Обесчести меня, если сможешь | Глава 38
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Как ты можешь быть так уверен?
В ответ на этот слегка насмешливый тон Кои произнёс с непривычной для него самоуверенностью:
— Доминантные омеги способны распознавать своих. Если бы это было не так, то как бы я, не имея физической возможности уловить запах феромонов Блисса, смог первым понять, что с ним происходит?
И Кои был абсолютно прав. Доминантные омеги действительно могли безошибочно узнавать друг друга. Даже в тех случаях, когда их феромоны полностью скрыты.
Считается, что доминантные омеги выделяют в несколько раз больше феромонов, чем обычные. Эта особенность позволяет им по своему желанию подавлять собственный запах, из-за чего стандартные тесты на определение вторичного пола чаще всего ошибочно классифицируют их как бет. Именно поэтому выявить такого омегу невероятно сложно. Большинство людей за всю свою жизнь так ни разу и не встречают их, а если и сталкиваются, то проходят мимо, ни о чём не подозревая.
Находясь на самой вершине пирамиды иерархии, доминантные омеги способны с пугающей лёгкостью подчинять себе даже доминантных альф. Говоря проще, они могут буквально обрушить на альфу шквал своих феромонов, искусственно спровоцировав у того гон, который впоследствии приводит к потере памяти.
Кроме того, они могут использовать лишь крошечную долю своих феромонов, чтобы незаметно расположить к себе собеседника и вызвать у него симпатию. Однако Кои к этому методу никогда не прибегал. Эшли категорически запретил ему использовать свои феромоны на ком бы то ни было, кроме него самого.
Кои по праву можно было назвать «любовью всей жизни Эшли Миллера». У них родилось аж шестеро детей, но, чёрт возьми, то, что все они оказались точными копиями самого Эшли, стало для него величайшей трагедией. И ладно бы только внешность — их природа тоже оказалась абсолютно идентичной, все они выросли доминантными альфами. Всякий раз, натыкаясь взглядом на их фиолетовые глаза, Эшли всерьёз задавался вопросом, за какие такие грехи Господь ниспослал ему это суровое испытание.
Эшли смотрел на безмятежно спящего в его объятиях Блисса, и в его душе разгоралась надежда.
«Младший — другой. Он похож на Кои, и, возможно, его природа тоже… Характер у него, конечно, слегка буйный, но это всяко лучше, чем быть таким же мягкотелым и безропотным, как Кои».
— Нужно будет отвезти его в центр и сделать анализы, — произнёс Эшли. Он старался говорить рассудительно и сдержанно, но не смог до конца скрыть проскользнувшее в голосе предвкушение.
Глядя на то, как фиолетовые глаза Эшли сияют ярче обычного, и как он не может оторвать восторженного взгляда от Блисса, Кои не сдержал тихой улыбки.
— Тесты всё равно покажут бету, Эш.
Эшли ответил так, словно давно всё просчитал, ничуть не задетый этим лёгким замечанием.
— Если тесты покажут бету, это лишь подтвердит, что его природа такая же, как у тебя. Правда ведь, Блисс? Быть таким же, как папочка — это ведь здорово, да?
Эшли с широкой улыбкой прижался лбом ко лбу Блисса и легонько покачал головой. Он обращался с мальчиком так бережно, словно держал в руках самую хрупкую драгоценность в мире. Наблюдать за этим было удивительно, но в то же время у Кои это вызывало горькую усмешку.
«Неужели он и правда настолько счастлив?»
У них шестеро детей, но Кои впервые видел Эшли в таком восторге. Он прекрасно знал, насколько сильно муж ненавидит свою собственную природу. И, к сожалению, Кои также понимал, что именно по этой причине Эшли не испытывает особой теплоты к старшим детям, унаследовавшим его генотип…
«То, кем оказался Блисс, может многое изменить в нашей семье», — эта мысль наполнила Кои радостью. К тому же, он не мог отрицать, что впервые в жизни его сердце так трепетно замирало от осознания: у него появился ребёнок с точно такой же природой, как у него самого.
Но кое-что всё же необходимо было прояснить.
— Эш, ты в порядке? Нет ощущения, что сейчас начнётся приступ?
Кои не мог не волноваться, ведь малейший запах чужого омеги — любого, кроме него самого — неизбежно вызывал у Эшли жесточайшее физическое отторжение.
«Может, раз Блисс — наш ребёнок, то всё обойдётся?..»
Это была лишь слабая, наивная надежда, и она, увы, не оправдалась. Заметив испарину на висках Эшли, Кои коротко вздохнул и забрал у него ребёнка.
Эшли снова протянул руки, всем своим видом показывая, что хочет забрать сына обратно.
— Послушай, если бы у меня начинался приступ, я бы не стоял сейчас перед тобой так спокойно. Ты же сам знаешь.
— Ты можешь просто терпеть из последних сил…
— Я же сказал, что это не так.
На этот упрямый ответ Кои лишь покачал головой:
— Но тебе ведь всё равно нехорошо, верно? Не ври, ты совсем бледный.
На это Эшли ответить не смог и лишь отвел взгляд.
«Я так и знал», — подумал Кои, но решил не заострять на этом внимание и тактично сменил тему.
— Запах, кажется, стал слабее. Наверное, проявление скоро закончится. Бедный мой мальчик, как же ему, должно быть, было тяжело. Он ведь ещё совсем малыш.
— Когда он проснётся, нужно будет приготовить всю его любимую еду, — произнёс Эшли, осторожно поглаживая Блисса по щеке.
Обычно они строго ограничивали количество сладостей, но сегодня — совершенно исключительный случай. Одно только представление о том, как обрадуется Блисс, перемазав всё лицо крошками, заставило Кои невольно улыбнуться. Он нежно поцеловал сына в лоб.
В этот момент раздался лёгкий стук в дверь, и в комнату заглянул секретарь с докладом:
— Мистер Миллер, всё готово. Отправляемся прямо сейчас?
Эшли привычным движением забрал Блисса из рук Кои, прижал к себе и широким шагом направился к выходу. Кои последовал за ним, а секретарь аккуратно прикрыл за ними дверь.
В комнате не осталось никого. Лишь в воздухе всё ещё витал едва уловимый, сладковатый аромат феромонов Блисса.
Сквозь пелену сна доносились какие-то голоса. Блисс нахмурился и слабо пошевелился.
Тело казалось странным. Мягким, как сахарная вата. Или, может быть, как мокрый ком ваты? Оно было одновременно тяжёлым и невесомым. Блисс никогда раньше не испытывал ничего подобного; это сбивало с толку, но в то же время приносило какое-то странное удовольствие.
Заметив, как свернувшийся уютным клубком на руках у Эшли мальчик жалобно застонал, Кои подался ближе.
Блисс прислушался к мерному успокаивающему стуку чужого сердца под ухом, а затем попытался разлепить глаза. Сил хватило лишь на то, чтобы едва приподнять тяжелые веки, сквозь которые пробился тусклый свет автомобильного салона.
— Всё в порядке, Блисс. Не заставляй себя открывать глаза, если не хочется, — мягко продолжил Кои. — Мы едем домой. Можешь поспать ещё.
«…Папочка», — с заминкой узнал его Блисс. И только секундой позже до него дошло, что на руках его держит папа.
Он очнулся в машине, которая мчалась в сторону аэропорта, но почти сразу же снова провалился в сон. В затуманенном сознании начали обрывками всплывать воспоминания.
Как только этот холодный, равнодушный голос зазвучал в голове, между бровей Блисса пролегла глубокая морщинка. Кои, наблюдая за тем, как мальчик хмурится и с остервенением сосёт большой палец, удивлённо склонил голову.
— Что с ним? Ему снится кошмар?
Услышав это, Эшли опустил взгляд на съёжившегося в его объятиях Блисса и молча похлопал его по спине. Словно говоря: «Всё хорошо, спи дальше». Но в угасающем сознании мальчика уже эхом отдавался другой голос.
«Да что там ладить с тупым сопляком? Раз плюнуть».
Где-то глубоко в груди вдруг неприятно заныло. Блисс всё так же хмурился, продолжая восстанавливать в памяти обрывки фраз.
«Но зато близнецы: один — сумасшедший идиот, а вторая — извращенка. Тот, что актёр, получил прозвище «Бешеный пёс»...»
Даже сквозь сонливую одурь в душе Блисса начала подниматься глухая злость.
«А я ведь так тебе верил! В лицо притворялся таким добреньким, а за спиной распускал такие гнусные слухи».
«Он из семьи Миллер, тут ничего не поделаешь. Приходится терпеть».
«Так вот оно что. Всё это только потому, что я — Миллер».
От обиды и бессилия из горла Блисса то и дело вырывались жалобные стоны. Кои и Эшли переглянулись с недоумением, но решили, что мальчику просто снятся беспокойные сны из-за процесса проявления, и продолжили молча за ним наблюдать.
«Мерзавец. Чтоб ты облысел! Я тебе яйца откручу!» — Мысли Блисса продолжали нестись вскачь. — «Ты мне изменил! Да как ты вообще посмел?! Урод, проклятый урод. Если мы женимся, ты не имеешь права так поступать! Ты же сам обещал на мне жениться. Я тебе устрою, вот увидишь, я тебе такое устрою».
«Надо будет отдать его Стейси. Она обожает избивать людей до слёз».
«Я выбью из тебя всю эту дурь. Ты у меня на коленях ползать будешь, умоляя о пощаде. Как ты посмел мне лгать?! Бесстыжий кусок дерьма. Мошенник. Лжец».