обряда экзорцизма от данной организации не являются редкостью, однако, учитывая ряд специфических особенностей данного случая, была запрошена максимально срочная консультация.]
«Священник, наделённый полномочиями епископа, приступил к полномасштабному экзорцизму 11 июля. С этого момента состояние больного начало стремительно ухудшаться. Он жаловался на невыносимую боль во всём теле, чувство удушья и страдал от недосыпа, вызванного непрекращающимися кошмарами. По мере истощения физических сил периоды бодрствования всё чаще сменялись потерей сознания.
Обычно обряды экзорцизма растягиваются на месяцы, а то и годы, но по настоянию организации и самого одержимого они проводились по несколько раз в день. Несмотря на все усилия, значительного улучшения не наблюдалось. Вероятно, на это сильно повлияло отсутствие у больного веры, а также отсутствие близких людей, которые могли бы участвовать в молитве».
«Отсутствие веры… Вечно верит во всякую чушь, а как до дела доходит — так атеист». Тимоти понимал, что сейчас не время ворчать на Джонатана, но с каждой строчкой отчёта грудь всё сильнее сдавливало от тяжести. Выходит, Макстарс варился в этом аду целых два месяца совершенно один…
Ритуалы экзорцизма могут разниться в деталях в зависимости от священника, но суть остаётся неизменной: это сакраменталия, сила которой напрямую зависит от веры. Чем сильнее вера священника, самого одержимого и тех, кто молится вместе с ними, тем мощнее эффект. В случае с Джонатаном искренне верил, похоже, только сам священник.
Читать сухие строки о страданиях Джонатана было физически больно, даже для Тимоти, который ещё недавно мечтал свернуть ему шею.
С тяжёлым сердцем он перевернул последнюю страницу.
«Несмотря на два месяца изнурительной борьбы, демон так и не назвал своего имени. Доведённый до отчаяния одержимый потребовал прекратить обряды. По согласованию с организацией было принято решение искать альтернативные пути. Священник дал указание… [Текст закрашен] …и возвращаться».
Судя по дате — отчёт был составлен вчера — внезапный порыв Джонатана вызвать Тимоти сюда произошёл в крошечный промежуток времени между событиями.
— …Что такого сделала церковь напоследок, что эту часть пришлось замазать?
— Да так, мелочи. Сказали сотрудничать со мной, главное — чтобы это не выглядело как пособничество еретикам, — Лео, бормотавший что-то себе под нос, изучая состояние Джонатана, ответил с показным равнодушием.
«Не выглядело как пособничество» — это, конечно, сильно сказано. Для католической церкви негласное признание того, что помимо экзорцизма существуют и другие, неофициальные методы, — это нонсенс. Неудивительно, что они попытались стереть это из истории.
«Так ради чего… ради какой помощи они пошли на нарушение своих же строжайших правил? Неужели ради этого парня с его фиолетовыми столами?»
Отчёт прояснил, через какой ад прошёл Джонатан, но личность Лео по-прежнему оставалась загадкой. Неужели он из той самой команды «чистильщиков» M.C.E.E. — отдела Enforcement (Исполнение), о котором упоминал Джонатан? Самого засекреченного подразделения?
Тимоти захлопнул папку. Не дождавшись новых вопросов, Лео повернул голову и посмотрел на него. О’Рейли хмурился, явно переваривая прочитанное.
Тимоти коротко выдохнул. В конце концов, какая разница, к какой секте принадлежит Лео и какое у него прошлое, если он способен вернуть Джонатану рассудок?
— Не думаю, что он долго продержится. Он истощён физически, да и ментально…
Перед глазами снова встала картина того, как Джонатан изо всех сил выталкивал его за дверь. Тимоти никогда не видел его таким отчаявшимся. Может, до левитации и рвоты чёрной эктоплазмой, как в кино, дело не дошло (и слава богу), но провести два месяца взаперти в таком состоянии — даже самоуверенный Джонатан сломался бы и разучился улыбаться.
Заметив, что Тимоти замялся, Лео бросил взгляд на часы:
«Ну и скотина же ты. Вы с Джонатаном там не братья случайно? У вас в M.C.E.E. вообще учат с людьми разговаривать?»
— Чего уставился? Если ты не медиум, толку от тебя ноль. Давай, собирай манатки и дуй домой. Скоро рассветёт.
— Но Джонатан… то есть, оно же зачем-то меня позвало.
— Ну и что с того? Догадок у тебя всё равно нет. А если обычный гражданский, который ничего не умеет, попадёт под замес, проблемы будут у меня.
— Это кто тут ничего не умеет?
«Вот именно! С чего ты взял, что я…»
Тимоти уже хотел было возмущённо кивнуть, но его взгляд скользнул за спину Лео. «Джонатан» со связанными глазами, руками и ногами медленно сел на кровати.
Его голос звучал абсолютно нормально, и от этого контраст с тем, что происходило, казался ещё более жутким.
— Если бы не Тим, этому бедолаге пришлось бы совсем туго.
— Мы с тобой на брудершафт не пили, чтобы ты меня Тимом называл. Заткнись.
Возможно, Тимоти так огрызнулся, потому что Лео не выказал ни капли беспокойства. А может, потому, что ему было физически тошно слышать, как это называет его по имени голосом Джонатана. В любом случае, он не стал скрывать своей враждебности, даже несмотря на то, что «оно» вроде как заступилось за него.
«Джонатан» лишь весело рассмеялся:
— А что, этому парню ты разрешаешь так себя называть только по старой дружбе? А, ну да. Если считать те годы, что ты пялился на него издалека, то да, вы давно знакомы.
«Ах ты ж мразь. Изувечил парню тело, а теперь сидишь тут и радуешься жизни? А этот "чистильщик" почему просто стоит и смотрит? Он же вроде как изгонять тебя пришёл?!»
Тимоти перевёл пылающий яростью взгляд с «Джонатана» на Лео. Губы мужчины скривились в усмешке, словно он наблюдал за крайне занимательным спектаклем. Видимо, его позабавило, что существо, до этого не шедшее ни на какой контакт, вдруг решило защитить Тимоти. Но О’Рейли было не до чужого веселья, и он раздражённо бросил:
— Лео, ты так и будешь позволять ему…
Услышав реакцию Тимоти, «Джонатан» растянул губы в улыбке. Судя по тому, как мастерски он умел обрывать фразы на самом интересном месте, версия с демоном или злым духом выглядела всё более правдоподобной.
— Интересно послушать, правда?
Лео, молча слушавший их перепалку, сухо захлопал в ладоши. Сущность, завладевшая телом Джонатана, наконец-то назвала своё имя, и это заслуживало аплодисментов.
— Не знаю, чья тут заслуга — святого отца, который два месяца горбатился, или твоя, — но начало неплохое.
— Смена планов. Побудь пока здесь. Кажется, для моего замысла от тебя всё-таки будет толк.
Словно подтверждая его слова, Бенджамин поднял связанные руки и указал на старый диван в углу комнаты. И это с завязанными глазами. Тимоти, всё ещё напряжённый как струна, продолжал сверлить Бенджамина взглядом, пока Лео не подошёл и силой не усадил его на диван.
«Решил использовать меня как наживку, манипулируя секретами Джонатана?»
Хватка Лео не была железной. При желании Тимоти мог бы сбросить его руку, выскочить из этого проклятого мотеля или, наоборот, броситься к кровати и заткнуть Бенджамину рот.
Но вместо этого он остался сидеть на тонком дермантине, чувствуя спиной выпирающие пружины, и стал ждать, что будет дальше. Как и любой человек, поддавшийся искушению дьявола.
Как только Тимоти сел, Лео полуоблокотился на подлокотник и повернулся к нему. Он скосил глаза в сторону кровати, словно они затевали тайный заговор, но голос понижать не стал. Видимо, считал, что Бенджамин при желании всё равно услышит каждое слово.
— Не знаю, что ты там за оккультный журналист, но буду говорить так, будто ты в теме. Слушай внимательно. Раз уж это дело передали мне, значит, уничтожить этого Бенджамина они не смогли.
Церковь признаёт реальность демонов — пугающих и омерзительных сущностей. И хотя они не могут превзойти Бога или сравниться с ним в силе, их влияние на людей необходимо сдерживать. И это одна из задач Церкви. Когда говорят, что Церковь «изгоняет демонов», это не метафора исправления человеческих пороков, а буквальное уничтожение зла.
Именно поэтому в отчёте вместо прямого «экзорцизм провалился» была использована трусливая формулировка «одержимый потребовал прекратить», перекладывающая ответственность.
Тимоти начал смутно догадываться, к чему клонит Лео.
— Поэтому мы с ним просто поболтаем.
— И моя «польза» заключается в том, чтобы быть собеседником?
— Он же к тебе хорошо относится. Кто знает? Может, если ты хорошенько поплачешь и поумоляешь, он сам уйдёт.
«Да ни в жизнь!» У Лео что, глаза на затылке? Он же видел, что «оно» собиралось сделать с Тимоти, и всё равно говорит, что Бенджамин «хорошо к нему относится». Если это «хорошо», то в следующий раз его вообще в подвале на цепь посадят.
Конечно, идея Лео поговорить с Бенджамином вызывала внутреннее отторжение, но в ней было зерно истины.
В США, чья история неразрывно связана с протестантизмом, такие концепции кажутся дикими, но во многих других культурах и религиях практика умиротворения, задабривания или даже подкупа вселившихся духов — обычное дело. Экзорцизм Джонатана проводила католическая церковь, но её дуалистическая картина мира, делящая всё на добро и зло, Бога и Дьявола, ничем не отличалась от протестантской.
Раз уж деление на чёрное и белое не сработало и «уничтожить» демона не вышло, разрушение этого шаблона могло стать ключом к спасению Джонатана. Именно это Лео и имел в виду под словом «поболтать».
— Ого, а наш Тим, оказывается, не промах.
Пока Тимоти прокручивал в голове шаманские ритуалы, о которых когда-то читал, Бенджамин голосом Джонатана выдал восхищённую реплику. Заметив, как дрогнуло лицо Тимоти при звуках этого голоса, Лео отлип от дивана и направился к кровати.
— А ты помалкивай. Взрослые дяди разговаривают.
Лео достал из сумки соль и рассыпал её плотным кольцом вокруг кровати. Видимо, опасаясь, что Тимоти запаникует и сбежит, он добавил, что эта соль, универсальный оберег от нечисти, была благословлена кем-то «сверху». Впрочем, Тимоти и без этих успокаивающих ремарок не собирался никуда уходить. По крайней мере, пока.
— А теперь дам пару советов, как вести себя с такими ребятами.
Поставив чашу со святой водой, Лео принялся разбрасывать вокруг кровати рисовые зёрна и какой-то пепел.
— Во-первых, установи правила. А ещё лучше — заключи контракт. Эти ублюдки часто пасуют перед договорами. Ну, знаешь, как вампиры не могут войти без приглашения и всё такое.
Тимоти мысленно взмолился, чтобы Лео перестал впутывать сюда ещё и вампиров — ему и так хватало головной боли.
— Во-вторых, не затягивай. Долгое общение с такими тварями до добра не доводит. Для начала выясни, его ли это настоящее имя. Думаешь, экзорцисты просто так требуют назвать имя? У нас с тобой нет права взывать к божественной силе, так что выкручивайся сам.
«Но попытаться-то можно?» Лео прервал свои манипуляции, повернулся к Бенджамину и торжественно произнёс:
— In nomine Iesu praecipio tibi, si es hic, manifesta te. (Именем Иисуса приказываю тебе: если ты здесь, яви себя).
Он произнёс это так буднично, явно не рассчитывая на успех, что Бенджамин расхохотался в голос.
— Ты вообще берегов не видишь?
— Ага, не вижу. Тц, как и ожидалось — ноль эффекта.
— Тим, не слушай этого отлучённого от церкви попа.
Отлучённый от церкви? У него, конечно, был неплохой латинский прононс, но чтобы этот гопник, таскающий с собой мешок еретических побрякушек, был священником?!
Тимоти, вспомнивший о мистической силе, которую скрывает в себе истинное имя (что было актуально для всех эпох и народов), нахмурился. Лео, казалось, вообще не собирался удовлетворять его любопытство и преспокойно вернулся к своим делам, кинув у изголовья кровати обугленную ветку.
И тогда Бенджамин любезно решил просветить Тимоти:
— Отто, твои бывшие братья передавали тебе привет. Очень переживают, что твоя душа будет гореть в аду.
Где-то на задворках сознания Тимоти всё ещё теплилась надежда, что всему этому есть логическое объяснение. Что Джонатан действительно поехал крышей, или что это какой-то изощрённый розыгрыш. Конечно, диагноз «диссоциативное расстройство идентичности» — это ужасно, но уж лучше так, чем одержимость демонами. А ещё лучше, если с рассветом Джонатан вдруг вскочит, отряхнётся и спросит: «Ну как тебе моя актёрская игра?». Тогда Тимоти просто наорёт на него и дело с концом.
Но в тот момент, когда из уст Джонатана вырвался совершенно чужой мужской голос, эта последняя надежда рассыпалась в прах.
— И последний совет… Не слушай его дерьмо.
Никак не отреагировав на разоблачение, Лео взял стул и поставил его за соляным кругом. Для человека, советовавшего игнорировать слова Бенджамина, он поставил стул уж слишком громко, с явным вызовом.
Тимоти встал с дивана и сел на предложенное место. Бенджамин, словно только этого и ждал, протянул к нему связанные руки.
— Развяжи меня. Или хотя бы сними повязку. Базовое правило диалога — смотреть собеседнику в глаза.
— Оставь Джонатана — тогда поговорим.
Следуя совету Лео, Тимоти решил не тянуть и сразу перешёл к делу, но Бенджамин лишь рассмеялся и опустил руки.
— Я, конечно, добрый малый, но ты хочешь слишком многого.
— Ну, до этого я немного увлёкся. Жалко было не воспользоваться таким шикарным телом.
— Святой отец Отто… ой, простите, Лео — не так уж неправ. У этих святош в рясах нет ни малейшего желания меня слушать, так что с ними каши не сваришь. А вот ты — другое дело, Тим.
Бенджамин откинулся назад, намереваясь опереться на изголовье кровати, но тут же отдёрнул спину. Похоже, солянка из защитных артефактов всех мастей, которую сварганил Лео, всё-таки работала. Бенджамин скривился, но быстро взял себя в руки, выпрямил спину и, сохраняя почтительную дистанцию от изголовья, произнёс:
— Ну что ж, ничего не попишешь. Смотри внимательно, Тим.
Он уже округлил губы, собираясь произнести фамилию, как вдруг со всей силы ударился затылком о стену. Бах!
Тимоти вскочил со стула, но Лео преградил ему путь, кивнув на пол. Носок кроссовка Тимоти вплотную приблизился к соляному кругу.
Тимоти и сам был бы не прочь проломить Бенджамину череп, но, учитывая, что тело принадлежало Джонатану, он не мог позволить себе распускать руки. Сцепив зубы, он заставил себя остаться на месте. Вспомнив строки из отчёта о том, что одержимый склонён к селфхарму (преднамеренное повреждение собственного тела), он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.
Бенджамин снова повернулся к Тимоти и невозмутимо улыбнулся.
— Я здесь тоже не полновластный хозяин. В отличие от некоторых, я не пытаюсь напустить на себя таинственности ради имиджа.
— …Ты связан каким-то контрактом?
Тимоти потёр лоб, пытаясь успокоиться и мысленно повторяя мантру о том, что человеческий череп — штука крепкая. Несмотря на повязку, закрывающую глаза, по широкой ухмылке было понятно: Бенджамин смеётся. Значит, догадка верна.
Лео тяжело вздохнул и отошёл от кровати. Тимоти закусил губу. Сотрясение мозга Джонатана стало для них обоих жирной подсказкой.
Что, если эта одержимость — не стихийное бедствие, а чья-то спланированная акция? Что, если экзорцизм не сработал не потому, что Бенджамин такой уж могущественный демон, а из-за хитрых условий какого-то договора?
«Кто это сделал? Джонатан не настолько глуп, чтобы пойти на такое добровольно. Тогда кто?!»
Тимоти до красноты растёр лоб и до боли прикусил нижнюю губу, а затем поднял взгляд на Бенджамина. Если условия контракта запрещают ему говорить прямо…
— …В этом твоём контракте ведь нет запрета на игры?
— Ха-ха-ха! Не зря Джонатан так от тебя тащится!
Вопрос Тимоти прозвучал настолько неожиданно, что Бенджамин, забыв даже о том, что нужно имитировать голос Джонатана, разразился искренним смехом. Он явно снова прочитал мысли О’Рейли.
Тимоти решил воспользоваться советом Лео и сыграть по правилам. Игра, какой бы она ни была, всегда строится на чётком своде правил. Сейчас они не знают, в чём суть контракта, но если это не многотомный талмуд со звёздочками и мелким шрифтом, как у страховых компаний, вряд ли там прописан запрет на игры. А значит, игровые правила смогут хоть немного ограничить мошеннические наклонности Бенджамина.
Тимоти быстро прикинул: учитывая, что ему нужно задавать вопросы, лучше всего подойдёт что-то простое вроде «Двадцати вопросов» или «Правды или действия». Он планировал использовать свои журналистские навыки, чтобы вытянуть максимум информации.
Пока О’Рейли лихорадочно перебирал варианты и формулировал правила, Бенджамин, вдоволь насмеявшись, заговорил первым:
— Если хочешь получить от меня что-то, Тим, придётся поставить что-то взамен. Так будет честно.
Сделки с непонятными сущностями редко заканчиваются хорошо. И дело даже не в том, демон это или нет. Ещё в древности боги щедро одаривали людей проклятьем, превращающим всё, к чему они прикоснутся, в золото, обещая при этом несметные богатства.
Заметив секундную заминку Тимоти, Бенджамин снова усмехнулся. Джонатан тоже был хорош в чтении чужих мыслей, но это вызывало совершенно иной уровень раздражения. Казалось бы, тебе облегчают задачу, озвучивая всё за тебя, но то, что это делает нечто с лицом и голосом Джонатана, вызывало глубочайшее отвращение.
— Условия не такие уж и плохие, Тим.
— За каждую историю о Джонатане, которую я тебе расскажу, ты получаешь право задать один вопрос.
«В смысле? С каких это пор слушать байки о Джонатане — это расплата?»
Тимоти вовремя прикусил язык, чтобы не озвучить этот вопрос вслух. Игра ещё не началась, и лишние расспросы могли спровоцировать новый приступ самоповреждения. Бенджамин, словно прочитав недоумение на лице О’Рейли, снисходительно продолжил:
— Второе имя Джонатана. Он его терпеть не может. «Джонатан Алистер Макстарс» — звучит чересчур пафосно. Считай это разминкой. Давай, задавай свой вопрос.
Когда Тимоти выставили за дверь и он колотил по ней кулаками, ему и правда было любопытно узнать среднее имя Макстарса. Но не таким же образом.
Тимоти решил не тратить время на возмущения и воспользоваться шансом.
— Почему ты называешь это расплатой?
— Потому что это испортит ваши с ним отношения.
— …Добавь правило: враньё запрещено.
— Тим, Тим, Тим. Иногда правда ранит куда сильнее лжи.
С того момента, как Тимоти пообещал себе не реагировать на каждую провокацию, не прошло и минуты, а ему уже хотелось взять статуэтку Девы Марии и забить насмерть этого Бенджамина, который сейчас с таким умным видом качал головой.
Но суть он уловил. Судя по всему, эта тварь собиралась вываливать грязные секреты Джонатана, чтобы вбить между ними клин.
Это, конечно, гуманнее, чем требовать отрубать по пальцу за каждый вопрос, но Тимоти совершенно не понимал, чего Бенджамин этим добьётся. Да хоть бы он сейчас выдал: «А знаете, он вообще-то лысый!», вряд ли бы это заставило их отдалиться друг от друга.
Бенджамин сообщил, что разминка окончена, и предложил Тимоти задать свой первый вопрос в рамках игры. О’Рейли лишь моргнул.
Тимоти выждал несколько секунд — новых попыток разбить голову не последовало. Похоже, лазейка с игрой действительно работала.
Тимоти встал и подошёл к Лео, который в этот момент развешивал на стене чёрные, красные и белые флажки. Лео мазнул по нему взглядом, но останавливать не стал.
Коротко кивнув, Тимоти протянул телефон и обменялся с Лео номерами.
То, что имени не было в Библии, было невероятно хорошей новостью. Только что Бенджамин Бойер обрёл статус реального человека в мире Тимоти.
Конечно, ему было любопытно послушать пикантные подробности из жизни Джонатана, но он решил следовать совету Лео и свести общение с демоном к минимуму. Как только Тимоти взялся за ручку двери, собираясь выйти, Бенджамин недовольно протянул:
— Мы же только начали, а ты уже сбегаешь. Так нечестно.
— Видимо, Джонатан не сказал тебе, что я работаю по своим правилам.
— Ха-ха, ну ты даёшь. Давай хотя бы закончим этот раунд.
Кто знает, что произойдёт после того, как Тимоти проведёт первичный сбор информации о Бенджамине Бойере. Срывать игру прямо сейчас было рискованно, поэтому он остановился, всё ещё держась за ручку, и обернулся к кровати.
«Валяй. Рассказывай всё, что хочешь. У меня всё равно к Джонатану накопилась сотня вопросов, так что я ничего не теряю».
— Джонатан впервые услышал о блоге «Non Occultam» пять лет назад. И с тех пор стал преданным фанатом.
Офигеть, какой великий секрет. Тем более, Тимоти это и так знал. Если Бенджамин пытался купить его этими «пятью годами», значит, он совершенно не в курсе, о чём они с Джонатаном разговаривали всё это время. Интересно, откуда он вообще выкопал это идиотское прозвище «Но-Но»?
Решив, что этот раунд остался за ним, Тимоти молча распахнул дверь. В комнату ворвался бледный голубоватый свет раннего утра. Из-за заколоченных картоном окон Тимоти даже не понял, что уже светает.
Вслед уходящему Тимоти полетел пропитанный экстазом смех чужака.
— Всё это время у Джонатана не было никого, кроме тебя и твоих дурацких статеек.
Тимоти на мгновение замер, а затем с такой силой захлопнул дверь, что едва не вырвал петли, и направился к машине.
Благодаря раннему часу ему удалось въехать в Лос-Анджелес до того, как начались эти жуткие пробки. Глянув на часы, Тимоти поехал прямо в библиотеку. Она как раз должна была открыться. Он был готов смириться с тем, что копаться в оцифрованных архивах старых газет с самого утра — удел героев кабельных сериалов или авторов криминальных документалок.
У него не было веских оснований полагать, что имя Бенджамина Бойера всплывёт в старых газетных вырезках. Просто, раз уж они решили классифицировать это дело как одержимость, Тимоти из какого-то мстительного упрямства решил действовать по клише фильмов об экзорцизме.
«Клише на то и клише, что они работают».
Тот, кто стоял за всем этим, скорее всего, тоже пересмотрел современных фильмов. Вряд ли он или они стали бы вызывать дух дядюшки, тихо-мирно почившего от старости, просто чтобы насолить Джонатану. А по законам жанра злобные, жестокие призраки всегда оставляют свой след на пожелтевших страницах старых газет.
«Да и Макс, наверное, ещё спит…»
Если не брать в расчёт специфическое чувство юмора, проснувшееся в Тимоти как защитная реакция на стресс, главная причина заключалась в том, что у него просто образовалось свободное время до того, как он сможет обратиться за помощью к союзникам. И ему совершенно не хотелось оставаться в этот момент одному в пустой квартире или пустом офисе. Ему нужно было место, где ходят нормальные люди — кто угодно, кроме него самого, экзорциста и одержимого Джонатана.
И, какими бы мотивами он ни руководствовался, его расчёт оказался верным.
Он планировал просидеть в библиотеке до тех пор, пока Макс не придёт на работу, но, очнувшись, понял, что уже почти полдень. В «Non Occultam» не было строгого графика, но даже то, что Тимоти опоздал сильнее обычного, не вызвало у Макс обычного потока нравоучений. Наоборот, помня о его скверном настроении в последние дни, она как будто старалась лишний раз не отсвечивать. Поэтому, когда Тимоти вдруг окликнул её, она вздрогнула так сильно, что расплескала кофе.
— Макс, мне нужно одно одолжение.
— Ох, нет. Только не увольняйся!
Макс смотрела на него так, словно настал конец света. Прошлой ночью, когда Тимоти сорвался с места после того звонка, ей в голову закралась страшная мысль, и она полезла гуглить «признаки того, что сотрудник собирается уволиться». Результаты до пугающего точно описывали недавнее поведение Тимоти. Всю ночь она ворочалась, изводя себя мыслями о том, что конкуренты переманили её лучшего автора, и теперь выглядела не менее бледной и измождённой, чем он сам.
Слушая её причитания, Тимоти почувствовал, как сквозь гнев и цинизм, душившие его с самого отъезда из мотеля, пробивается щемящая грусть.
Он никогда не считал свою работу в «Non Occultam» чем-то грандиозным. Сколько было бессонных ночей, когда он корпел над статьями, прекрасно понимая, что в лучшем случае они станут дешёвым развлечением для скучающих читателей, а в худшем — просто растворятся в информационном шуме. От этого осознания часто сводило желудок.
Тимоти О’Рейли никогда не думал, что работа в «Non Occultam» даёт ему повод для гордости, даже если оставить за скобками его нежелание строить корпоративную карьеру. Он просто хотел видеть смысл в том, что делает. Но с точки зрения оккультного журналиста казалось, что его жизнь и понятие «смысл» находятся на разных полюсах.
Он думал, что они бесконечно, невыносимо далеки друг от друга…
Но сейчас, глядя на Макс, которая тряслась над тем, что он может уйти из блога, Тимоти внезапно вспомнил Джонатана. Вспомнил, как тот называл себя фанатом «Но-Но». Вспомнил его слова о том, что статьи блога однажды ему очень помогли, и ту искренность, с которой он просил Тимоти не бросать журналистику. Воспоминания навалились тяжёлым грузом, заставляя веки опуститься.
Тимоти мог представить, каково это — работать на M.C.E.E., организацию с жёсткой структурой, где информация выдаётся строго дозированно. В таких условиях «Non Occultam», собирающий по крупицам оккультную культуру и странные новости, наверняка был для него глотком свежего воздуха. Чего Тимоти не мог представить, так это того, насколько одиноким должен был быть Джонатан, если долгие пять лет его единственной опорой служил какой-то оккультный блог.
«А на что он опирался до того, как узнал о нас?..»
Тимоти опустил взгляд в пол, и тут в его поле зрения появились носки туфель Макс. Она мягко взяла его за руку и усадила на стул. Это был жест не запаниковавшего босса, пытающегося удержать ценного кадра, а друга, обеспокоенного мрачным видом товарища.
Тимоти снял очки, небрежно бросил их на стол и уткнулся лицом в ладони. Ещё ни одна неразгаданная тайна не давила на него так тяжело, не выматывала так сильно, как эта.
— Джонатан… с ним творится что-то странное.
— …Для начала, пожалуйста, пробей по своим каналам Бенджамина Бойера.
Услышав его обессиленный голос, Макс осторожно спросила:
— Этот парень… Джонатан с ним тебе изменяет?
Конечно, он планировал всё обстоятельно объяснить, когда немного придёт в себя, но Макс, не зная истинного положения дел, надолго замолчала.
— Вот же… чёртов ублюдок! Показать ему, где раки зимуют?! — Макс сжала кулаки. В её голосе смешалась радость от того, что причина хандры Тимоти наконец-то ясна (и это не увольнение!), и искреннее негодование за друга, чья личная жизнь пошла под откос.
Эта грозная, абсолютно приземлённая и комичная тирада Макс, казалось, существовала в совершенно иной вселенной, бесконечно далёкой от того мрачного, пропитанного ужасом мотеля. И это отрезвляло. Тимоти тихо усмехнулся и выпрямился. Макс права. Сейчас не время раскисать.
— Не переживай, Тим! Я перерою инсту этого мусорного Бена так, что…
— Вряд ли. Он умер в 1973 году.
— Ой… Да упокоится он с миром…
Пожалуй, всё-таки стоит начать с объяснений.
Захватив с собой пару распечаток с собранной информацией, Тимоти сел в машину. Немного посомневавшись, он заехал в ближайшую пиццерию. Пока готовился заказ, он забежал в соседний магазинчик и набрал воды, напитков и всяких снеков. Стоя на кассе, он поймал себя на нелепой мысли: «Интересно, а есть ли специальная диета для одержимых?»
Когда он, загруженный пакетами, снова направился к заброшенному мотелю, солнце уже начало клониться к закату. В сентябре дни всё ещё длинные, почти как летом, так что к моменту его прибытия должно было быть около полуночи. Представив, как Лео и Джонатан провели весь этот жаркий калифорнийский день, да ещё и в пустыне, Тимоти запоздало подумал, что надо было брать воду целыми упаковками.
По мере приближения к мотелю сигнал сотовой связи начал пропадать. Тимоти мысленно похвалил себя за то, что предупредил Макс не паниковать, если он какое-то время будет недоступен.
Вопреки его опасениям, дверь открыл вполне бодрый Лео. Впрочем, учитывая резкие перепады температур в пустыне, в комнате было даже слишком холодно. Проигнорировав ворчание Лео (которому, видите ли, и пицца остыла, и ананасы он любит), Тимоти направился к кровати. С каждым шагом холод пробирал до костей всё сильнее.
Джонатан — точнее, Бенджамин — выглядел ещё хуже, чем утром. Фиолетовые столы исчезли, но теперь он был пристёгнут к кровати ремнями, а во рту торчал кляп. На простынях и подушке виднелись свежие пятна крови.
— Как только ты ушёл, тут такое началось.
Тимоти обернулся. Лео, уже жующий кусок пиццы, неопределённо махнул рукой.
— Ну, если по-простому, как лейкоциты работают, знаешь?
У Тимоти даже не было сил возмущаться. Лео, пролистывая распечатки, которые Тимоти отдал ему вместе с пиццей, пожал плечами:
— Похоже, Джонатан изо всех сил отторгает Бенджамина.
— Не совсем. Это огромная нагрузка на тело. Он и так истощён, а тут ещё такое яростное сопротивление… Вы с ним…
Лео бросил распечатки на диван и в упор посмотрел на Тимоти. Судя по всему, он считал, что внезапный всплеск сопротивления Джонатана как-то связан с уходом О’Рейли. Но, видимо, решив, что лишние разговоры сейчас ни к чему, он цокнул языком и покачал головой.
— Да ладно, забей. Сам-то есть будешь? Две коробки же притащил.
— Потом. А Джонатан… как он ест?
— Да, пора бы его покормить, но сам он в сознание не приходит.
Лео отряхнул пальцы от крошек, подошёл к кровати и вытащил кляп изо рта Бенджамина. Остальные ремни он трогать не стал.
— Тим может покормить меня с ложечки.
Вместо приветствия Бенджамин выдал очередную чушь, и на этот раз — не чужим утренним голосом, а голосом Джонатана.
Вместо ответа Тимоти открыл бутылку воды и щедро плеснул её прямо в рот Бенджамину. Нет смысла с ним церемониться, он всё равно только и делает, что выводит из себя. Бенджамин был связан настолько крепко, что совершенно не походил на Джонатана, поэтому Тимоти без зазрения совести устроил ему небольшую пытку водой.
«Подумаешь, если пить воду, от голода пару дней не умрёшь…»
Влив в него всю бутылку, Тимоти взял распечатки с дивана и сел на стул у кровати.
Бенджамин, давясь кашлем, хрипло рассмеялся, явно позабавленный тем, с каким нетерпением Тимоти рвётся в бой, словно заядлый игроман.
— Понравилась утренняя история? Рассказать продолжение?
— Какой ты скучный. Даже рассказывать перехотелось.
— Я тебе не чирлидерша. Начинай.
С того момента, как Тимоти узнал обо всём этом, не прошло и суток, а он чувствовал себя так, словно неделю мотался по изнурительным командировкам. У него не было ни сил, ни желания плясать под дудку Бенджамина.
— Ладно, начнём с чего-нибудь весёлого, — Бенджамин открыл новый раунд. — Ты же знаешь, что Джонатан из Сакраменто?
Знает. И не потому, что Джонатан любит заканчивать утвердительные предложения вопросительной интонацией, а потому, что Тимоти как-то наткнулся на его старое интервью в интернете. Заметив скептическое выражение лица Тимоти, Бенджамин потребовал внимания:
— А знаешь, что они постоянно переезжали? Куда бы они ни заселились, у них постоянно прорывало трубы. Не знаю, сталкивался ли ты с таким, но прорванные трубы — это катастрофа. Мало того, что мебель и шмотки портятся, так ещё и эта жуткая вонь, от которой хрен избавишься, и куча бабок на ремонт… С таким-то личиком, а ни одного друга детства или постоянного партнёра. Предсказуемо, да?
— Прямо классический дом с привидениями, скажи? Только тут призраки преследуют не дом, а семью. Хотя из всей семьи у него был только дед.
Пока Бенджамин рассказывал о прошлом Джонатана, его тело периодически дёргалось. То ли он так кайфовал от того, что роется в чужом грязном белье, то ли это было то самое «сопротивление», о котором говорил Лео, но успокаиваться он явно не собирался.
— А потом он встретил Скотта… а, ну это ты и так знаешь. Короче, теперь понятно, почему он живёт на чемоданах и не заводит свой дом. Ха-ха, страшно, Джонатан? Зато кризис ипотеки пережил без банкротства!
Припадок Бенджамина усиливался с каждой секундой, пока он вываливал подробности о детстве, семье и страхах Джонатана. Звон пряжек на ремнях и скрип старой кровати начали заглушать его голос.
Опасаясь, что это добром не кончится, Тимоти оглянулся и увидел, как Лео что-то поджигает. Когда по комнате поплыл терпкий травяной запах, Бенджамин заметно притих.
— Кажется, я сболтнул лишнего. По правилам у нас честный обмен, так что можешь задать сразу несколько вопросов. Штуки три? Но сначала я бы хотел услышать твои впечатления.
Тимоти подготовил себя к провокациям Бенджамина ещё по дороге сюда. Изо всех сил стараясь не выдать своих эмоций, он снова уткнулся в распечатки.
Бенджамин Бойер. На момент смерти в 1973 году — 24 года. Найден сгоревшим заживо вместе с ещё одним телом в пещере из песчаника на южной окраине пустыни Мохаве. Считается последней жертвой серийного убийцы по прозвищу «Пепельный маньяк», который в то время держал в страхе всю Калифорнию.
— …Здесь сказано, что ты «единственная жертва, чью личность удалось установить»… Это правда?
— Тим, тебе бы поучиться задавать правильные вопросы. Но да, это правда.
— Ну как, теперь я заслужил немного сочувствия?
Голова раскалывалась. Да, они установили личность Бенджамина, и это уже был прорыв. Но от этой информации почему-то становилось только тревожнее.
Семидесятые и восьмидесятые годы — золотая эра американских серийных убийц, время, когда они активно орудовали и когда их, наконец, начали массово ловить. Так называемый «Пепельный маньяк» действовал в Калифорнии в начале семидесятых, но так и не был пойман.
Он отличался особой жестокостью: перед тем как сжечь своих жертв заживо, он удалял им зубы и другие части тела, по которым их могли бы опознать. Однако после того, как тело Бенджамина Бойера было найдено в относительно целом состоянии, убийства прекратились. По официальной версии следствия того времени, маньяк просто испугался всё сжимающегося кольца полиции и залёг на дно.
Несмотря на всю чудовищность преступлений, «Пепельный маньяк» не стал суперзвездой криминальной хроники в США — на родине жанра тру-крайм. Причина банальна: в начале семидесятых происходили серии убийств куда более громкие и масштабные. Это была эпоха хаоса.
Изучая эти материалы вместе с Макс, Тимоти постоянно ловил себя на сомнениях в собственной морали. Он просто не мог интуитивно смириться с тем, что телом Джонатана завладел дух невинной жертвы. Неужели, независимо от того, каким человеком он был при жизни, ярость и отчаяние от жестокого убийства превратили его в злобного демона? Ведь он, казалось, искренне наслаждается тем, как разрушает тело Джонатана изнутри.
Надеясь узнать какие-то скрытые мотивы или неучтённые факты, Тимоти потратил один из своих вопросов на то, чтобы уточнить личность духа, но тот лишь подтвердил: да, это всё правда. Тимоти замолчал, пытаясь упорядочить мысли. Как бы там ни было, сейчас у него не было лишних вопросов, чтобы копаться в подробностях старого дела о серийном убийце. Были дела поважнее.
— Второй вопрос. Как заставить тебя уйти из Джонатана?
— А я-то думал, ты мной заинтересуешься. Ну, не знаю. Самый надёжный вариант — подождать, пока Джонатан умрёт в страшных муках, ха-ха.
— А может, я исчезну, когда закрою свой гештальт?
— Звучит правдоподобно. Я читал о случаях, когда духи проваливались то ли на небо, то ли под землю, исполнив своё последнее желание.
Лео вклинился в разговор как раз вовремя, не дав Тимоти высказать всё, что он думает об этом «гештальте». Если бы не его едкое: «Не обольщайся, я не на твоей стороне», брошенное в адрес Бенджамина, Тимоти мог бы даже проникнуться к нему благодарностью.
Как бы там ни было, ответ Бенджамина сделал все предыдущие размышления Тимоти бессмысленными. Оставался лишь один логичный вопрос:
Впервые за всё время Бенджамин, кажется, задумался, издав задумчивое: «Хм-м…». Тимоти тоже напрягся. Ради спасения Джонатана ему придётся выполнить это желание, чего бы это ни стоило. А что, если дух потребует найти не пойманного маньяка и свершить правосудие? Это будет катастрофа.
«В любом случае… он изначально планировал убить Джонатана».
Тимоти пожалел, что вылил всю воду на Бенджамина. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу.
Пока О’Рейли прикидывал, сколько ещё вопросов ему придётся задать и сколько историй о Джонатане выслушать взамен, Бенджамин наконец заговорил:
— Я всегда мечтал сходить на свидание. Но так и не успел.
— Можешь не спрашивать о моём типаже. Тим, ты меня вполне устроишь. Ты ведь не откажешь?
— …Лео. Это что, шутка такая? Из-за какого-то свидания? И он ещё так размыто формулирует: «А может, я исчезну»?
Опасаясь, что его опять втягивают в какую-то грязную игру, Тимоти повернулся к Лео. В глубине души он надеялся, что, услышав это, Бенджамин поймёт, насколько нелепо звучит его требование. Но Лео лишь молча жевал пиццу с донельзя озадаченным видом.
«То есть жизнь Джонатана сейчас на одной чаше весов со свиданием с этим… человеком… злым духом… душой жертвы? Сходить с ним в кино — и всё закончится? И Церковь не смогла выгнать его, доведя ситуацию до такого абсурда?!»
Это был не просто абсурд. Интуиция Тимоти просто вопила, чувствуя гнилостный запах вранья и фальши во всей этой истории.
В итоге Тимоти пришлось задать вопрос, который он планировал отложить на потом.
— Ладно. Понял. Следующий раунд начинаю я.
Даже если предположить невозможное: что безобидный и добрый Бенджамин стал злым духом только потому, что не успел сходить на свидание, и что он правда оставит Джонатана в покое после похода в кино…
Кто-то же хотел убить Джонатана, и этот «кто-то» вряд ли бы сидел сложа руки. Если уж те бездарные тусовщики из клуба сумели напустить столько тумана, пытаясь расправиться с ним, то какова вероятность, что могущественный кукловод, способный провернуть настоящую одержимость, окажется доброй феей-крёстной, обещающей хэппи-энд, где никто не пострадает, как только желание будет исполнено? Шансы равны нулю.
Тимоти думал только о том, как спасти Джонатана, и совершенно не собирался подкидывать M.C.E.E. такую крупную рыбу. Но теперь выбора не оставалось. В тревожном ожидании он закусил внутреннюю сторону щеки.
Бенджамин улыбнулся. А вот это уже хороший вопрос.
— Да хватит уже с вашей латынью… NT?
— Удивлён, что ты не догадался. Кажется, они решили, что прятаться больше нет смысла.
Услышав знакомую аббревиатуру, Тимоти пробормотал её вслух, и Бенджамин усмехнулся.
В своё оправдание Тимоти мог бы сказать, что не пережёвывает круглосуточно все события, связанные с Джонатаном. И то, что он не сразу вспомнил инициалы, вскользь упомянутые больше двух месяцев назад, ещё не повод для насмешек.
Как бы то ни было, NT — это та самая организация, о которой говорил Юджин, упоминая магическую помощь.
«Прятаться больше нет смысла? Что это значит? Я ведь даже не пытался копать под них, решив, что Джонатан доложит всё M.C.E.E. Может, он всё-таки продолжил расследование в одиночку? Или я чего-то не знаю…»
— Какую историю мне рассказать на этот раз?
Если бы Бенджамин не был крепко привязан к кровати, он бы радостно захлопал в ладоши. Его воодушевлённый голос грубо вырвал Тимоти из раздумий.
— Я дал тебе отличную наводку, так что и история будет соответствующая. Может, пароль от его банковской ячейки?
«Как только этот бред закончится, мы с Лео обсудим ситуацию, и я отъеду подальше от мотеля», — планировал Тимоти. Ему нужно было проверить, не прислала ли Макс результаты дополнительного поиска. А потом — вернуться и снова терпеть этот цирк.
Он не спал с позапрошлого утра, но именно благодаря этой изматывающей усталости был уверен: ничто из сказанного Бенджамином не сможет выбить его из колеи. Тимоти даже не смотрел в сторону кровати, где Бенджамин хихикал над собственными шутками.
— Тогда продолжу ту историю, которую отложил на потом.
— Слушай внимательнее. Там и про тебя будет.
— Когда Джонатан начал читать статьи «Non Occultam», ну, то есть «Но-Но», он всегда думал: «Этот журналист в обморок упадёт, если увидит, чем я занимаюсь. Он такой скептик, что, если я подкину ему инфу, ни за что не поверит. Пишет-то он хорошо, но это немного бесит».
Бенджамин явно не ради того, чтобы передать эту неблагодарную критику, начал свой рассказ так издалека. Напряжение, до этого лужицей скопившееся под ногами Тимоти, начало медленно ползти вверх.
— А два года назад вышла та статья. Про самоубийство Долговязого в Сиэтле.
Тимоти нахмурился. Он не ожидал услышать из этих уст о деле, не имеющем к Джонатану ни малейшего отношения.
Два года назад в больнице Сиэтла из-за врачебной ошибки после относительно простой операции на коленном суставе умер пациент. Семья, не ожидавшая такого исхода, подала в суд, и дело получило широкую огласку.
Но в оккультных кругах это событие прогремело по другой причине. Поползли гнусные слухи, что Долговязый в больничной пижаме бродит по ночам у паромной переправы и в час своей смерти отрезает ноги одиноким прохожим, чтобы пришить их себе.
Поскольку судебное разбирательство ещё шло, а сама городская легенда была откровенно оскорбительной для погибшего, «Non Occultam» жёстко раскритиковал тех, кто смаковал и распространял эту байку.
— Джонатану было плевать на это дело. Ты же знаешь, он не любит совать нос в то, что его не касается. Он и эту статью хотел просто пролистать. Но помнишь, Тим, что именно ты там написал?
— «Есть тайны, которые становятся реальными только тогда, когда в них верят. Как Санта-Клаус, поедающий печенье, или Зубная фея, оставляющая монетку вместо фальшивой купюры».
«Я правда такое написал?» Тимоти с трудом подавил желание посмотреть на Бенджамина, заставив себя продолжить сверлить взглядом пол.
Он не помнил текст статьи дословно, но даже если там и была такая фраза, за ней наверняка следовало что-то вроде: «Однако этот случай — не из таких! Создателям подобных страшилок пора бы уже повзрослеть и вернуться в реальность!» — только в более литературной форме.
«Но какое дело до этого Джонатану?»
Мозг Тимоти, заработавший на опережение, вдруг запнулся на одной детали. Санта и Зубная фея. Он где-то это видел совсем недавно.
— Надо же, он умеет писать такие вещи. Значит, он может просто взять и поверить.
«На тех картах, что Юджин использовал в своём шоу…»
— Может, и моей истории он тоже поверит?
— Когда он сидел запертый в заброшенном здании… когда шёл по следу, не имея ни единой зацепки… когда сталкивался с теми, кто жаждал его крови… В такие моменты он начал думать о том, о чём раньше никогда не думал.
— Глупо, правда? И даже как-то жалко. Считать тебя кем-то вроде Санты или Зубной феи — это же смешно! Джонатан слишком долго наблюдал за тобой издалека. Он даже не знал, какой ты человек, журналист из «Но-Но», но уже успел напридумывать себе всякого.
Тимоти не хотел этого слышать. Чужие чувства, тщательно спрятанные, не должны были быть выставлены напоказ таким извращённым способом — чужим голосом.
Он резко поднялся со стула. И только тогда, посмотрев прямо на Бенджамина, увидел, как по его щеке из носа стекает тонкая струйка крови. Улыбка, до этого казавшаяся совершенно искренней, вмиг исказилась.
— Когда вы наконец встретились, ты ему не поверил. Ты сомневался и подозревал его.
— Представляешь, как он разочаровался?
Тимоти со всей силы пнул стул. Всё его терпение, все попытки не поддаваться на провокации Бенджамина пошли прахом. Стул с грохотом отлетел к стене, а Тимоти закричал. И этот крик предназначался не Бенджамину.
— Ради чего, по-твоему, я сейчас здесь?!
Бенджамин, словно гениальный актёр, мастерски менял интонации на протяжении всего рассказа. Сейчас его смех звучал в точности как смех Джонатана. Громкий или тихий, весёлый или опустошённый — этот смех, который Тимоти слышал так часто, монотонно лился из горла, как из сломанного радио, а потом внезапно оборвался.
— Без Джонатана тебе будет сложновато искать новые темы для статей.
— Ну вот. На этом всё. Играем дальше?
Кровь, потекшая из носа Бенджамина, впитывалась в грязную наволочку.
Тимоти, застывшего как статуя, привёл в чувство Лео, подошедший сзади. Он хлопнул его по плечу, развернул и подтолкнул к дивану.
Тимоти безвольно рухнул на сиденье, подняв облачко пыли. Головная боль, уже давно пульсирующая в висках, стала невыносимой, но он не издал ни звука. Ярость, вспыхнувшая в нём секунду назад, схлынула, и плечи, тяжело вздымавшиеся от дыхания, бессильно опустились. Как будто только и дожидаясь окончания выброса адреналина, на него навалилась свинцовая усталость.
Но это прозвучало не как утешение или совет.
— Примерно так переводится «Nolite Timere». Знакомое название?
Его голос звучал почти ледяным, полностью сфокусированным на задаче. Сейчас было не время копаться в захлёстывающих эмоциях.
— Я тоже слышал о них всего один раз.
Тимоти не стал изливать ни гнев, ни тревогу, ни возмущение. Он откинул голову на спинку дивана, уставившись в потолок, и коротко пересказал то, что произошло на магическом шоу Юджина.
Как тот пытался вернуть бывшую девушку и якобы прибегнул к «магической помощи». Как Юджин вскользь упомянул, что NT не очень лестно отзываются о M.C.E.E. Как сам Джонатан тогда выглядел так, будто слышит об этом впервые…
Лео, не вынимая сигарету изо рта, слушал Тимоти, приподняв бровь. Затем он присел на краешек стола, заваленного коробками из-под пиццы.
— Как-то странно. Если мы просто сорвали одно магическое шоу, с чего бы третьей стороне, которая вообще ни при чём, так возбухать? Вы с ними точно больше нигде не пересекались?
— Я помогал Джонатану… всего пару раз, так что не могу знать наверняка. Первые два дела были связаны с сатанистами, так что к магии это не имеет отношения…
Первая короткая пауза возникла из-за того, что Тимоти вспомнил недавний рассказ Бенджамина. А вот вторая затянулась по совершенно иной причине.
«Кстати говоря, те тусовщики из "Райзинг Джудит" тоже упоминали, что им кто-то помогал в Лос-Анджелесе. Может, они тоже связаны с NT? Но разве возможно, чтобы одна организация поддерживала и сатанистов, и магов? Да и одержимость — это вообще из другой оперы…»
Людям, далёким от оккультизма, все эти тонкости кажутся вознёй в одной песочнице, из-за которой фанатики вечно грызутся. Но на деле оккультные дисциплины сильно различались по истории, видам и течениям.
Обыватели думают, что любая ведьма может и котёл для Дьявола сварить, и куклу вуду на мужа-изменщика сшить, и крестницу благословить, и, намазав кристалл травяной жижей, заглянуть в будущее с помощью духов. На практике же каждое из этих направлений требует совершенно разного подхода и долгих лет практики.
(Хотя Тимоти и сам порой считал их споры бессмысленными). С чего начинать изучение магии — с Низшей или Высшей? В чём фундаментальная разница между колдовством (Witchcraft) и Виккой? Можно ли научиться чувствовать духов всего за пять лет медитаций? Зайдите на любой оккультный форум, и вы увидите толпы людей, посвятивших годы своей жизни одному-единственному узкому направлению ради того, чтобы познать «истинную аномалию».
Иными словами, вероятность того, что одна группировка под названием NT так глубоко запустила щупальца в абсолютно разные оккультные инциденты, была крайне мала.
Или NT настолько могущественна, что для неё нет границ?»
— Эй, только не вздумай сейчас с катушек слететь, понял? Держи себя в руках. Если совсем хреново, иди проветрись.
Тимоти, долгое время молчавший, вдруг издал звук, похожий на сдувающийся шарик — он просто рассмеялся. Лео тут же наградил его серьёзным, предостерегающим взглядом. Но Тимоти не сошёл с ума. Зачесав волосы назад, он выпрямился.
Ему стало смешно от самого себя. Стоило один раз столкнуться с настоящей одержимостью, как он уже нафантазировал себе зловещую мегакорпорацию злодеев в духе супергеройских комиксов. В любом случае, сидеть и плакать над своей жалкой участью было бессмысленно.
Тимоти медленно встал с дивана. Лео посмотрел на него снизу вверх, поморщившись так, словно перед ним был пациент психиатрии — примерно так же сам Тимоти иногда смотрел на Джонатана.
Лео был беспощаден даже к «пациентам».
— Ты рассказала об этом Эндрю?
— Ну конечно я не сказала, что это Джонатан!
Когда Тимоти, оплачивая на кассе дешёвое вино, задал этот вопрос, Макс по ту сторону трубки испуганно пискнула и перешла на торопливый шёпот. Видимо, Эндрю был где-то рядом. Почему они вместе в такой поздний час — Тимоти не волновало.
Волновало другое: оказывается, у Эндрю было специфическое хобби — смотреть провальное, второсортное кино.
— Его сейчас нигде не стримят, отовсюду удалили.
— Тогда где Эндрю мог его посмотреть?
— Говорит, в детстве на кассете видел. Поэтому детали помнит смутно…
Пятнадцать лет назад. Время, когда жанр слэшера переживал ренессанс, и фильмы, где людей убивали самыми изощрёнными способами, плодились как грибы после дождя.
Маленький Эндрю тогда пересмотрел кучу хорроров, которые его дядя брал в ближайшем прокате. Среди них затесалась кассета с фильмом «Прах к праху» (Ash to Ashes). Основанный на реальной истории Пепельного маньяка и щедро приправленный софткором, фильм даже не добрался до кинотеатров и вышел сразу на видео.
Услышав это, Тимоти на секунду усомнился: а правильно ли он поступил в своё время, пытаясь отговорить Эндрю от карьеры видеомонтажёра оккультного блога?
— Осторожно, спойлеры! В общем, в фильме убийцей оказывается альтер-эго последней жертвы. Но Энди говорит, что сам фильм… ну, специфический. Понимаешь, о чём я?
— Ну, знаешь, такие провальные фильмы, которые снимали чисто ради бабок, но режиссёр изо всех сил пыжился впихнуть туда своё «авторское видение» и претензию на искусство. Когда я это услышала, подумала: а вдруг он проводил какое-то исследование о Бенджамине? И решила взять у него интервью.
— Ты взяла интервью у режиссёра?!
— Не-а, по времени не состыковались. Зато я дозвонилась до бывшего помощника режиссёра! Я молодец, скажи?
Только после долгой прелюдии о том, что режиссёр сейчас мотает срок в тюрьме Джорджии, и о том, как Макс целых двадцать минут нахваливала помощнику их «шедевр», она перешла к сути. Тимоти положил бумажный пакет с вином на пассажирское сиденье и, сидя в машине, внимательно слушал.
Оказывается, режиссёр был свято уверен, что его фильм поможет поймать Пепельного маньяка. Изучив неблагополучное детство Бенджамина Бойера, его асоциальное поведение во взрослом возрасте и белые пятна в биографии накануне убийств, режиссёр пришёл к выводу, что именно Бенджамин и был тем самым маньяком. Естественно, ни полиция, ни инвесторы не восприняли этот натянутый, притянутый за уши и откровенно оскорбительный «профайлинг» всерьёз.
Взбешённый режиссёр, прикрываясь поиском локаций для съёмок, потащил съёмочную группу искать логово маньяка. Полиция тогда установила, что тела жертв были перемещены после смерти, а значит, маньяк убивал их в каком-то другом, укромном месте. Режиссёр был уверен, что найдёт там следы Бенджамина.
— Эх, родись этот режиссёр на двадцать лет позже, озолотился бы на тру-крайм документалках.
— И что в итоге? Нашли они это логово?
— Нет. Зато добавили в фильм сцену секса в песчаной пещере.
И на чём только вырос этот Эндрю… Тимоти со вздохом повернул ключ в замке зажигания. Чем им могут помочь бредни бывшего режиссёра, ныне зека, свято верившего, что Бенджамин — это Пепельный маньяк?
По правилам игры, чтобы узнать правду, Тимоти достаточно задать один вопрос: «Это ты Пепельный маньяк?». Но если это напрямую не поможет освободить Джонатана, тратить на это вопрос не хотелось.
— Слушай, Тим… У вас с Бенджамином там всё глухо?
Макс, видимо, уловив в голосе Тимоти (который собирался закругляться, чтобы вернуться в мотель) крайнюю степень истощения, осторожно поинтересовалась, как обстоят дела.
Бенджамин, NT, Пепельный маньяк. Казалось бы, вот они, зацепки, бери и распутывай. Но чем больше фактов всплывало, тем запутаннее всё становилось. Никакой чёткой картины.
Сходи с ним на свидание, и он, может быть, исчезнет? Серьёзно? Если за всем этим стоит NT — и что с того? Если Бенджамин — это Пепельный маньяк, то как это нам поможет?
Вместо ответов на эти критически важные вопросы Бенджамин почему-то решил вываливать на Тимоти секреты Джонатана — самую большую и непробиваемую тайну, с которой О’Рейли когда-либо сталкивался.
— Ну, смотри на это с позитивной стороны. Зато ты теперь знаешь кучу всего о Джонатане. Отличный повод раскопать всё о загадочном мистере JM.
— …Именно это… я и не понимаю…
Ещё недавно Тимоти готов был выложить по десять… ладно, по восемь долларов за каждую крупицу информации о мыслях и чувствах Джонатана. А сейчас он с радостью отдал бы восемьдесят… да что там, все сто баксов, лишь бы заткнуть Бенджамину пасть.
Конечно, благодаря болтовне духа Тимоти начал понимать некоторые странности в поведении Джонатана. Те его капризы и непонятные обиды, которые раньше ставили О’Рейли в тупик, теперь обрели смысл.
И это был не единственный плюс. Вопреки угрозам Бенджамина «испортить им отношения», Тимоти был уверен, что теперь они будут ладить куда лучше. Узнав о прошлом Джонатана и о тех нелепых ожиданиях, которые тот сам себе надумал, Тимоти ни за что не стал бы отдаляться от него.
К тому же, О’Рейли был не из тех, кто стал бы терзаться чувством вины из-за того, что вовремя не разглядел чужие секреты. Заявление Бенджамина о том, что Тимоти просто «использовал» Джонатана ради статей, было пропитано ядом. Да, их знакомство началось именно так. Но стал бы он сейчас рвать жилы и рисковать собой ради статьи с заголовком: «Эксклюзив! Одержимость Джонатана Макстарса!»? Очевидно, что нет.
Более того, докапываться до истины — это не просто профессия Тимоти, это его инстинкт. Не было ничего слаще момента, когда тайны, скрытые в тенях и тумане, наконец-то выходили на свет. Узнать Джонатана по-настоящему — вот чего Тимоти жаждал в последнее время больше всего.
Он не хотел слышать продолжения.
Всю дорогу до мотеля Тимоти мучительно пытался понять почему.
Открывая дверь в номер, он привычно опустил взгляд в пол — болезненный опыт с ослепляющим прожектором из ванной в первый визит научил его осторожности.
Но, шагнув в комнату с бумажным пакетом в руке, Тимоти не ощутил удара света по глазам. Удивлённо подняв голову, он тут же об этом пожалел. «Лучше бы не поднимал. Нет, лучше бы я вообще сюда не возвращался». Пока Тимоти не было, Лео, судя по всему, подготовился к «свиданию».
На столе, который он придвинул ближе к кровати, мягко мерцали свечи. Правда, свечи эти явно использовались в каких-то сомнительных оккультных ритуалах — на воске отчётливо виднелись бурые отпечатки пальцев, подозрительно похожие на кровь.
Но свечи были далеко не самым странным. По краям красной скатерти красовался узор в виде трёхголового быка с ножом в копыте, а вместо подушки на стуле лежал полуобгоревший сноп сена. Если бы не остывшая пицца с затвердевшим сыром, всё это больше смахивало бы на алтарь для жертвоприношения.
Впрочем, учитывая, что Лео слепил это из того, что было под рукой, жаловаться не приходилось.
— Отлично. Последний атрибут идеального свидания прибыл.
Лео бесцеремонно выудил бутылку вина из пакета Тимоти. Сразу видно — отлучённый священник. Понятия не имеет, что такое свидание.
Бенджамин сидел на кровати. Ремни сняли, оставив связанными только руки и ноги. Встретившись с ним взглядом, Тимоти увидел широкую, довольную улыбку в абсолютно чёрных глазах — словно не было ни крови, ни недавней ярости. О’Рейли тут же отвернулся к Лео.
— Я и так пошёл на огромный компромисс, разрешив свидание в таком виде. Думаешь, я его развязал, потому что он мне нравится?
— Присаживайся, Тим. Наше прошлое свидание под прикрытием не считается, так что для тебя это, наверное, тоже в новинку, да? Можешь смущаться, я всё пойму.
— Какое к чёрту свидание, это цирк какой-то. Ты-то сам на свиданиях ни разу не был, ха…
Бенджамин и правда никогда не был на свиданиях. Собственно, из-за этого всё и началось. Тимоти потерял всякое желание спорить и плюхнулся на стул.
Затем разгорелся спор о присутствии Лео в комнате. Бенджамин возмущался: как можно провести полноценное свидание, когда за тобой кто-то пялится? Тимоти еле сдержался, чтобы не рявкнуть: «Да что ты вообще понимаешь в свиданиях, девственник-переросток!». К счастью, Лео вмешался до того, как Бенджамин успел выйти из себя:
— Считай, что я официант. Буду стоять в углу тише воды, ниже травы. Но если клиент вдруг решит перевернуть стол, мне придётся вмешаться. Усёк? И ты тоже, — Лео, уже откупоривший вино, хлопнул Тимоти по плечу. — Постарайся обойтись без переворачивания столов и отнесись к этому серьёзно, ясно? Чтобы потом без претензий.
Тимоти раздражённо цокнул языком и скинул руку Лео. Это, конечно, мелочно, но Бенджамин просил «сходить на свидание», а не «устроить идеальное свидание». Типичная ошибка для человека, который умер до того, как появились приложения для знакомств и онлайн-дейтинг. Впрочем, учитывая, что на кону стояла жизнь Джонатана, специально саботировать процесс Тимоти не собирался.
Смешно подумать: от успеха этого дешёвого спектакля зависит душа Джонатана Макстарса. Тимоти был уверен: если бы речь не шла о его собственной жизни, Джонатан бы уже валялся по полу от смеха.
— Скатерть дорогая, так что пиццу не роняйте, — бросил Лео напоследок и отошёл в угол, прислонившись к стене, как настоящий вышколенный официант.
Несмотря на предупреждение, ни один из них так и не притронулся к еде.
Тимоти никогда не искал партнёров в интернете, но от знакомых наслушался историй о провальных свиданиях вслепую. Один из классических сценариев — это когда оба молчат и только нервно глушат алкоголь, прямо как Тимоти сейчас.
Зато Бенджамин — который, на минуточку, недавно собирался убить Джонатана — заговорил первым, и в его голосе слышалось искреннее, почти детское предвкушение:
— Ну… так откуда ты родом, Тим?
То, что в этом голосе сквозило лёгкое волнение, делало ситуацию вдвойне омерзительной.
— Ты и так знаешь, зачем спрашиваешь?
— Ха-ха, а ведь и правда. Тогда давай ты. Будем узнавать друг друга.
— Ну чего ты молчишь? А, точно, моя очередь рассказывать, да?
Бенджамин прекрасно понимал, почему Тимоти тянет с вопросом — он просто не хотел слушать очередную историю. Но поблажек делать не собирался. Легко постукивая связанными руками по столу, Бенджамин, не дожидаясь ответа, начал свой рассказ:
— Помнишь день, когда вы впервые встретились в «Нью-Ди», после интервью?
— Вы не договаривались о встрече, и не было никаких гарантий, что ты вообще придёшь…
«К чему он клонит с такой долгой подводкой?..»
— …с самого открытия клуба сидел в бургерной напротив и ждал тебя.
«…И что мне делать с этой информацией? Смеяться?»
Тимоти, с трудом оторвав взгляд от бутылки дешёвого вина (которое он покупал явно не для того, чтобы пить самому), нахмурился и посмотрел на Бенджамина. Тот сиял широкой улыбкой, всем своим видом показывая, как ему нравится его первое в жизни свидание.
— У нас тут такая романтика, не хочется портить её тяжёлыми вопросами. Давай, Тим, спроси что-нибудь лёгкое…
Честно говоря, Тимоти задал этот вопрос специально, чтобы сбить спесь с Бенджамина с его «романтикой». Был он маньяком или нет — какая сейчас разница? Тимоти было достаточно того, как мгновенно скисло лицо Бенджамина…
— …Когда я спросил, ты ли последняя жертва, ты ответил «да»!
— Я сгорел от огня, который сам же и развёл. Так что технически я жертва. И вообще, это засчитывается как вопрос.
Ответив этой нелепой софистикой, Бенджамин тут же повеселел, видя, как вытянулось лицо Тимоти от осознания собственной оплошности.
Из-за дурацкой ошибки Тимоти потерял один вопрос, но его это мало волновало. Потому что ответ Бенджамина породил в его голове блестящую идею.
Заметив, как в потухших глазах Тимоти снова загорелся живой блеск, Бенджамин рассмеялся.
— Думаешь, у тебя получится? И как же?
Он опять прочитал мысли Тимоти и всем своим видом показывал, насколько жалкими считает его потуги. Тимоти в ответ одарил его ослепительной улыбкой, поднял бокал с вином и сделал жест, словно чокаясь.
— Ты мне и расскажешь. По правилам ты обязан отвечать на вопросы.
Чёрные глаза Бенджамина сузились.
Опустив бокал, Тимоти сложил руки на столе. Теперь он смотрел на Бенджамина с неприкрытой уверенностью. То, что демон читает его мысли — не проблема. Пока действуют правила игры, он не сможет уйти от ответа, даже если тот обернётся против него самого.
Единственное, что слегка напрягало Тимоти — Бенджамину явно не понравился этот план. Он медленно, оценивающе окинул Тимоти прищуренным взглядом. Так смотрят либо когда скучно, либо когда злятся. И Тимоти не был уверен, что это первый вариант.
Он мысленно подготовился к тому, что следующая история будет пропитана ядом, и дал себе установку не реагировать. «Словами убить нельзя. Просто слова», — повторял он про себя.
— Всё началось с того магического шоу.
Как только Бенджамин заговорил, его руки, лежащие на столе, мелко задрожали. Плохой знак.
— Джонатана жутко взбесило, когда ты сказал, что он тебе не интересен.
— Да я не Джонатана имел в виду, а то, что мне неинтересно только его лицо…
— Какая разница. Суть в том, что его это задело. Понимаешь, к чему я клоню? И нет, дело не в том, что Джонатан — нарцисс.
Бенджамин дёрнул плечом и глухо кашлянул. Капли крови упали на красную скатерть, оставляя тёмные пятна, и ткань в этих местах начала слабо дымиться.
— Джонатан и сам сначала не понимал. Он всё думал: «Почему меня это так цепляет? Неужели он помогал мне только ради работы? Но ведь я сам этого хотел… Так почему же?..». А потом он вышел на сцену.
— Тим, ты тогда спросил: «Зачем ты это делаешь?».
Выражение лица Тимоти, который до этого мечтал лишь о том, чтобы поскорее перейти к следующему вопросу, неуловимо изменилось. Он несколько раз открывал рот, собираясь прервать Бенджамина, но каждый раз замолкал. Тем временем кашель с кровью становился всё сильнее.
— Всё это время Джонатан хотел, чтобы ты оставался прежним. Тем самым «полезным парнем», который иногда помогает ему с расследованиями. Это же так удобно, правда? Никаких лишних эмоций, никакого риска, что ты выкинешь что-то непредсказуемое.
Какое лицо было у Джонатана, когда он увидел слово «Изменения» на доске? И как он смотрел, когда Юджин чуть позже добавил: «Не меняйся»?
— Но в тот момент на сцене он понял: он хочет от Тима чего-то другого.
Тимоти О’Рейли был не настолько туп, чтобы не понять столь прозрачного намёка.
— Он не хотел, чтобы Тим оставался просто «журналистом из Но-Но».
Тимоти наконец-то понял, почему Бенджамин харкал кровью с каждым словом.
Джонатан не хотел об этом говорить.
То, что тело Джонатана, и без того истощённое, находило в себе силы отторгать Бенджамина, означало лишь одно: он отчаянно сопротивлялся тому, чтобы эти слова были произнесены вслух.
По крайней мере, не так. Не в такой ситуации.
Тимоти вскинул руку, обрывая Бенджамина на полуслове, и срочно позвал Лео. Бенджамин, лишившийся возможности договорить, расплылся в улыбке, словно украв её с лица Тимоти.
— Я тебе что, мальчик на побегушках? — проворчал Лео, но всё же подошёл к столу.
Тимоти поднял на него глаза, не сводя периферийного зрения с Бенджамина. Если тот только попробует закончить фразу, он немедленно перевернёт этот чёртов стол.
— Лео, если узнать, где логово этого духа, где его, так сказать, база — есть способ окончательно изгнать его?
Это была идея, которая пришла ему в голову, как только он узнал, что Бенджамин — Пепельный маньяк. Изначально Тимоти планировал подождать и обдумать всё, прежде чем действовать.
Но сейчас он выпалил этот вопрос ещё до того, как Лео подошёл к столу. Лео перестал ворчать и задумался. Чтобы не дать Бенджамину и шанса вставить слово, Тимоти затараторил:
— Был один человек, который считал Бенджамина серийным убийцей и искал доказательства. Трупы находили в пустыне, но полиция установила, что убивали их в другом месте. Значит, если найти место преступления, там должны быть улики, так? А для злого духа такое место — это же его якорь, источник силы, правильно? Если мы найдём это место, мы сможем от него избавиться?
Тимоти было плевать, даже если для этого придётся везти шамана с другого континента. Услышав этот отчаянный, выпаленный на одном дыхании монолог, Лео потёр переносицу и поднял указательный палец.
— Вот именно. Куда ты так торопишься? Я же ещё не договорил.
«Да потому что ты несёшь какую-то дичь!» Тимоти с силой хлопнул ладонью по столу и свирепо зыркнул на Бенджамина. Он судорожно искал выход из этой ситуации.
Даже если он умудрится закончить этот раунд сейчас, чтобы спросить о месте убийств, ему придётся начать следующий. А значит, выслушать ещё одну историю. Бенджамин прекрасно понимал, какой козырь у него в руках, и если так пойдёт и дальше, Джонатан просто выплюнет собственные лёгкие.
Тимоти снова позвал его, на этот раз с ноткой нетерпения. Лео издал тихий стон и склонил голову набок.
— Просто место, где у него при жизни что-то произошло, не подойдёт…
— Серийные убийства — это по-твоему «просто что-то произошло»?!
— Да успокойся ты. Нужно место, которое хоть как-то связано с самим одержимым, то есть с Джонатаном. Только тогда можно разорвать связь или аннулировать контракт. Пока я сам не увижу это место, ничего обещать не могу.
— Ну что, закончили трепаться с официантом?
Бенджамин, до этого с интересом наблюдавший за их перепалкой, подал голос. Из-за окровавленных губ и зубов его беззаботный тон казался ещё более зловещим.
Тимоти вцепился в запястье Лео. Если тот сейчас отойдёт, Бенджамин снова заведёт свою шарманку, а Тимоти не хотел этого слушать. Ему нужно было время, чтобы подумать.
Есть ли способ задать вопрос, не выслушивая историю Бенджамина? Или хотя бы поменять очерёдность в этом раунде? Можно ли узнать место преступления, не спрашивая его напрямую? Да, это займёт время, но можно съездить в тюрьму к тому режиссёру…
— Кажется, тебе совсем не хочется это слышать.
— Неужели Джонатан так тебе противен?
Бенджамин горестно вздохнул, всем своим видом показывая, как его ранили эти слова. Тимоти тошнило от этой игры: демон прекрасно понимал, что О’Рейли затыкает его не из-за неприязни к Джонатану, но всё равно продолжал ломать комедию.
Но как Тимоти ни кусал губы, как ни напрягал извилины, ничего дельного в голову не приходило. К тому же, его мысли постоянно перебивал надрывный кашель Бенджамина. Если так пойдёт и дальше, от тела Джонатана ничего не останется.
Только Тимоти подумал, что хуже быть уже не может, как Бенджамин, словно доказывая, что у его жестокости нет предела, перевернул всё с ног на голову.
Ошарашенный Тимоти поднял взгляд на Лео. Он надеялся, что ослышался, но искажённое лицо экзорциста ясно дало понять: надежда была напрасной.
Они не могли остановиться прямо сейчас. Тимоти нужно было задать хотя бы этот вопрос: «Где твоё логово?». Да, это была лишь крохотная зацепка, но это несравнимо лучше, чем вообще не иметь никаких шансов.
Бенджамин, словно искренне не понимая их реакции, удивлённо вскинул брови и усмехнулся:
— Неужели этот вопрос так важен?
Лео, не выдержав, открыл было рот, но Бенджамин поднял связанные руки и указал на него:
Все законы физики, в которые Тимоти свято верил с самого детства, рухнули от одного этого жеста. Неведомая сила смела Лео, словно гигантским кулаком, и впечатала в стену. Рука Тимоти, только что сжимавшая запястье экзорциста, сжала пустоту.
Но Бенджамин на этом не остановился.
Лео с глухим стоном попытался подняться, сыпля проклятиями, но путь ему тут же преградил туалетный столик, проехавший по полу. Следом, словно примагниченные, полетели диван и лампа из ванной, выстраивая баррикаду.
Картонки, заменявшие окна, с треском оторвались, и уцелевшие стёкла взорвались, осыпая комнату осколками. С потолка, жалобно скрипя, посыпался песок и штукатурка. Свечи на столе опрокинулись, и пламя погасло. Здание погрузилось во мрак и содрогнулось, словно от землетрясения.
Не успел Тимоти осмыслить эту пугающую аномалию, как невидимая рука схватила его за воротник и вздёрнула вверх, с силой сдавливая горло.
— Какие обещания? Я же сказал: «А может, я исчезну». Так что сначала нужно закончить свидание. Ты сам решил сжульничать.
Слова Бенджамина о том, что ему «надоело», касались не только игры: он перестал копировать голос и манеры Джонатана. Несмотря на то, что их разделял стол, заваленный обломками, развязный голос Бенджамина звенел прямо в ухе Тимоти, словно тот шептал ему, давясь от смеха.
— Но так и быть, я сдержу слово.
— Когда наше свидание закончится, я вырву тебе глаза. А потом буду до самой твоей смерти нашёптывать тебе самые грязные секреты Джонатана. Уж после такого мне точно захочется исчезнуть. Договор у меня простой: сделать из Джонатана пример, чтобы ни одна тварь больше не смела путаться у них под ногами.
Как только Бенджамин договорил, удушающая хватка на горле мгновенно исчезла. Тимоти, хрипя и кашляя, осел на край стола. А Бенджамин тоном человека, предвкушающего идеальное завершение своего первого свидания, продолжил:
— Кстати, насколько я знаю, в конце свидания обычно…
С потолка прямо на Лео, заблокированного мебелью, обрушилась гора старых досок и мусора. Сквозь грохот едва пробивался его отчаянный крик — он пытался что-то крикнуть Тимоти. Бенджамин неспешно продолжил фразу, словно зная, что голос Лео вот-вот умолкнет сам собой, даже без его вмешательства:
Не успел Тимоти возмутиться больной логикой Бенджамина, как до него наконец долетел крик Лео. Услышав слово «ткань», он инстинктивно опустил взгляд на красную скатерть под своими руками.
Поняв, что нужно делать, Тимоти намертво вцепился в неё. Ткань оказалась на удивление грубой и шершавой.
Но крик Лео услышал не только Тимоти. Противоположный край скатерти, нарушая все законы гравитации, пополз вверх, прямо к связанным рукам Бенджамина.
Тягаться с ним в силе было бесполезно. Если эта ткань окажется в его руках, Тимоти разорвут на куски раньше, чем он успеет моргнуть.
Действуя быстрее, чем думая, Тимоти закричал:
Во все времена и у всех народов произнесение имени несло в себе глубокий мистический смысл. Неспроста во время экзорцизма священники требуют назвать имя демона. Неспроста в городских легендах запрещают откликаться на голос, зовущий по имени в темноте. В сказках имена продлевают жизнь, а проклятия и благословения работают, только если назвать человека по имени. Сюжетный троп, когда герой выходит из-под гипноза, услышав своё имя из уст любимой, придуман не на пустом месте.
Но Тимоти не вспомнил ни одного из этих фактов. Он выкрикнул имя Джонатана в порыве чистой, первобытной надежды.
Бенджамин нёс чушь о том, что для Джонатана не существовало никого, кроме журналиста из «Но-Но», но ведь и для Тимоти всё было точно так же. В этот момент отчаяния единственным именем, которое он мог позвать на помощь, было имя Джонатана.
На долю секунды край ткани, которого уже коснулись пальцы Бенджамина, безвольно обмяк и упал. Джонатан выиграл для него это мгновение.
И Тимоти не упустил свой шанс. Рванув скатерть на себя, он запрыгнул на стол, набросил ткань на Бенджамина и вместе с ним рухнул на кровать.
Ещё какое-то время на спину Тимоти сыпался песок, а затем мотель перестал содрогаться.
Вскоре в воздухе осталась висеть лишь многолетняя пыль, выбитая из щелей заброшенного здания. Слышалось лишь, как ветер, врываясь через выбитые окна, гоняет песок по полу, словно на руинах после бомбёжки.
Сглотнув пересохшим горлом, Тимоти с трудом приподнялся. Бенджамин, накрытый красной скатертью с головой, лежал неподвижно, зажатый в руках О’Рейли.
Из угла, из-под завалов, донёсся приглушённый голос Лео, которого Тимоти уже мысленно похоронил. Монотонная, ритмичная речь на незнакомом языке зазвучала как заклинание и вскоре стихла.
Наконец, из-под ткани раздался низкий, хриплый и до боли знакомый голос.
— Я фея, прилетевшая на помощь Тиму.
Прошло всего два дня с тех пор, как Тимоти слышал его в последний раз, но казалось, что миновала целая вечность.
— А ещё я потомок вампира, приплывшего на «Мейфлауэре» четыреста лет назад. И зомби, который воскресал раз тридцать. У меня двадцать родственников, и я в жизни не читал статьи «Но-Но». Вообще-то, я женат, и я совсем не скучал по Тиму…
— В общем… всё, что наплёл этот Бенджамин — полная чушь.
Тимоти поднял испачканную в пыли руку и осторожно откинул край ткани. Сначала показались светлые волосы, затем перепачканный лоб и, наконец, плотно сжатые веки.
Тимоти наклонился ещё ниже, почти касаясь лба Джонатана, и молча ждал, пока глаза привыкнут к темноте.
— Тим всё ещё ничего обо мне не знает.
Дрожащие ресницы сдались и медленно приподнялись.
Светло-серые глаза, наконец-то вернувшие свой цвет, встретились с взглядом Тимоти.
О’Рейли крепко обнял Джонатана.
Джонатан, который, едва придя в себя, начал нести этот успокаивающий бред, с трудом глотая воздух, слабо вздохнул и замолчал. Тимоти тоже не шевелился, прислушиваясь к его сиплому, прерывистому дыханию прямо над своим ухом.
Лео, о котором все благополучно забыли, выбрался из-под завалов самостоятельно. Отряхивая волосы от бетонного крошева и пыли, он не преминул язвительно прокомментировать сцену на кровати, где двое застыли в объятиях.
Только услышав его голос, Тимоти отстранился от Джонатана и резко обернулся:
— Какого чёрта ты молчал, что у тебя есть такая штука?!
Тимоти не понимал: если у Лео был непобедимый артефакт, который возвращает рассудок простым набрасыванием на голову и чтением заклинания, почему он берёг его до последнего?! Мало того, что они плясали под дудку Бенджамина, так ещё и Джонатан довёл себя до полусмерти, сопротивляясь демону.
Встретившись с гневным взглядом Тимоти, который был готов наброситься на него с кулаками, Лео скорчил недовольную мину и принялся собирать свои раскиданные по всему номеру вещи.
— Рано радуешься. Это временная мера. И одноразовая.
— Какой смысл было тратить её просто так, если Макстарс даже не мог очнуться? Только бы разозлили этого выродка. А, блядь. Берёг её на самый крайний случай, а тут такое началось, ёбаный пиздец…
— Я, блядь, до самой Бразилии пёрся, чтобы выпросить эту херню у шамана макумбы! А эти тупые америкосы вечно всё одноразовое делают…
Лео, сам кипящий от злости на разрушенный план, без остановки сыпал проклятиями. Гнев Тимоти, лишившийся мишени, сдулся, превратившись в тяжёлое, прерывистое дыхание, звучавшее как бэк-вокал к тираде Лео.
Если вдуматься, если Лео не работает на NT, у него не было причин затягивать эту дурацкую игру, имея на руках козырь. Но и Джонатан не может провести остаток жизни под красной скатертью. Если он сейчас заявится в больницу в таком виде, врачи вряд ли поверят в байку про «одеялко для спокойствия».
«И что теперь делать?» Тимоти снова повернулся к Джонатану, сел и зажмурился. Он думал, что, узнав логово Бенджамина, они смогут переломить ситуацию, но он не мог снова бросить Джонатана на растерзание демону ради этой информации. У них просто не было плана.
Но и времени на то, чтобы спокойно поесть, поспать и всё обдумать, тоже не осталось: Джонатан был на пределе. Пакетик глюкозы и переливание крови в этих руинах его не спасут. Слова Лео о «временной мере» звучали как приговор.
Слабый, едва слышный голос позвал его по имени, словно подтверждая его худшие опасения. Тимоти посмотрел на Джонатана. Лицо, наполовину скрытое под тканью, казалось мертвенно-бледным, и от этого на душе стало ещё тревожнее.
— А? Да, что такое? Воды принести?
— А, точно. Врач. У M.C.E.E. есть врач, которого можно сюда вызвать?
Только сейчас Тимоти осознал, что всё это время сидел верхом на Джонатане. Мысленно отругав себя за то, что усугублял и без того тяжёлое дыхание Макстарса, он неловко сполз на край кровати. Джонатан со стоном приподнялся, и Тимоти, в качестве извинения, поправил сползающую ткань, завязав её концы у него на затылке.
Джонатан обвёл мутным взглядом разгромленную комнату и заговорил:
— Я знаю. Я знаю, где Бенджамин убивал.
Тимоти и Лео, до этого занятые своими мыслями, воскликнули одновременно. Джонатан, несмотря на всю взрывоопасность своего заявления, оставался спокоен:
— Бенджамин копался в моей голове, а я копался в его.
Одержимость так работает? Тимоти не стал сейчас вдаваться в подробности — не то время и не то место. Он посмотрел на Лео, ожидая его реакции. Экзорцист, отряхивая плечо найденной сосновой веткой, кивнул:
Им не потребовалось много времени, чтобы прийти к согласию. Отчасти потому, что выбора особо не было, но в большей степени из-за новой волны тревоги, охватившей Тимоти.
Джонатан шутил, вспоминая цитату Ницше: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем». Но сейчас Бенджамин, запертый внутри Джонатана и наверняка кипящий от ярости, мог нанести непоправимый урон его разуму. Сможет ли измождённый Джонатан противостоять слуховым и визуальным галлюцинациям, которые демон обязательно на него нашлёт? Гарантий не было никаких.
Лео быстро собрал вещи, пнул перекошенную дверь и кивком указал на выход. Пора было убираться из этого проклятого мотеля.
До рассвета оставалось пара часов. Самое тёмное время ночи.
Джонатан, севший на пассажирское сиденье, чтобы показывать дорогу, привалился головой к дребезжащему стеклу и молчал. Лео, устроившийся сзади, периодически подгонял Тимоти, разбавляя повисшую в салоне тяжёлую тишину.
Тимоти приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы не вдавить педаль газа в пол до того, как они свернут с трассы в пустоши, где нет полицейских патрулей. Любая задержка сейчас была смерти подобна.
Пока они тащили Джонатана к машине, Лео, наконец-то снизошедший до объяснений, выдал неутешительный прогноз: красная ткань продержится в лучшем случае несколько часов. Её ни в коем случае нельзя было снимать или повреждать. Обычно этот артефакт использовали на самом последнем этапе экзорцизма, чтобы подавить предсмертную агонию духа, так что выбор был невелик.
Джонатан, изо всех сил старавшийся не уснуть (как велел Лео), тихо произнёс: «Вон там», — указывая куда-то в темноту пустоши.
Тимоти, гнавший машину на скорости, при которой любая кочка могла их перевернуть, проследил за его взглядом и свернул вправо.
Вдоль невысокой гряды песчаниковых скал виднелась расщелина, достаточно широкая, чтобы туда мог протиснуться человек. Нагромождение камней у входа выглядело неестественно, словно их туда кто-то специально свалил.
— Раньше это место было скрыто, но пару лет назад из-за землетрясения вход открылся, — пояснил Джонатан, когда Тимоти заглушил мотор и открыл дверь.
— И что, оттуда попёрла демоническая аура?
— В NT, говорят, есть какой-то сильный медиум.
— Идиоты. Нет чтобы в полицию сообщить… Погоди. Ты сейчас с Бенджамином разговариваешь?!
Тимоти хотел съязвить насчёт медиума, но то, как быстро Джонатан выдал этот факт, насторожило его. Когда О’Рейли, поддерживая его под руку, нахмурился, Джонатан вместо ответа лишь тихо застонал. «Небось опять притворяется, чтобы с темы съехать». Несмотря на вполне обоснованные подозрения, Тимоти не стал допытываться и молча последовал за Лео к ущелью.
Лео поводил фонариком по скалам и нашёл наполовину заваленный вход в пещеру из песчаника.
— Чёрт, фонарь хреновый, ни черта не видно. Вы тут подождёте? — Лео заглянул внутрь и начал доставать из сумки свечи и спички. Тимоти, вместо того чтобы сразу согласиться, вопросительно посмотрел на Джонатана. Тот усмехнулся:
— Чего ты мнёшься? Я же знаю, что ты всё равно не усидишь на месте. Мы уже здесь.
— Ты еле на ногах стоишь, а всё болтаешь без умолку.
Тимоти буркнул это скорее от смущения, что его так легко раскусили, чем от злости, но Джонатан снова засмеялся.
Пол пещеры был скользким из-за наметённого ветром песка. Тимоти усадил Джонатана, которому ткань мешала нормально двигаться, у входа, а сам прошёл чуть глубже.
Чем дальше он продвигался, тем сильнее становился тошнотворный запах. Земля под ногами стала твёрже, но Тимоти чувствовал, как что-то хрустит под подошвами — и это был не песок. В темноте чиркнула спичка, и тусклый свет зажжённой свечи выхватил из мрака пространство пещеры, оказавшейся на удивление просторной.
Тимоти, конечно, не ждал здесь праздничных гирлянд и приветственных плакатов, но реальность превзошла его самые худшие опасения.
Стены из потрескавшегося камня были испещрены красными символами и надписями на непонятном языке. Краска — или, скорее, жидкость — выглядела настолько свежей, что, казалось, вот-вот потечёт. В свете свечи она зловеще поблёскивала. Линии были чёткими и ровными, словно художник использовал какую-то специальную густую пасту, чтобы краска не впитывалась в пористый камень.
На плоском валуне, служившем алтарём, лежали отрубленные головы животных: собаки, кошки, ворона, койота… Кровь, медленно сочившаяся из полуразложившихся останков, стекала вниз, образуя у подножия алтаря жуткую багровую лужу.
Взгляд Тимоти естественным образом опустился на пол…
— Теперь понятно, почему мои фотобуки так хорошо продаются.
Джонатан, который, конечно же, не усидел на месте и приплёлся следом, с нервным смешком уставился на пол. Тимоти не мог его винить: весь пол пещеры, словно на съёмках какого-то артхаусного хоррора, был усеян фотографиями Джонатана, явно вырванными из глянцевых журналов. И на каждой из них красовались те же самые символы, что и на стенах.
Тимоти с отвращением наклонился, чтобы поднять обрывок одной из фотографий. Оказавшись на уровне кровавой лужи у алтаря, он заметил в ней что-то ещё.
Потянув за кончик, торчащий над поверхностью густой жижи, он вытащил маленькую деревянную фигурку птицы.
Тимоти задержал дыхание и опустил руку в кровавую лужу. Как бы он ни пытался убедить себя, что это просто грязная вода в пруду, липкое, тошнотворное ощущение крови на коже вызывало рвотные позывы.
Вскоре он выудил оттуда носовой платок, наручные часы, кольцо и ещё несколько безделушек. Судя по абсолютно разным стилям, эти вещи явно не принадлежали одному человеку. Тимоти сдавленным голосом произнёс:
Эхо от цоканья Лео разнеслось по пещере.
Трофеи Бенджамина, фотографии Джонатана и следы жуткого ритуала. Теперь всё встало на свои места. NT вызвали дух Бенджамина здесь, заключили с ним контракт и провели обряд вселения в Джонатана.
Но зачем? Ради чего NT пошли на такое?
Тимоти, даже будучи скептиком в вопросах загробной жизни, понимал, что к жертвам нераскрытых убийств и их семьям нужно проявлять элементарное уважение. Но эти ублюдки из NT, обладая сильным медиумом, вместо того чтобы помочь найти маньяка, осквернили улики и вызвали злого духа.
«Если у вас есть дар воплощать оккультизм в реальность, лечите больных, благословляйте нуждающихся! Кем вы себя возомнили, чтобы так издеваться над мёртвыми и калечить живых?!»
Тимоти мысленно обрушил все известные ему проклятия на головы этих неизвестных сектантов, а затем бессильно выдохнул.
— …Интересно, что они пообещали Бенджамину? Если это был контракт, значит, взамен на убийство Джонатана ему предложили что-то весомое.
— Кто знает. Мы можем только гадать, — Лео, поглаживая подбородок и осматривая алтарь, бросил взгляд на Джонатана. Логично, ведь он был единственным, кто сейчас мог хоть как-то коммуницировать с Бенджамином.
Тимоти шагнул вперёд, заслоняя Джонатана собой. Да, он терпеть не мог неразгаданных тайн, и мотивы Бенджамина его, несомненно, интересовали, но он не собирался пытать Джонатана ради того, чтобы узнать секреты какого-то маньяка.
— И… что теперь? Есть способ это закончить?
— Учитывая, что весь инвентарь уже здесь, экзорцизм может пройти легче. Хотя от каноничного обряда это будет очень далеко.
— Рано расслабляешься. Времени в обрез, нужно торопиться.
Заметив, как Тимоти с облегчением выдохнул, Лео усмехнулся и начал раздавать указания.
Поскольку ритуал требовал огня, им нужно было вынести из пещеры все вещи, к которым прикасался Бенджамин, иначе они просто задохнутся от дыма. Пока Лео будет проводить ритуал снаружи, Тимоти должен стереть символы со стен. Работа предстояла нехитрая: пещера была из песчаника, так что достаточно просто соскоблить верхний слой камня плоским ножом, который ему вручил Лео.
— Пусть сидит здесь. Начнётся предсмертная агония духа, так что глаз с него не спускай. Пока ткань цела, он ничего не сможет сделать, но… ты же помнишь, что было в мотеле? Если начнётся такой же пиздец — бросай всё и беги.
— Бросить его?! Ты в своём уме?!
— Блядь, только не говори потом, что я тебя не предупреждал, когда тебе шею свернут. Делай, как говорю, понял? Пока Бенджамин внутри, Макстарс не умрёт. А потом просто погонишь в больницу на максималках, вот и всё.
— Он дело говорит. Я бы вообще предпочёл, чтобы ты вышел, Тим.
— Если бы у нас было время соскребать эти художества в одиночку, я бы так и сделал.
Тимоти недовольно смотрел на этих двоих, которые на удивление быстро спелись. Лео достал из сумки ту самую сосновую ветку и отдал её Джонатану, наказав не выпускать из рук — она использовалась для снятия проклятий и сглаза.
Как только Лео вынес все вещи из пещеры, Тимоти принялся соскребать символы плоской стороной ножа. Красная жидкость не размазывалась, но против лезвия, срезающего куски песчаника, она была бессильна.
Монотонная работа: скрести стены под звуки колокольчика и треск костра, доносящиеся снаружи. Отличная тренировка концентрации, не хуже, чем в любом медитативном центре Лос-Анджелеса. Но Тимоти то и дело отрывался, чтобы растоптать осыпавшиеся куски камня, и каждый раз оборачивался. И каждый раз встречался взглядом с Джонатаном, который сидел, привалившись к противоположной стене.
Джонатан, который всё это время похлопывал себя по колену сосновой веткой и наблюдал за Тимоти, в конце концов не выдержал:
— Хватит на меня пялиться, я пока в порядке.
— На себя посмотри. Ты вообще не в порядке… Ничего странного не чувствуешь?
— Хм, ну, тут ходят ещё три Тима, а так всё норм.
Сейчас отличить шутки Джонатана от правды было раз в пять сложнее, чем обычно. Тимоти тяжело вздохнул и решил снова сосредоточиться на стене.
— Ладно, не буду смотреть. Но тогда ты должен постоянно о чём-то говорить. Как только всё закончится, обещаю, я не буду трогать тебя три дня, спи сколько влезет.
— Знаю, в это сложно поверить, но я вообще-то не особо разговорчивый.
— Вот уж точно, ни в жизнь не поверю.
— О чём бы рассказать… А, ну вот: Тим А сейчас жонглирует у входа, а Тим Б сидит рядом и листает Тиндер… О, поздравляю, у тебя мэтч.
Раз уж просили говорить, Джонатан честно нёс какую-то откровенную пургу. Если его не остановить, он бы, наверное, начал вслух зачитывать выдуманный профиль Тима Б.
Тимоти не стал его затыкать, а лишь поддакивал, поддерживая этот абсурдный диалог. Это была вынужденная мера: так он не давал Джонатану уснуть и мог быть уверен, что тот в порядке, не оборачиваясь каждые пять секунд. Но у этого метода оказался ещё один, неожиданный эффект.
— А с чем работает команда «С»?
Двое суток сумасшествия. Тимоти тоже был на пределе — он не отдыхал ни секунды. От усталости и напряжения ныла каждая мышца, а гремучая смесь из гнева на Бенджамина и тревоги за Джонатана мешала нормально дышать.
С тех пор как они вошли в эту пещеру, стало только хуже. Концентрированная злоба, трупы животных, вещи убитых людей — всё здесь пропитано безумием. Тимоти уже несколько раз с трудом подавил приступ тошноты.
— «Ты ужасно танцуешь. Надо было в школе хоть в какой-нибудь клуб записаться».
— Я играл в футбольной команде.
Просто обмениваясь с Джонатаном обычными — ну, почти обычными — фразами, Тимоти чувствовал, что этот кошмар можно пережить. Он даже порадовался, что Джонатан сейчас не видит его лица. Наверное, оно выглядело странно: не то улыбается, не то плачет.
Конечно, сейчас было не время и не место для такой расслабленной болтовни. В этой мрачной пещере с застывшим лицом куда уместнее было бы обсуждать, что делать дальше с NT, которые теперь в открытую объявили на них охоту. Или планировать, как просить M.C.E.E. о масштабной поддержке. Или, на худой конец, серьёзно поговорить о тех историях про Джонатана, которые выболтал Бенджамин.
Тимоти крайне редко откладывал важные разговоры на потом. Видимо, в наказание за эту минутную слабость лезвие ножа, соскользнув с выступающего камня на стене, обрушило вниз кучу щебня. Камней было немного, ровно столько, чтобы засыпать ногу, но отбитый палец заныл.
— Значит, скоро сможешь поговорить со мной.
Оставив недочищенным участок размером с пару ладоней, Тимоти обернулся. Джонатан всё так же сидел, покачивая сосновой веткой.
Все иголки с ветки уже осыпались. Сама она на глазах усыхала и съёживалась. А на самом кончике, непонятно от чего, затлел крошечный огонёк. Смысл этого был предельно ясен.
— Твою мать… Держи её как можно дольше.
Никаких передышек. Жизнь не давала ни секунды на сантименты.
Тимоти резко отвернулся и с удвоенной силой принялся соскребать остатки рисунка. Лезвие ножа было настолько острым, что одно неосторожное движение могло отхватить полпальца. Но последний фрагмент символа был нарисован на неровном, бугристом камне, и работа застопорилась.
Звон колокольчика снаружи стал пронзительно громким, режущим слух, словно возвещая о кульминации ритуала. И к этому звуку примешался ещё один. Тот, который Тимоти больше никогда не хотел слышать.
— Аккуратнее. О боже… Как же ты будешь статьи писать без пальцев? Тим, кажется, дело дрянь…
Ненавистный мужской голос, чередуясь с голосом Джонатана, зазвучал у него за спиной. Тимоти не стал оборачиваться. Он лишь покрепче перехватил скользящую рукоятку ножа.
Широкое лезвие, похожее на маленькое мачете, было предназначено для рубки и скобления, но в спешке Тимоти то и дело ставил его под неправильным углом. При каждом неверном движении указательный палец, упирающийся в обух, больно сдавливало. Он уже опух, и казалось, что вздувшийся мозоль вот-вот лопнет и брызнет кровью.
— Так и будешь меня игнорировать? Да, Тим, игнорируй его.
К счастью, Лео не обманул шаман в Бразилии — красная ткань всё ещё работала. Бенджамин не мог подойти ближе, не устраивал полтергейст, а лишь трепал языком, борясь за контроль с угасающим сознанием Джонатана. Если бы не критичность ситуации, Тимоти бы обязательно съязвил, что это похоже на Голлума из «Властелина колец», разговаривающего со своим альтер-эго.
— Да расслабьтесь вы. Что я вам сделаю в таком состоянии?
— Посмотри на меня, Тимоти. Надо же нам попрощаться перед тем, как меня вышвырнут. Не уходить же по-английски, в самом деле.
— Заткнись, у меня в руках нож!
Яростный крик Тимоти эхом отлетел от стен песчаниковой пещеры и заглох в песке. Звон колокольчика снаружи смешался со смехом Бенджамина. Тимоти в бешенстве развернул нож лезвием к стене, словно намереваясь выдолбить камень целиком.
— Так, на чём я остановился… А, точно, моя очередь рассказывать.
«Ах ты ж таракан живучий. Думаешь, если это тело Джонатана, я тебя не ударю? Ему всё равно в больницу ехать, от одного моего удара хуже не будет».
Тимоти с остервенением рубил камень, словно это была голова Бенджамина. Скребущий звук сменился на глухие, тяжёлые удары.
Ритуал Лео вот-вот закончится. До этого момента Бенджамин, скованный красной тканью, может только болтать и вываливать секреты Джонатана. Но как долго Тимоти сможет игнорировать слова того, кто читает их мысли как открытую книгу и бьёт в самые больные места?
— Тебе разве не было интересно, пока ты меня слушал? Почему Джонатан делает из мухи слона и скрывает такие мелочи?
«Да почему этот чёртов камень не крошится?!»
— Сначала это вошло в привычку, а теперь он делает это специально.
— «Лучше пырни меня ножом. Слышал? Он говорит, что слушать это хуже, чем получить удар ножом. Язык ведь не жизненно важный орган, да?»
Услышав в голосе Джонатана почти отчаянную мольбу, Тимоти, уже занесший руку для очередного удара по камню, замер.
— Чего он так боится?.. Тебе ведь интересно, правда?
Тимоти было до дрожи интересно, что именно Джонатан готов скрывать такой ценой. Даже человек без патологического любопытства Тимоти не смог бы устоять. Если кто-то отчаянно что-то прячет, всегда найдётся тот, кто отчаянно захочет это раскопать. И Тимоти всегда относился ко вторым.
Тимоти опустил руку с ножом и медленно обернулся. В пещере не было сквозняков, но края красной ткани, в которую был закутан Джонатан, лениво колыхались, истлевая и превращаясь в пепел.
Серые глаза Джонатана, встретившись с Тимоти, исказились от боли и закрылись. Когда они открылись снова, радужка была абсолютно чёрной, а в глазах плясали смешинки. Бенджамин смотрел так, словно говорил: «Я так и знал».
Тимоти едва удержался, чтобы не цокнуть языком. Он прекрасно понимал, что сейчас надумали себе и Джонатан, и Бенджамин. Но он обернулся вовсе не для того, чтобы жадно внимать секретам.
— Почему ты так быстро сдаёшься, Джонатан?
— Ладно. Я не буду слушать. Мне не интересно. Я не хочу этого знать…
Джонатану не нужно было умолять, чтобы Тимоти сделал выбор. Хоть перед ним сейчас и стоял Бенджамин, Тимоти покачал головой, отчаянно надеясь, что его слова достигнут Джонатана, запертого где-то внутри.
Ради Джонатана Тимоти только что наступил на горло своей самой базовой, журналистской сущности.
Но Бенджамин был в полном восторге.
Он внезапно разразился диким хохотом, оставаясь при этом стоять неподвижно, скованный тлеющей тканью. Эта неестественная поза в сочетании со смехом вызывала жуткий диссонанс.
Хотя открытого пламени не было, ткань начала истлевать с пугающей скоростью, словно почувствовав, что хозяин тела сдался и опустил руки.
— Как думаешь, чего Джонатан боится больше всего? Что я поглощу его навсегда? Что ты умрёшь? Что ты никогда не ответишь на его чувства?
— Нет, нет, нет и ещё раз нет. Именно этого! Что тебе больше не будет интересен Джонатан Макстарс!
Тимоти, совершенно сбитый с толку, злобно выплюнул ругательство. Но Бенджамин, не в силах сдержать радости, продолжал хохотать до упаду. В какой-то момент он начал раскачиваться взад-вперёд, а потом и вовсе согнул пальцы, чтобы смахнуть выступившие от смеха слёзы.
Двое суток сумасшествия. Тимоти тоже был на пределе — он не отдыхал ни секунды. От усталости и напряжения ныла каждая мышца, а гремучая смесь из гнева на Бенджамина и тревоги за Джонатана мешала нормально дышать.
С тех пор как они вошли в эту пещеру, стало только хуже. Концентрированная злоба, трупы животных, вещи убитых людей — всё здесь пропитано безумием. Тимоти уже несколько раз с трудом подавил приступ тошноты.
— «Ты ужасно танцуешь. Надо было в школе хоть в какой-нибудь клуб записаться».
— Я играл в футбольной команде.
Просто обмениваясь с Джонатаном обычными — ну, почти обычными — фразами, Тимоти чувствовал, что этот кошмар можно пережить. Он даже порадовался, что Джонатан сейчас не видит его лица. Наверное, оно выглядело странно: не то улыбается, не то плачет.
Конечно, сейчас было не время и не место для такой расслабленной болтовни. В этой мрачной пещере с застывшим лицом куда уместнее было бы обсуждать, что делать дальше с NT, которые теперь в открытую объявили на них охоту. Или планировать, как просить M.C.E.E. о масштабной поддержке. Или, на худой конец, серьёзно поговорить о тех историях про Джонатана, которые выболтал Бенджамин.
Тимоти крайне редко откладывал важные разговоры на потом. Видимо, в наказание за эту минутную слабость лезвие ножа, соскользнув с выступающего камня на стене, обрушило вниз кучу щебня. Камней было немного, ровно столько, чтобы засыпать ногу, но отбитый палец заныл.
— Значит, скоро сможешь поговорить со мной.
Оставив недочищенным участок размером с пару ладоней, Тимоти обернулся. Джонатан всё так же сидел, покачивая сосновой веткой.
Все иголки с ветки уже осыпались. Сама она на глазах усыхала и съёживалась. А на самом кончике, непонятно от чего, затлел крошечный огонёк. Смысл этого был предельно ясен.
— Твою мать… Держи её как можно дольше.
Никаких передышек. Жизнь не давала ни секунды на сантименты.
Тимоти резко отвернулся и с удвоенной силой принялся соскребать остатки рисунка. Лезвие ножа было настолько острым, что одно неосторожное движение могло отхватить полпальца. Но последний фрагмент символа был нарисован на неровном, бугристом камне, и работа застопорилась.
Звон колокольчика снаружи стал пронзительно громким, режущим слух, словно возвещая о кульминации ритуала. И к этому звуку примешался ещё один. Тот, который Тимоти больше никогда не хотел слышать.
— Аккуратнее. О боже… Как же ты будешь статьи писать без пальцев? Тим, кажется, дело дрянь…
Ненавистный мужской голос, чередуясь с голосом Джонатана, зазвучал у него за спиной. Тимоти не стал оборачиваться. Он лишь покрепче перехватил скользящую рукоятку ножа.
Широкое лезвие, похожее на маленькое мачете, было предназначено для рубки и скобления, но в спешке Тимоти то и дело ставил его под неправильным углом. При каждом неверном движении указательный палец, упирающийся в обух, больно сдавливало. Он уже опух, и казалось, что вздувшийся мозоль вот-вот лопнет и брызнет кровью.
— Так и будешь меня игнорировать? Да, Тим, игнорируй его.
К счастью, Лео не обманул шаман в Бразилии — красная ткань всё ещё работала. Бенджамин не мог подойти ближе, не устраивал полтергейст, а лишь трепал языком, борясь за контроль с угасающим сознанием Джонатана. Если бы не критичность ситуации, Тимоти бы обязательно съязвил, что это похоже на Голлума из «Властелина колец», разговаривающего со своим альтер-эго.
— Да расслабьтесь вы. Что я вам сделаю в таком состоянии?
— Посмотри на меня, Тимоти. Надо же нам попрощаться перед тем, как меня вышвырнут. Не уходить же по-английски, в самом деле.
— Заткнись, у меня в руках нож!
Яростный крик Тимоти эхом отлетел от стен песчаниковой пещеры и заглох в песке. Звон колокольчика снаружи смешался со смехом Бенджамина. Тимоти в бешенстве развернул нож лезвием к стене, словно намереваясь выдолбить камень целиком.
— Так, на чём я остановился… А, точно, моя очередь рассказывать.
«Ах ты ж таракан живучий. Думаешь, если это тело Джонатана, я тебя не ударю? Ему всё равно в больницу ехать, от одного моего удара хуже не будет».
Тимоти с остервенением рубил камень, словно это была голова Бенджамина. Скребущий звук сменился на глухие, тяжёлые удары.
Ритуал Лео вот-вот закончится. До этого момента Бенджамин, скованный красной тканью, может только болтать и вываливать секреты Джонатана. Но как долго Тимоти сможет игнорировать слова того, кто читает их мысли как открытую книгу и бьёт в самые больные места?
— Тебе разве не было интересно, пока ты меня слушал? Почему Джонатан делает из мухи слона и скрывает такие мелочи?
«Да почему этот чёртов камень не крошится?!»
— Сначала это вошло в привычку, а теперь он делает это специально.
— «Лучше пырни меня ножом. Слышал? Он говорит, что слушать это хуже, чем получить удар ножом. Язык ведь не жизненно важный орган, да?»
Услышав в голосе Джонатана почти отчаянную мольбу, Тимоти, уже занесший руку для очередного удара по камню, замер.
— Чего он так боится?.. Тебе ведь интересно, правда?
Тимоти было до дрожи интересно, что именно Джонатан готов скрывать такой ценой. Даже человек без патологического любопытства Тимоти не смог бы устоять. Если кто-то отчаянно что-то прячет, всегда найдётся тот, кто отчаянно захочет это раскопать. И Тимоти всегда относился ко вторым.
Тимоти опустил руку с ножом и медленно обернулся. В пещере не было сквозняков, но края красной ткани, в которую был закутан Джонатан, лениво колыхались, истлевая и превращаясь в пепел.
Серые глаза Джонатана, встретившись с Тимоти, исказились от боли и закрылись. Когда они открылись снова, радужка была абсолютно чёрной, а в глазах плясали смешинки. Бенджамин смотрел так, словно говорил: «Я так и знал».
Тимоти едва удержался, чтобы не цокнуть языком. Он прекрасно понимал, что сейчас надумали себе и Джонатан, и Бенджамин. Но он обернулся вовсе не для того, чтобы жадно внимать секретам.
— Почему ты так быстро сдаёшься, Джонатан?
— Ладно. Я не буду слушать. Мне не интересно. Я не хочу этого знать…
Джонатану не нужно было умолять, чтобы Тимоти сделал выбор. Хоть перед ним сейчас и стоял Бенджамин, Тимоти покачал головой, отчаянно надеясь, что его слова достигнут Джонатана, запертого где-то внутри.
Ради Джонатана Тимоти только что наступил на горло своей самой базовой, журналистской сущности.
Но Бенджамин был в полном восторге.
Он внезапно разразился диким хохотом, оставаясь при этом стоять неподвижно, скованный тлеющей тканью. Эта неестественная поза в сочетании со смехом вызывала жуткий диссонанс.
Хотя открытого пламени не было, ткань начала истлевать с пугающей скоростью, словно почувствовав, что хозяин тела сдался и опустил руки.
— Как думаешь, чего Джонатан боится больше всего? Что я поглощу его навсегда? Что ты умрёшь? Что ты никогда не ответишь на его чувства?
— Нет, нет, нет и ещё раз нет. Именно этого! Что тебе больше не будет интересен Джонатан Макстарс!
Тимоти, совершенно сбитый с толку, злобно выплюнул ругательство. Но Бенджамин, не в силах сдержать радости, продолжал хохотать до упаду. В какой-то момент он начал раскачиваться взад-вперёд, а потом и вовсе согнул пальцы, чтобы смахнуть выступившие от смеха слёзы.
«Погоди… движения становятся всё шире».
Теперь шум от горящей ткани, казалось, заполнял всю пещеру, доносясь отовсюду сразу. Каждое слово Бенджамина звучало чётко и ясно, не сгорая в огне и не утопая в песке.
— Подумай сам, господин умный оккультный журналист. Тебе интересны только неразгаданные тайны. Ты когда-нибудь интересовался тем, что происходило после твоих разоблачений? Нет.
— Джонатан, ты реально позволишь этому ублюдку нести эту чушь?!
— Да, да. И с Джонатаном будет то же самое. Как только ты узнаешь о нём всё, ты развернёшься и уйдёшь, даже не оглянувшись. Твой интерес угаснет. Представляешь? Этот идиот боится потерять твоё внимание больше, чем смерти! И самое смешное — он прекрасно понимает, насколько это жалко и абсурдно!
— Можешь звать сколько угодно. Не поможет. Он не хочет выходить.
Идеальные губы, только что выплюнувшие самую страшную тайну Джонатана, сложились в довольную усмешку и издали вздох облегчения.
— Я же говорил, что вы поругаетесь. Думал, я о тебе говорю? О, нет. Ты же хороший парень. Ты великодушно простишь одного жалкого неудачника. Отвернётся именно Джонатан.
— Теперь, когда ты знаешь правду, он больше не сможет строить из себя крутого парня. Ему будет стыдно каждый раз, когда он будет смотреть на тебя. Каждый раз он будет вспоминать, что разрушил отношения, которые могли бы длиться вечно, если бы он просто держал язык за зубами. Кто знает? Может, он сам добровольно отдаст мне тело…
— Ритуал закончен. Макстарс, как ты…
Снаружи начало понемногу светать. Тень Лео, только что закончившего обряд и заглянувшего в пещеру проверить обстановку, коротко скользнула по полу. Заметив напряжённую атмосферу, он осёкся и хотел было броситься внутрь, но Бенджамин вытянул руку в его сторону. Одновременно с этим Тимоти вскинул нож, направляя его на Бенджамина.
Вспомнив, чем закончилась предыдущая стычка, Лео резко затормозил. Трое — а если считать и Джонатана, то четверо — застыли на месте в гнетущей тишине.
Видимо, Бенджамин ещё не восстановил силы настолько, чтобы отбросить Лео или выбить нож у Тимоти. Но красная ткань, укоротившаяся уже выше локтя, вот-вот должна была догореть полностью. Бенджамин, уверенный в своей победе, ласково и с издёвкой смотрел на лезвие, замершее в дюйме от его горла.
— Мне даже не нужно читать твои мысли. Ты не сможешь.
Бенджамин был прав. Тимоти вскинул нож рефлекторно. Он не способен ударить человека.
О’Рейли скосил глаза на Лео, который напряжённо выжидал момента для атаки. Раз ритуал завершён, а Бенджамин всё ещё здесь и полон сил, значит, дело не только в том, что Джонатан опустил руки.
Тимоти так и не закончил свою работу. Пришлось признать: эту стену не взять обычным ножом.
— Ха-ха, хочешь задать вопрос?
Тимоти даже не пытался навести порядок в своей голове, превратившейся в кашу из раздавленных помидоров. Какая разница, если Бенджамин всё равно читает его мысли, а Джонатан отказывается откликаться? Поэтому Тимоти, не раздумывая, начал швырять эти мысленные помидоры в Бенджамина. Если суждено здесь умереть, он выскажет всё, что накипело.
— Даже Иисус не стал бы прощать такой жалкий и убогий кусок дерьма, как ты. Забрался в чужое тело и всё, на что тебя хватило — это строить планы изнасилования, копаться в чужом грязном белье и стравливать людей. Я не напишу о тебе ни строчки. Такой самовлюблённый садист, как ты, заслуживает только забвения. Сгинь здесь.
— Эй, забыл правила? Ты должен задавать вопросы.
— И твой убогий план провалился. Джонатан выберется отсюда живым, а значит, и план NT утереть нос M.C.E.E. пойдёт прахом. Не знаю, что тебе обещали, но раз ты облажался, никто тебе этого не даст.
Бенджамин прищурился, пытаясь прочесть мысли Тимоти, но из-за помидорного хаоса в голове О’Рейли у него ничего не выходило. Тем временем ткань продолжала тлеть, и пепел густым слоем осыпался к ногам демона. Остался только узел, туго затянутый на шее.
Ступая по пеплу, Бенджамин сделал шаг вперёд. Лезвие ножа коснулось его горла. Но Тимоти продолжал говорить:
— И к твоему сведению: мы с Джонатаном не отдалимся. Хочешь знать, как такое возможно? Вот мой вопрос.
— Что за дурацкий вопрос? Ну ладно, давай послушаем, какую чушь ты несёшь.
Бенджамин сделал ещё один шаг, схватил Тимоти за руку, сжимающую нож, и с силой опустил её вниз. Тимоти не сопротивлялся. Опустив руку с ножом, он с силой провёл лезвием по своей второй, свободной ладони.
Острое лезвие мгновенно рассекло кожу, брызнула кровь. Боль была острой, но от мысли, что он сейчас утрёт нос Бенджамину, Тимоти усмехнулся.
Тимоти пришлось признать: иногда хранить секреты бывает чертовски приятно.
Не дав Бенджамину опомниться, Тимоти резко развернулся и прижал окровавленную ладонь к последнему символу на стене. Красная жидкость, которую не брал даже нож, смешалась с кровью Тимоти, размазываясь и теряя форму. Расчёт О’Рейли оказался верным: для таких ублюдков лучшая красная краска — это свежая кровь.
Бенджамин, широко распахнув глаза, вскинул руки, целясь Тимоти в горло. От резкого движения узел на шее, державшийся на честном слове, лопнул и упал на пол.
Пальцы, которые мгновение назад готовы были свернуть Тимоти шею, бессильно соскользнули. Бенджамин даже не успел выкрикнуть проклятие.
Без душераздирающих воплей и дешёвых спецэффектов, Бенджамин просто исчез. Бесславный конец, вполне подходящий такому ничтожеству.
Джонатан потерял сознание и начал заваливаться вперёд. Отбросив нож, Тимоти подхватил его обеими руками, не обращая внимания на хлещущую из раны кровь, и не дал ему упасть на каменный пол. Дыхание Джонатана было слабее, чем топот подбегающего Лео, но тот факт, что он вообще дышал, принёс Тимоти невероятное облегчение.
— Ну и что мне с тобой делать? Теперь они ещё и группу крови мою узнают…
В те несколько секунд, пока Лео не подоспел на помощь, Тимоти прошептал эту шутку так тихо, чтобы услышал только Джонатан.
Лео, который после того полёта в стену умудрился пробегать ещё полдня, в итоге загремел в больницу со сломанными рёбрами. Как он вообще держался на ногах с такой травмой — оставалось загадкой.
Тимоти в этом не был виноват, но чувство вины за то, что он недоглядел за Лео, и тревога за Джонатана, лежащего где-то в этой же больнице, на долю которой приходилось процентов 60… нет, 75 его переживаний, заставляли его наведываться сюда каждый день на протяжении недели.
Сегодня был день снятия швов с его ладони.
— Ну, номер я достал… Точно пойдёшь?
Тимоти взглянул на клочок бумаги, который протянул Лео, и кивнул без малейших колебаний.
Он ожидал этого с той самой секунды, как они вошли в отделение неотложной помощи: не прошло и часа, как новость о госпитализации Джонатана разлетелась по всем таблоидам. Внезапно стать бойфрендом «звезды-наркомана» было неприятно, но это цветочки по сравнению с тем, что Джонатан выкинул потом.
Джонатан наотрез отказался пускать Тимоти к себе.
О том, что Джонатан быстро идёт на поправку и что его тесты на наркотики оказались отрицательными, Тимоти узнавал из новостей. Он терпеливо ждал, думая, что Джонатан позовёт его, когда придёт время. Но когда Лео вскользь упомянул трогательную новость о том, что Джонатана навестили несколько фанатов, терпение Тимоти лопнуло.
На бумажке Лео, который уже успел скорешиться с половиной персонала, был написан номер палаты Джонатана.
Оставив Лео отбиваться от медсестры, ругавшей его за то, что он опять сбежал из постели, Тимоти уверенным шагом направился к нужной двери. Он был готов прорываться с боем и переодевшись во врача, если VIP-палату охраняют амбалы, но это оказалась скромная одноместная палата. Человек, стоявший у двери, тоже не походил на телохранителя.
Женщина, сразу узнавшая Тимоти, представилась Кэти Хюфнер, агентом Джонатана.
«Ну да, он же актёр, у него должно быть агентство… Интересно, какую байку Джонатан им скормил? "Знаете, в меня тут бес вселился, ну с кем не бывает"?»
Тимоти замялся, боясь ляпнуть что-то, что пойдёт вразрез с версией Джонатана. Заметив это, Кэти театрально вздохнула и пожала плечами.
— Можете не скрывать, мистер О’Рейли, я знаю про особый пункт в контракте.
— Что поделаешь, у каждого свои причуды. Заходите, я как раз ухожу.
Кэти, видимо, считая, что Тимоти в курсе всех тонкостей этого «особого пункта», не стала вдаваться в детали, кивнула и ушла. Тимоти решил не допытываться — мало ли, вдруг этот предлог для визита аннулируют. Проводив её взглядом, он толкнул дверь.
Палата была украшена воздушными шарами. На одном красовалась надпись: «Попровляйся скорее!», а на другом — цитата из «Сияния»: «Это Джонни!». На фоне этого праздничного безумия Джонатан, откинувшись на приподнятую спинку кровати, лежал с закрытыми глазами. По сравнению с их последней встречей он выглядел так, будто готов хоть сейчас бежать марафон. Но, конечно, это была лишь иллюзия.
Тимоти не собирался подыгрывать этому дешёвому спектаклю. Тем более что на столике рядом с кроватью предательски светился невыключенный экран телефона. Как и ожидалось, Джонатан ответил, не открывая глаз:
— И кто вообще дарит больному шарики с цитатами из хорроров? У тебя фанаты с приветом.
— Пришёл сюда моих фанатов оскорблять?
Войдя и закрыв дверь, Тимоти так и остался стоять на месте. Он усмехнулся. Всё-таки Джонатан дорожит своими поклонниками. Иначе не позволил бы им прийти в больницу, когда ему нужен покой.
Тимоти прекрасно понимал причину, поэтому не злился и не обижался на решение Джонатана… Или так ему только казалось. Пока он не увидел, как этот невыносимый человек, к которому он примчался в больницу, демонстративно лежит с закрытыми глазами, игнорируя его присутствие.
Тогда, в пещере, когда Тимоти бросил в лицо Бенджамину слова о том, что их с Джонатаном отношения не испортятся, у него не было какого-то чётко продуманного плана. Он просто нёс первое, что пришло в голову, чтобы сбить демона с толку. Да и к тому же ему хотелось хоть раз утереть нос твари, которая шантажировала их своими грязными секретами, прежде чем они от неё избавятся.
Но, оказавшись в принудительном отпуске, Тимоти целую неделю провалялся в кровати, и единственное, что ему оставалось — это думать. И додумался он до того, что те слова, брошенные Бенджамину, были не просто отговоркой. Он действительно так считал.
И именно это он хотел сказать Джонатану. Не по телефону, не в сообщении, а глядя прямо в глаза.
«Джонатан. Нам нужно поговорить, верно? Давай обсудим всё по порядку. Начнём с того, что ты всё неправильно понял…»
— Ты что, возомнил, что знаешь обо мне всё? Думаешь, ты, Тимоти О’Рейли, какой-то гений?
Всё пошло не по плану. Тон, интонация, подбор слов, громкость голоса — всё это кардинально отличалось от того, что Тимоти репетировал в своей голове.
«Нет, всё должно было звучать иначе!»
— Я в десять раз обычнее, чем ты думаешь. Каким, чёрт возьми, помешанным на сенсациях психопатом-журналистом ты меня считал?! Думал, если я узнаю всё, то потеряю к тебе интерес? Я что, больной на голову, по-твоему?!
— Вот видишь. Опять несёшь какую-то чушь, лишь бы уйти от темы. Вот поэтому такие ублюдки, как Бенджамин, и лезут к тебе в душу!
Услышав имя Бенджамина, Джонатан под закрытыми веками закатил глаза — это было видно даже так. Тимоти понимал, что перегибает палку, но после такого откровенного отвержения он не собирался деликатно обходиться с трепетными чувствами Джонатана, который продолжал играть в молчанку.
«Если бы ты не запретил мне приходить, как только разрешили посещения, тебе бы не пришлось сейчас всё это выслушивать! Я бы сидел у твоей кровати, ждал, пока ты откроешь глаза, и наговорил бы тебе кучу приятных слов!»
— Если ты пришёл не как фанат, а чтобы поскандалить… то можешь идти. Спасибо за всё, что ты сделал.
— Если ты будешь вот так прятаться, ты ничем не лучше Бенджамина! Ты что, подросток в пубертате? Веди себя как взрослый. Давай решать это вместе.
Джонатан приоткрыл глаза, но тут же поморщился, словно от яркого света.
— Ты говоришь так, будто тут есть что решать. Ты уже всё слышал. Знаешь, почему я так поступал. Знаешь, какой я на самом деле жалкий. Что тут ещё…
Тимоти наконец отлип от двери, подошёл к кровати и с силой хлопнул ладонью по столику. И только потом вспомнил, что это была та самая, раненая рука. Джонатан так и не поднял взгляд, продолжая смотреть на столик.
— Пока я не услышу это от тебя лично, я считаю, что ничего не знаю.
— Так что давай, говори. Тебе же есть что мне сказать. Ты должен сказать это серьёзно, чтобы я мог серьёзно ответить.
Сначала Тимоти списывал всё на усталость. Первые два дня своего отпуска он просто проспал. Потом решил, что надо чем-то заняться, но ни стопка непрочитанных книг, ни мыльные оперы по телевизору не вызывали ни малейшего интереса.
Ещё три дня он слонялся из угла в угол, теребя бинты на руке и пытаясь сформулировать, что именно скажет Джонатану. И только тогда Тимоти понял, что именно не даёт ему покоя.
У него был ответ, но не было вопроса. И проблема заключалась не в том, что он не знал, как ответить, а в том, что самого вопроса — озвученного Джонатаном — ещё не существовало.
Поэтому игру нужно было закончить.
По сути, Тимоти уже знал ответ — Бенджамин всё выболтал. В тех мыльных операх, которые он смотрел все эти дни, герои не утруждали себя долгими разговорами по душам от А до Я, а просто прыгали в постель после многозначительного взгляда. Да и в реальной жизни сейчас сплошь и рядом отношения начинались с секса. Требовать признаний от человека, который ещё даже с больничной койки встать не может, было, наверное, жестоко.
Но для Тимоти это тоже было непросто. И дело не только в том, что он впервые всерьёз думал о мужчине в таком ключе, или в том, что всё это могло оказаться одним большим недоразумением. Просто свести всё к банальному «да/нет», как при съёме в баре или свидании вслепую, казалось неправильным. Что-то внутри сопротивлялось этому.
Поэтому он должен был услышать это от самого Джонатана. Его словами, его голосом, глядя в его глаза. Только так они могли двигаться дальше.
Тимоти решил дать ему ровно три минуты.
Если Джонатан промолчит или снова попытается перевести тему, Тимоти примет это как его окончательный выбор и…
«И что? Попробуй только отвертеться! Я буду сидеть здесь и пилить тебя, пока медсестра меня не выгонит! Да я тебе жучок скормлю, если понадобится, чтобы…»
Джонатан, словно почувствовав нависшую над ним угрозу, поднял голову и открыл рот, но в этот момент тишину палаты разорвало жужжание виброзвонка.
Поняв, что телефон не его, Тимоти потянулся к аппарату на столике, готовый собственноручно заблокировать любой контакт, посмевший их прервать.
Но телефон на столике молчал. А вибрация продолжалась.
Джонатан со вздохом сунул руку под подушку и вытащил оттуда точно такой же смартфон, который надрывался от звонка. То, что у Макстарса несколько телефонов, уже не удивляло, но Тимоти недовольно скривился, когда Джонатан, мельком взглянув на него, нажал кнопку ответа. Момент был безнадёжно упущен — Джонатан только-только собирался заговорить.
Отвечая короткими, сухими фразами, Джонатан убрал телефон обратно. Тимоти изо всех сил, героически держал себя в руках, чтобы не спросить: «Кто звонил? Что случилось?» и не позволить Джонатану снова сменить тему. Но Макстарс заговорил первым.
«Этот человек вообще понимает, чего мне стоило сказать Бенджамину, что я больше не буду лезть в его дела?»
Осознав, что сам же нарушил своё слово, Тимоти запнулся. Джонатан едва заметно улыбнулся. Видимо, выражение лица Тимоти, злящегося на самого себя за то, что всё-таки задал вопрос, показалось ему забавным. Но разговор предстоял серьёзный, поэтому улыбка быстро исчезла с лица актёра.
— Сейчас? Они что, совсем спятили — дёргать больного человека…
— Тогда нахрена они вообще звонят человеку, который только-только в себя приходит? Не нравится мне эта их контора. Тебе бы вообще уволиться…