Обесчести меня, если сможешь | Глава 123
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Услышав тихий стук в дверь, Блисс, до этого бесцельно валявшийся на кровати, вздрогнул и резко сел.
«Неужели этот придурок?» — с замиранием сердца подумал он.
Затаив дыхание, он прислушался в тайной надежде, но из-за двери донесся до боли знакомый, ласковый женский голос:
— Блисс, Блисс! Это я, Пенелопа. Ты не мог бы открыть мне дверь?
«Так это Пенелопа...» — разочарованно выдохнул Блисс, и даже его плечи тут же поникли.
И тут экономка заговорила снова:
— Открой хотя бы на минуточку. Ты же всё это время ничего не ел. Разве тебе не любопытно, что я принесла?
Блисс мысленно навострил уши. И, словно сквозь закрытую дверь почувствовав его реакцию, Пенелопа с тихим смешком продолжила:
— Я заварила черный чай из свежайших листьев, а к нему принесла просто восхитительный лимонный пирог с заварным кремом. Только взгляни… М-м-м, аромат просто невероятный!
Лимонный! Пирог! С заварным кремом!
Каждое слово было словно музыка. Во рту моментально скопилась слюна, и Блиссу пришлось торопливо вытереть губы тыльной стороной ладони. Бросив на дверь тоскливый блестящий взгляд, он перевел его на зажатый в руке энергетический батончик. На вкус он был, конечно, ничего, но питаться исключительно им изо дня в день — то еще удовольствие.
«А ведь я так хорошо держался до этого момента…»
Но пошел уже четвертый день его добровольного заточения, и силы были на исходе. На одних снеках и батончиках далеко не уедешь.
«Может, если я съем совсем чуть-чуть, ничего страшного не случится? К тому же, Пенелопа так старалась, сама приготовила десерт и пришла ко мне…»
Но на этом искушения не закончились.
— Блисс, я еще и сэндвичи захватила. Как думаешь, с ледяной газировкой они пойдут просто отлично? Наш шеф-повар добавил туда свой фирменный соус, получилось та-а-ак вкусно…
Желудок предательски и очень громко заурчал. Блисс жалобно погладил свой впавший живот и обреченно отложил энергетический батончик в сторону. Но он всё ещё сомневался, не решаясь открыть дверь. В коридоре повисла тишина, а затем Пенелопа пробормотала слабым, совершенно убитым голосом:
— Блисс, умоляю тебя. Я так волнуюсь… Места себе не нахожу от страха, вдруг ты там в обморок упал от голода. А граф… граф вообще глаз сомкнуть не может. Он безумно переживает из-за того, что ты отказываешься от еды.
Сказав это, Пенелопа вплотную прижалась ухом к двери. Она напрягла все свои чувства, ловя малейший шорох по ту сторону.
Услышав звук поворачивающегося замка, экономка вздрогнула от неожиданности и поспешно отступила на шаг. Дверь медленно приоткрылась, и в образовавшуюся щель осторожно высунулась макушка Блисса.
— Правда?.. — неуверенно пробормотал он.
«Клюнул!» — мысленно возликовала Пенелопа. Ей пришлось крепко сжать губы, чтобы сдержать победную улыбку, и нацепить на лицо маску глубокой печали.
— Ну конечно, дорогой. Поэтому, прошу, съешь хотя бы кусочек. Здесь столько лимонного крема, это просто объедение.
Она слегка приподняла поднос, и взгляд Блисса, словно примагниченный, неотрывно последовал за ним. Стоило густому кисло-сладкому аромату выпечки коснуться носа, как напряжение тут же покинуло его лицо. Блисс издал тихий счастливый вздох, но вдруг, словно опомнившись, резко распахнул глаза и, напустив на себя серьезный вид, неловко прокашлялся.
— Ну… ладно. Пожалуй, я могу съесть один кусочек.
Он распахнул дверь шире и отступил в сторону, освобождая проход:
— Заходите, Пенелопа. Правда, у меня тут не слишком уютно.
— Ох, спасибо за приглашение, Блисс. С вашего позволения, — экономка просияла широкой улыбкой и легкой походкой вошла в комнату.
Обычно обстановка в комнатах для прислуги ограничивалась лишь встроенным шкафом, кроватью и крошечным письменным столом. Но для Блисса сделали исключение, заботливо поставив изящный чайный столик и два удобных стула.
«Как же хорошо, что я распорядилась об этом заранее», — с удовлетворением подумала Пенелопа, опуская поднос на столешницу и ожидая хозяина комнаты.
Только когда Блисс опустился на стул, она взяла в руки нож и принялась нарезать пирог.
— Вот, угощайся. Чувствуешь, какой свежий аромат? Мы используем только отборные лимоны.
Пенелопа аккуратно переложила кусок на тарелочку и придвинула к Блиссу, а пока тот снимал первую пробу, налила дымящийся чай в чашку и поставила рядом.
— Как вкусно! — воскликнул Блисс, и его глаза от восторга округлились.
— Кушай на здоровье. Какое облегчение…
Она опустилась на стул напротив и, наливая чай уже себе, невозмутимо продолжила:
— Я и правда ужасно извелась, пока ты тут голодал. Признаюсь честно, если бы ты отказал мне и в этот раз, я бы вытащила тебя отсюда силой.
Блисс замер с набитым ртом и шокированно уставился на нее. Заметив его реакцию, Пенелопа ласково улыбнулась, словно успокаивая:
— Ну, это если бы тебе стало плохо. Тогда я немедленно вызвала бы врача для осмотра. Но, хвала небесам, ты выглядишь вполне здоровым, так что у меня прямо камень с души упал. Знал бы ты, сколько нервов мы с графом потратили!
— А-а… ха-ха, — нервно хохотнул Блисс, поспешно прячась за чашкой чая.
Сделав глоток, чтобы смочить пересохшее горло, он опустил глаза и осторожно спросил:
— А граф… он правда обо мне беспокоился?
На этот полный сомнений вопрос Пенелопа ответила намеренно громко, с явным преувеличением:
— Еще бы-ы-ы! Я же говорю, он совсем сон потерял. Только о тебе, Блисс, и думает!
— Но ведь граф в принципе не может спать один.
Попадание было как нельзя точным.
— Ну, это, конечно, да… — Пенелопа слегка пошла на попятную, но тут же сменила тактику, наклонившись ближе к столу. — Однако в этот раз всё иначе! Он не спит не из-за своей обычной бессонницы. Я бы сказала, он не может уснуть из-за тяжких дум.
— Тяжких дум? Из-за того, что я не ем? — нахмурился Блисс.
В ответ Пенелопа театрально, с надрывом вздохнула, подперла щеку рукой и грустно склонила голову набок.
— Ну разумеется. К тому же ты заперся в своей комнате и носа отсюда не кажешь! Разве тут не сойдешь с ума от волнения?
Блисс промолчал. Лишь отломил вилкой небольшой кусочек пирога и отправил его в рот. Пенелопа с затаенным напряжением наблюдала, как он медленно жует, явно погруженный в глубокие раздумья. Наконец, сглотнув выпечку и запив её чаем, Блисс тихо произнес:
— С чего бы ему так переживать, если я ему даже не нравлюсь? Мог бы просто игнорировать меня, и всё.
«Наверняка всё дело в том, что я — Миллер», — горько подумал Блисс. — «Этот придурок возится со мной только из-за папы. Будь иначе — с какой стати ему беспокоиться о том, к кому он ничего не чувствует? Он просто боится, что папа придет в ярость. Точно! В этом всё дело!»
Придя к такому логичному, на его взгляд, выводу, Блисс с уверенностью посмотрел на Пенелопу — и опешил. Экономка взирала на него с нескрываемым умилением.
— А вот это как сказать, — многозначительно протянула она, видя чужую растерянность. — Блисс, граф совершенно точно испытывает к тебе чувства. Просто он, в силу своего характера, сам этого еще не осознал.
— Что-то не верится, — Блисс недоверчиво скривил губы и обиженно насупился.
Пенелопа лишь звонко рассмеялась, отмахнувшись от его сомнений:
— Ах, мужчины! Порой они так отчаянно цепляются за свою глупую гордость, что в упор не видят собственных истинных чувств. Наш граф — яркий представитель этой породы упрямцев, вот и всё.
Раньше Блисс поверил бы каждому слову Пенелопы, не раздумывая ни секунды. Но теперь-то он знал правду: Пенелопа вовсе не его «родственная душа», готовая поддержать в любую минуту, а преданная служанка, которая действует исключительно по указке Кассиана.
— Не переживай, всему свое время.
Пенелопа с наслаждением отпила чай и плавно опустила фарфоровую чашку на блюдце.
— Кстати, — внезапно проговорила она, чуть приподняв голову. На её губах играла вежливая, но донельзя любопытная улыбка. — А что за человек этот ваш… жених?
От такого резкого перехода Блисс поперхнулся и едва не задохнулся.
Он судорожно закашлялся и схватился за чашку с чаем, пытаясь протолкнуть застрявший в горле кусок. Пенелопа всполошилась:
— О боже, Блисс! Ты в порядке?!
— Да… Вс-сё… кха! В порядке, — задыхаясь и краснея, выдавил из себя Блисс.
Экономка смотрела на него сочувствующим взглядом.
— Это всё потому, что твой желудок отвык от еды за эти дни. Кушай медленнее, не торопись. Если захочешь, я принесу еще, еды на кухне полно.
— О, нет-нет… с-спасибо, я уже наелся, — торопливо пролепетал Блисс, откладывая вилку в сторону.
Он с ужасом осознал, что умял уже половину огромного куска. Да, в животе стало приятно и тепло, но от этого факта все его четырехдневные мучения показались какой-то жалкой насмешкой над самим собой.
«А ведь я собирался держаться до тех пор, пока этот придурок не соизволит прийти лично!»
Блисс тяжело вздохнул, ругая себя за ничтожную силу воли. Но сейчас у него была проблема посерьезнее съеденного пирога: Пенелопа всё ещё сидела напротив, ожидая ответа на свой провокационный вопрос. Не имея путей к отступлению, Блисс начал тянуть время.
— М-мой… жених? — нервно сглотнув, переспросил он.
— Да-да, именно он, — Пенелопа энергично закивала. — Из какой он семьи? Чем занимается? Какой у него характер?
Засыпав его вопросами, она подалась вперед и вкрадчиво добавила самый главный: