Живой кот Шрёдингера | Глава 2.4
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Кровь застыла в жилах, а сердце, казалось, и вовсе остановилось. Джингён даже не смог повернуть голову в сторону говорившего.
— Я ведь никогда не был с тобой ласков. Да и глаза у меня жёлтые.
Сонха, постукивая пальцем по уголку глаза, подался вперед. Он наклонился так близко, что его лицо оказалось прямо перед носом Джингёна. Тот судорожно вздохнул. На глаза навернулись горячие слёзы.
«Зачем вы на меня так страшно смотрите? Вы же сами говорили, чтобы я в вас не влюблялся! Говорили, что если влюблюсь — моя жизнь оборвётся! А я просто хочу жить долго, пусть скучно, но цепко…»
До смерти напуганный Джингён мелко дрожал, опустив взгляд в пол. Глядя на эту съежившуюся фигуру, Сонха едва заметно повел уголком губ, подавляя снисходительную усмешку, и небрежно стянул со стола наливное яблоко.
— Звонили из больницы. Просили связаться с ними.
— Да. Понял, — коротко ответил секретарь Кан, и при слове «больница» его лицо помрачнело.
Сонха с сочным хрустом откусил кусок яблока. В полумраке хищно мелькнули необычайно острые белые зубы. Почувствовав необъяснимый холодок на затылке, Джингён зябко поёжился.
Не переставая пережёвывать мякоть, Сонха внезапно придвинул лицо вплотную к шее Джингёна. И хотя разумом парень прекрасно понимал, что тот просто принюхивается, страх того, что сейчас ему перегрызут глотку, заставил затаить дыхание. Он ощущал, как бешено колотится пульс в его сонной артерии, почти касаясь чужих губ.
— Учитель, ты знаешь, что от тебя пахнет?
— Что? А, нет. Ничем не пахнет, — Джингён прикрыл шею рукой. — Правда. Я даже парфюмом не пользовался.
Было обидно. Он принял душ сразу после того, как проснулся утром, и вчера перед сном тоже.
— Пахнет яблоками, — констатировал Сонха, бросая огрызок в мусорное ведро. — Если бы пахло грушами, я бы в тот же день тебя вышвырнул.
«…Папа, мама. Ну почему вы решили выращивать именно яблоки?»
Обращение без всяких переходов рухнуло с уважительного «учителя» до пренебрежительного «эй». Джингён вытянул спину по струнке и пискнул:
Джингён усердно закивал. Сейчас главное — не быть покусанным котом без точки кипения.
— Ты сам напрашиваешься на неприятности.
Так сказал Со Саниль, когда в третий раз вытаскивал Джингёна из драки, в которую тот влез по глупости и получил по шее.
— Ага. Есть в тебе что-то такое, что странным образом бесит людей. Кажется, будто ты такой послушный, а в итоге всё равно никого не слушаешь и делаешь по-своему.
— Да хоть сейчас. Ты же обычно даже в глаза хулиганам посмотреть боишься, так какого черта ты вообще туда полез? Стоишь, трясёшься от страха, но при этом высказываешь им всё в лицо — как тут не напроситься на побои?
Саниль отчитывал друга, покрытого синяками после попытки остановить старшеклассников, которые плевали в бездомного старика и издевались над ним.
— И что мне было делать? Просто пройти мимо?
— Да! Пройти мимо!!!! — яростный рёв Саниля в тот день до сих пор стоял в ушах.
— …Может, и правда стоило пройти мимо?
Оказавшись в безвыходном положении, Джингён предавался воспоминаниям.
— …Ниже изложено всё то, что я вам только что объяснил, — секретарь Кан зачитал условия длинного контракта и положил его перед Джингёном. — Вам нужно расписаться здесь. А ещё здесь, здесь и вот здесь.
Джингён с ручкой в руке лишь неловко улыбался.
— В чём дело? Разве не об этом вы мечтали?
— Не то чтобы мечтал, просто хотел помочь…
Губы секретаря Кана скривились в усмешке.
«Кому ты там помочь собрался, ублюдок?»
После кровавого дебоша на берегу Хангана Джингён был абсолютно уверен: Сонха наотрез откажется покидать особняк. Тем более после того, как сам Джингён, стоя прямо перед ним, нёс откровенную чушь. Он ведь ляпнул, что до одури боится его, что у того слишком острые зубы и даже… что у него слишком жёлтые глаза.
Когда Сонха велел ему подождать снаружи, Джингён подумал, что это конец. Решил, что теперь его точно уволят, и никаких занятий на улице не будет.
«А может, оно и к лучшему», — вяло утешал он сам себя. — «Да. Я же с самого начала искал повод, чтобы меня уволили. Чего ещё стоило ожидать, если я, не зная своего места, полез в чужие дела?.. Но почему же тогда на душе так паршиво? И зачем я вообще соврал про глаза? Что в них пугающего? В жизни не видел ничего красивее… Надо было правду говорить, так мол и так, до дрожи в коленях боюсь ваших клыков и вашей окончательно поехавшей кукухи!»
Уныло сгорбившись на диване в ожидании неизбежного приговора, Джингён внезапно поймал себя на пугающей мысли: увольнение — это сейчас наименьшая из его проблем.
«Постойте-ка. А что, если на этот раз меня всё-таки пустят в расход? Вдруг они там прямо сейчас выбирают подходящее море, чтобы скинуть труп? Нет, подождите, они же обещали, что море я смогу выбрать сам!»
Из пучины надвигающейся паники и ярких видений того, как он идёт ко дну, его безжалостно выдернул бесстрастный голос секретаря Кана:
— Вот, это обновлённый контракт. Ознакомьтесь и подпишите.
«Какой ещё контракт? Зачем? С чего бы мне…»
Когда Джингён в замешательстве попытался отказаться от подписи, секретарь Кан взял бумаги и начал монотонно их зачитывать. Суть сводилась к «гарантии поступления в университет» при проведении занятий на улице и правилам поведения вне дома.
«…Он правда собирается продолжать? Ему настолько необходимо поступить в университет? Он ведь всё равно не будет там учиться!» — Джингён сидел, сжимая в подрагивающих пальцах ручку, а в его голове роился миллион огромных вопросительных знаков.
— Э-э, это вопрос не по контракту, но…
— Тогда не задавайте, — секретарь Кан решительно пресёк его попытку.
— Нет, — Джингён покачал головой. — Мне нужно это знать, чтобы решить, подписывать контракт или нет.
— О чём вы говорите? — фыркнул секретарь.— Будете вы подписывать контракт или нет — решаете не вы.
— Любые вопросы, не касающиеся контракта, задавайте непосредственно второй стороне — младшему господину.
— …Мне страшно, — выдохнул Джингён.
Услышав это, секретарь Кан вскинул брови:
— Если вам так страшно, зачем вы вообще потащили ребёнка… то есть, младшего господина на улицу? Совсем страх потеряли. Да ещё и наобещали, что если он будет заниматься на улице, то вы гарантированно его в университет протолкнёте.
Джингён расслышал, как секретарь Кан тихо пробормотал себе под нос: «Сумасшедший ублюдок». Не смея возразить, он лишь тихо поддакнул:
Ведь ему просто хотелось хоть как-то вытащить Сонху на улицу, раз тот с самого детства сидел взаперти в полном одиночестве.
— …А если, не дай бог, я не смогу подготовить его к поступлению, что тогда будет?
— Что будет? Смерть, что же ещё.
— Где это видано, чтобы за непоступление в университет убивали?! — возмутился Джингён, едва не плачаю
Секретарь Кан тяжело вздохнул.
— Вы хоть знаете, сколько лет младший господин не выходил на улицу по собственному желанию, не считая крайней необходимости?
Всё-таки, по мнению Джингёна, раз или два он должен был выходить.
Тяжесть этих цифр камнем легла на грудь, и Джингён почувствовал, что начинает задыхаться.
— Вы — первый человек, с которым он полноценно занимается. Младший господин искренне верит, что вы поможете ему поступить в университет.
— Так что берите на себя ответственность и сделайте так, чтобы он поступил, — подытожил секретарь Кан, глядя на Джингёна сверху вниз со скрещенными на груди руками.
Поэтому, проглотив слёзы, Джингён всё-таки подписал контракт.
За время, проведённое с Сонхой, он усвоил несколько непреложных истин.
Во-первых, этот парень абсолютно не верил словам. Любые, даже самые крошечные договоренности должны были быть безжалостно зафиксированы на бумаге, скреплены подписями и условиями. Во-вторых, как и предупреждал секретарь Кан, тот никогда не покидал свою роскошную нору без крайней необходимости. Если не считать их уличных занятий, Джингён видел выходящего из дома Сонху лишь трижды, и все три раза — ради обязательного визита к Председателю.
Ну и главное: одержимость Сонхи поступлением в университет выходила за рамки всякого здравого смысла. И с каждой поездкой к деду эта фанатичная идея фикс лишь пускала всё более глубокие корни.
Высокая фигура, только что переступившая порог кафе, безошибочно выхватила взглядом Джингёна, а после уверенным шагом направилась к его столику.
— Извините. В этом районе всегда так.
— И нахрена ты выбрал такое место?
— …Вы же сами настаивали, что приедете сюда.
Дополнительные занятия — это, конечно, прекрасно, но самому Джингёну тоже вообще-то нужно было сдавать сессию. Даже сейчас, в самый разгар подготовки к промежуточным экзаменам, Сонха требовал проводить уроки. Усвоив однажды брошенный Джингёном совет — «чтобы наверстать упущенные годы, придется пахать как проклятому», — Сонха буквально посвятил зубрежке всё свое свободное ото сна время. Его пугающее усердие дошло до того, что он стал заявляться к кампусу прямо в короткие окна между парами своего репетитора.
— Ты же говорил, что сегодня вечером тоже не сможешь прийти.
Завтра у Джингёна было сразу два экзамена по профильным предметам. Приходилось выкраивать время на учёбу даже за счёт сна.
— Да. У меня сейчас одни экзамены. Придётся всю ночь сидеть в библиотеке.
— Пф, подумаешь. Ты же студент, учись как-нибудь попроще, — недовольно нахмурился Сонха.
— Тогда, может, другой напиток?
— …Я тогда пойду закажу себе ещё один.
Поскольку в заведении действовало строгое правило «один заказ на каждого посетителя», Джингён поднялся с места. Направляясь к стойке бариста, он спиной ощущал любопытные взгляды десятков людей, то и дело косившихся в сторону их столика.
«…Он определённо привлекает внимание».
Несмотря на надвинутую на глаза кепку и маску, стоило Сонхе войти, как он тут же оказался в центре внимания. Впрочем, самому Сонхе было плевать — он просто читал книгу.
Сделав стандартный заказ и получив пейджер, Джингён вернулся к столику. За это время вокруг Сонхи уже успели собраться люди.
— Извините, вы случайно не знаменитость? — с любопытством спросила школьница в форме. Сонха даже не поднял головы.
— Походу да. Офигеть какой красавчик.
— Скажи что-нибудь по-английски. Ты же хорошо знаешь английский.
Школьницы обступили столик, выжидая момент, чтобы заговорить с ним. Джингён поспешил вмешаться:
— Прошу прощения, у нас сейчас урок.
— А этот оппа точно кореец? Почему он не отвечает и делает вид, что не понимает?
— Он просто интроверт. Извините.
— Тогда, может, оппа даст свой номер? Или хотя бы инстаграм.
— Простите, но это невозможно. Извините.
Джингён несколько раз вежливо извинился, и школьницы, недовольно ворча, вернулись на свои места.
— За что ты извиняешься? — спросил Сонха, откинувшись на спинку стула.
«За то, что вытащил тебя, кота без точки кипения, в люди».
Ещё один факт, который Джингён узнал о Сонхе.
Он воспринимал слова своего репетитора абсолютно буквально. Сначала Джингён думал, что над ним издеваются, но вскоре понял, что Сонха искренне болеет за его выдуманную «легкомысленную личную жизнь».
— Да. Не в моём. Читайте книгу. Прочтите то, что я отметил, и, если что-то непонятно, спрашивайте.
— Почему ты сам мне не объяснишь, а заставляешь читать?
— Вы должны развивать навык самостоятельного понимания текста. Только так вы сможете читать и решать задачи.
Сонха без возражений принялся за чтение, как и было велено, а Джингён тем временем пробежался глазами по своим собственным конспектам.
В этот момент кто-то поставил на их стол поднос.
— Ой, простите. Я должен был сам забрать.
«Разве пейджер звонил?» Джингён посмотрел на устройство, лежавшее на столе.
— Ничего страшного. Кстати, у нас закончились кружки, поэтому я налила в стакан для холодных напитков.
— Всё в порядке. Не переживайте.
Джингён округлил глаза, увидев рядом с кофе три куска торта.
— Извините, кажется, вы ошиблись. Я заказывал только один кофе. — Джингён потянулся за чеком в карман.
— Нет-нет, что вы! Это комплимент от заведения. Наслаждайтесь! — проворковала бариста и, густо покраснев, поспешно ретировалась за барную стойку.
Джингён перевел ошарашенный взгляд с трёх роскошных кусков торта на Сонху и обратно. За последнее время он успел воочию изучить все мыслимые стадии женского обожания. Он наглядно убедился, на какую отчаянную смелость и щедрость способны женщины, оказавшись рядом с невероятно красивым мужчиной. И речь шла вовсе не о смазливых мальчишках, каких полно на улицах Сеула. Сонха обладал той сногсшибательной красотой, одна-единственная встреча с которой врезается в память на всю оставшуюся жизнь.
«Эти люди наверняка будут хвастаться тем, что видели сегодня Сонху, ещё несколько лет, а то и десятилетий».
И последний факт, который узнал Джингён.
Сонха никогда не ел то, что ему предлагали другие. Будь то шоколад или кофе — Джингён ни разу не видел, чтобы Сонха принимал пищу вне дома.
«Эх. Если я это оставлю, то попаду в ад».
Вздохнув, Джингён вооружился вилкой и принялся без особого энтузиазма жевать приторно-сладкий бисквит. И вдруг он спинным мозгом почувствовал на себе тяжелый, пристальный взгляд.
Сонха постучал пальцем прямо около своей губы.
Наконец сообразив, в чем дело, Джингён поспешно стер сладкий крем с уголков рта. Но Сонха снова постучал пальцем — теперь уже с другой стороны.
Джингён послушно потер кожу бумажной салфеткой и с этой стороны.
Золотистые глаза так неотрывно следили за его губами, что Джингён внезапно залился краской. Запаниковав, он с остервенением принялся тереть рот салфеткой, стирая кожу чуть ли не до красноты.
В этот момент чья-то изящная белая рука постучала по столу.
Джингён, всё ещё вытирая губы, поднял голову. Рядом с ним, улыбаясь, присела эффектная женщина. В нос тут же ударил резкий цитрусовый аромат.
Ее взгляд был прикован исключительно к Сонхе. Джингёна для нее просто не существовало. Понимая, что этот удушливый запах сейчас наверняка выведет из себя зверя с нулевой точкой кипения, Джингён осознал: нужно срочно сворачивать этот разговор и отправлять дамочку восвояси. Отбросив скомканную салфетку, он поспешно встрял:
— Что? А вы-то почему извиняетесь?
— А, мой друг интроверт, он не очень любит общаться…
— Ну, даже если он интроверт, телефон-то у него есть. Дайте свой номер, — женщина протянула свой телефон. Это была не просьба, а скорее приказ. Сразу было видно: ей никогда ни в чём не отказывали.
«…С такой-то внешностью, неудивительно».
— У него нет телефона, — ответил за него Джингён.
«Да уж. Я поначалу тоже думал, что это бред, но оказалось, что это правда».
— Лучше бы просто прямо отказали. Как же это бесит.
— Простите, — тихо извинился Джингён.
— Эй, я с вами вообще разговаривала? Чего вы постоянно влезаете?
Извинения Джингёна подавились в горле и оборвались на полуслове.
Сонха поднялся со своего места. Из-за невероятно длинных ног и широких плеч, выпрямившись в полный рост, он вдруг оказался в несколько раз крупнее и внушительнее, чем казался сидя. Давящая аура хищника тут же заполнила тесное пространство кафе. Женщина подавилась воздухом, на секунду опешила и испуганно задрала голову, глядя на нависшую над ней скалу.
Сердце Джингёна ухнуло куда-то вниз. Стараясь сохранить спокойствие, он ответил:
Джингён прекрасно знал, что в этом жесте не было ни капли надменности или желания оскорбить. Для Сонхи чужие запахи, особенно этот резкий цитрусовый шлейф, были не просто неприятны — они причиняли физическую боль. Как-то раз он обмолвился, что едкий парфюм для него сродни удару по лицу. Учитывая дикую звериную кровь, текущую в жилах, это было вполне логично. Проблема заключалась лишь в том, что окружающие об этом не знали и догадаться, разумеется, не могли.
— Что?! Да что вы себе позволяете?! — лицо оскорбленной красавицы мгновенно пошло некрасивыми красными пятнами гнева.
— Нет-нет, послушайте, дело совершенно не в вас… — попытался сгладить углы Джингён, но чужая ярость опередила его слова.
Женщина резко вскочила, схватив стакан с кофе.
«Нет, это же не айс-американо!»
Не успел Джингён издать и звука, как полная порция свежесваренного кофе широкой дугой взмыла в воздух. Джингён сработал на чистых инстинктах и рванул вперед, всем телом закрывая Сонху. Что бы сейчас ни произошло, он просто не имел права допустить, чтобы на этого непредсказуемого хищника попала хоть капля влаги.
Почувствовав, как по бедру растекается обжигающий жар, Джингён подавил стон.
— Что случилось? Почему она так поступила? Может, полицию вызвать? — вокруг начали перешёптываться люди.
— Всё в порядке. Ничего страшного, — поспешил уладить ситуацию Джингён.
В голове всплыли слова секретаря Кана: если он устроит ещё один инцидент, его просто закопают.
«Только не полиция. Ни за что на свете».
— Вы как? Нигде не намокли? — он лихорадочно осмотрел одежду Сонхи.
И в этот момент их глаза встретились. Обычно светлые, радужки Сонхи затопила непроницаемая тьма расширенных зрачков. Он с пугающим спокойствием сверлил взглядом застывшую женщину. Джингён кожей почувствовал, как воздух вокруг них сгустился. Пусть у этого парня и не было точки кипения, прямо сейчас он превратился в бомбу с сорванной чекой.
— Нельзя, — выдохнул Джингён и мертвой хваткой вцепился в запястье Сонхи, заметив, как его напряженные пальцы уже обхватили край столешницы. Одно движение — и этот массивный стол разлетится в щепки, погребая под собой виновницу.
— Отпусти, — коротко бросил Сонха.
Из груди Сонхи вырвался короткий смешок, острый кадык медленно дернулся. Джингён в отчаянии сжал его руку еще сильнее и выпалил:
— …Если вы сейчас разозлитесь, я больше не буду с вами заниматься!
Было стыдно прибегать к таким угрозам, но другого выхода он не видел.
— Не буду! Честно, ни за что на свете!
Улыбка тут же исчезла с лица Сонхи. В эту же секунду к ним подлетел бледный сотрудник кафе, на ходу протягивая Джингёну смоченное ледяной водой полотенце.
— Всё хорошо, — спокойно ответил он.
Сонха же медленно повернулся к женщине. До той, видимо, наконец дошел весь масштаб ее безумной выходки, и теперь она стояла, белая как мел, мелко дрожа.
— Я понимаю, вы случайно пролили. Сами-то не пострадали?
Женщина пожевала губами, едва слышно пискнула «нет» и, похватав свои вещи, пулей вылетела из кафе. Как только дверь за ней закрылась, Сонха опустил на Джингёна тяжелый взгляд. Тот вымученно улыбнулся, прижимая холодное полотенце к ноге, и жалко предложил:
— Тебе часто говорят, что ты придурок?
— Ну, лох, идиот, всё в таком духе.
Стоя в туалете и расстёгивая пуговицы на рубашке с пятнами от кофе, Джингён лишь бессильно посмеивался.
«Я, конечно, не ждал благодарностей, но получить вместо этого «придурка, лоха и идиота» за то, что принял на себя удар горячим кофе…»
— Какого чёрта ты подставился под этот кофе? Совсем идиот? — снова начал отчитывать его Сонха, прислонившись к двери снаружи.
«И правда, с чего бы это? Зачем я вообще вылез со своими уличными занятиями?»
Мысленно ворча, Джингён снял рубашку. Через верх двери в кабинку перелетела белая футболка — охранники, дежурившие неподалёку, оперативно доставили сменную одежду.
Джингён натянул на себя новую футболку, на которой ещё виднелись ровные складки.
— Точно не будешь подавать в суд? — уже в третий раз спросил Сонха.
Он предлагал узнать имя женщины, её регистрационный номер, адрес, нанять адвоката и засудить её, если Джингён только пожелает.
— Всё в порядке. Кажется, она просто в сердцах не рассчитала.
Судя по тому, как нелепо и криво полетел стакан — женщина плеснула кофе не прицельно в лицо Сонхе, а куда-то наугад, — это была лишь спонтанная вспышка уязвленного эго. По её насмерть перепуганному лицу Джингён понял, что до нее только секунду спустя дошло, что напиток был горячим.
— Наверное, вы и мандарины с апельсинами не едите.
Джингён попытался разрядить обстановку шуткой, но из-за двери донеслось лишь ледяное молчание.
— И всё же впредь вам не стоит говорить такие вещи.
«Господи, неужели мне придется разжевывать ему даже такие базовые правила поведения в обществе?» — мысленно взвыл он. Джингён обреченно вздохнул, щелкнул пряжкой ремня и потянул вниз пропитанную липкой жидкостью ткань.
Но стоило ему попытаться стянуть брюки, как прилипшая к ожогу ткань отодралась от тела, и по бедру резанула острая боль.
— Угх… — Джингён невольно зашипел сквозь стиснутые зубы.
Опустив взгляд, он наконец увидел обширное багровое пятно. Кофе, ударивший по касательной, впитался в штанину и обварил кожу.
Джингён прижимал к ноге холодное влажное полотенце, которое ему всучил работник, пока они ждали, когда курьер принесет чистую одежду. И только сейчас, обнажив ногу, он смог в полной мере оценить ущерб.
«Это будет адски болеть еще пару дней», — с тоской подумал он, разглядывая пунцовую кожу.
От неожиданного, резкого удара ладонью по пластиковой двери кабинки Джингён всем телом вздрогнул.
— А, нет, просто немного пощипывает. Ничего страшного, правда. Помажу заживляющей мазью, и через пару дней всё пройдет…
«К утру точно вздуются здоровенные волдыри», — мысленно добавил он, морщась и аккуратно стягивая насквозь пропитанные кофе брюки.
— Какого чёрта ты подставился? Мне-то плевать, даже если бы я пострадал.
Услышав этот абсурд, Джингён издал короткий смешок.
— То, что ваши раны мгновенно затягиваются, ещё не значит, что вы не чувствуете боли, — продолжил Джингён, стягивая белые кроссовки, залитые коричневыми пятнами. — Больно было бы в любом случае — что мне, что вам. К тому же, случись что непредвиденное…
От одной мысли о том, что посреди переполненного кафе вдруг появится огромная чёрная пантера, по спине Джингёна пробежал холодок. В наше время, когда любое видео мгновенно разлетается по соцсетям, никакие деньги семьи Мок не смогли бы замять подобный инцидент.
— От такого количества воды я не превращусь. Ты же знаешь.
«Нужно, чтобы вода окатила с ног до головы», — так он говорил. И Джингён это прекрасно помнил.
— Всякое бывает. Да и я всё-таки ваш преподаватель. Уж лучше пусть пострадает учитель, чем ученик. Ха-ха.
Сопроводив слова неловким смешком, Джингён перекинул мокрые, насквозь пропитанные кофе брюки прямо через верхнюю кромку дверцы. Он протянул руку, ожидая, что ему тут же вложат в ладонь сменную одежду — так же быстро, как пару минут назад передали чистую футболку.
— Эту дверь открой, — Сонха снова нетерпеливо ударил ладонью по пластику.
Джингён судорожно вцепился в задвижку. Похоже, этот огромный, абсолютно не социализированный чёрный кот совершенно не понимал, насколько двусмысленно и нелепо будут выглядеть двое взрослых парней, запертых в тесной кабинке общественного туалета.
— Если вам нужно что-то сказать, давайте просто поговорим снаружи…
Дверь кабинки содрогнулась от мощного удара. Металлическая задвижка с хрустом отлетела. Она что, из фольги была сделана? От неожиданности Джингён так и застыл на месте.
Вместо ответа Сонха бесцеремонно шагнул вперед, грубо вталкивая остолбеневшего Джингёна в глубину тесной кабинки. Протиснувшись следом, он невозмутимо захлопнул за собой покалеченную дверь. Широкие плечи и подавляющая аура мгновенно сожрали всё свободное пространство, вытеснив из легких Джингёна остатки кислорода.
— З-зачем? Почему так внезапно…
— Куда попал кофе? Я спрашиваю, на какую ногу?
Тяжёлый взгляд Сонхи медленно опустился вниз. Только в этот момент до Джингёна дошло, что он стоит без брюк, сверкая голыми ногами в одном нижнем белье.
— Ах! — запаниковав, Джингён попытался оттянуть край футболки пониже, чтобы хоть как-то прикрыть свою наготу, но ткани катастрофически не хватало.
— И что ты делаешь? — Сонха посмотрел на него сверху вниз взглядом, в котором читалось отчётливое: «Ты больной?».
— Нет, погодите! Зачем вы вообще вломились… Выйдите! Если кто-то увидит, нас неправильно поймут! — Джингён упёрся ладонью в грудь Сонхи, пытаясь оттолкнуть его. Но тот стоял как каменная стена — ни на миллиметр не сдвинулся.
— Какая разница? Я-то мужчин не люблю.
— Зато я люб… Просто выйдите отсюда немедленно!
— Правая? — проигнорировав его панику, Сонха протянул руку и крепко обхватил голое бедро Джингёна.
— А-а-ак! — Джингён шарахнулся назад, испугавшись в несколько раз сильнее, чем минуту назад.
— Оставьте в покое! Пусть будут!
«В конце концов, у меня есть хотя бы базовое человеческое право на собственные волдыри!»
— Эй, — тихо, но с нажимом позвал Сонха.
Джингёну до одури хотелось расплакаться.
У него и так уже накопилась целая гора тайн, связанных с этим парнем, и добавлять в эту копилку ещё одну он категорически не желал.
— Секретарю Кану тоже ни слова.
— Тем более не буду! — Джингён отчаянно замотал головой.
Именно секретарь Кан всегда приносил стопки контрактов и решал все проблемы. Если Сонха просит скрыть что-то даже от него, значит, грядёт нечто абсолютно невыносимое.
Внезапно Сонха опустился на одно колено прямо на грязный кафельный пол туалета. Жесткой хваткой удерживая Джингёна за бедро, он рывком потянул его на себя, заставляя перекинуть обожженную ногу через свое бедро.
Поза оказалась донельзя откровенной: слишком уязвимой, выставляющей напоказ всё, что раньше надежно скрывала длинная футболка. Кровь тут же бросилась Джингёну в лицо, а перед глазами предательски поплыло. В уголках глаз скопились слёзы невыносимого стыда. Но по-настоящему зарыдать ему захотелось лишь секунду спустя.
Сонха склонился и прижался губами к покрасневшей, пульсирующей от ожога коже на бедре. От шока Джингён пошатнулся, едва не завалившись на спину, но чужая рука мгновенно обвилась вокруг его талии. Пальцы Сонхи впились в ткань, фиксируя на месте с пугающей надежностью.
Сонха медленно поднял голову. Его взгляд завораживал — в радужках словно распускались хищные золотые цветы. Джингён вздрогнул, чувствуя, как этот сверкающий взгляд вонзается ему прямо в сердце острым золотым осколком. Задыхаясь, он судорожно вцепился в волосы парня, пытаясь оттолкнуть его от себя, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. Наблюдая, как репетитор беспомощно трепещет в его руках, Сонха тихо усмехнулся. Вибрация этого смешка горячей волной отдалась в обнаженной коже бедра.
Джингён всегда хотел прожить долгую, ничем не примечательную жизнь. Без великих амбиций, без потрясений — просто тихое и мирное существование. Больше всего на свете он боялся стать причиной горя для родителей, так что ранняя смерть совершенно точно не входила в его планы.
Желание провалиться сквозь землю стало почти физически невыносимым. Когда нос парня, который явно наслаждался его беспомощностью, скользнул по внутренней стороне бедра, Джингён едва не шагнул за грань, откуда не возвращаются.
— Нельзя! Что вы вообще творите?! — с трудом выскребая остатки ускользающего рассудка, выдохнул он.
Его пальцы сильнее впились в макушку Сонхи, но густые, удивительно мягкие пряди лишь бесполезно скользили сквозь подрагивающие фаланги.
— Ты же сам сказал, что лучше пусть пострадает учитель, чем ученик.
Каждое слово сопровождалось горячим выдохом, опаляющим тонкую чувствительную кожу. От этого влажного, интимного тепла мурашки прошили тело Джингёна от кончиков пальцев ног до самой макушки. Он судорожно сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.
— Но, как по мне, было бы куда лучше, если бы пострадал я.
— Поэтому я решил, что так будет справедливо.
Едва договорив, Сонха чуть приоткрыл губы и медленным движением языка влажно провел по саднящему бедру.