Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Секрет Розы» (1 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Ивон лихорадочно носился по квартире, переворачивая всё вверх дном в поисках шарфа.
«И почему нужные вещи всегда испаряются именно тогда, когда ты безбожно опаздываешь?» — с раздражением подумал он, хмуря тёмные брови. В его берлоге царил вечный хаос, но это был хаос упорядоченный. Ивон знал свою систему наизусть и обычно мог с закрытыми глазами выудить любую мелочь из этого бардака.
Но сегодня, как назло, всё шло наперекосяк. Перерыв горы вещей, Ивон наконец-то выудил заветный кусок ткани из-под книжного стеллажа. Он уже вскинул руки, чтобы повязать его на шею, но внезапно остановился. Шарф покрывал густый слой серой пыли — пары взмахов тут явно было недостаточно.
Ивон тяжело вздохнул и с досадой швырнул бесполезную вещь в корзину для белья. Придётся идти так. В ту же секунду карман пальто завибрировал — ожил мобильный телефон. Ну конечно, классика жанра. Ивон торопливо вытащил аппарат. На экране светилось короткое текстовое сообщение:
Отправителем значился отец. Ивон лишь протяжно выдохнул, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.
Михаил, его биологический отец, покинул синдикат Ломоносовых совсем недавно. Его внезапное заявление об уходе на покой произвело эффект разорвавшейся бомбы, всколыхнув не только криминальный мир, но и высшие политические круги. Однако на все посыпавшиеся вопросы он отвечал прямо: остаток своих дней он намерен посвятить сыну.
Ивон до сих пор не знал, как к этому относиться. В груди теснился сложный, противоречивый комок чувств: робкая радость тесно переплеталась с тяжёлым, давящим бременем ответственности. Как вообще называется это состояние? Но взгляд, которым Михаил смотрел на него тогда, был настолько пронзительным и искренним, что Ивону не оставалось ничего другого, кроме как присоединиться к общим аплодисментам.
И всё бы ничего, если бы не последствия. Для человека, чья жизнь расписана по минутам, необходимость выделять время на кого-то ещё — задача не из лёгких. Катастрофа же заключалась в том, что таких людей в жизни Ивона теперь было двое.
После недавнего инцидента Михаил был вынужден ненадолго вернуться к делам синдиката. Но как только ситуация стабилизировалась и к власти вернулся Владимир, старший Ломоносов вновь переквалифицировался в мирного пенсионера. И, разумеется, тут же возобновил свои настойчивые попытки наладить контакт с сыном.
Схватив первые попавшиеся под руку вещи, Ивон пулей вылетел из квартиры. Он стремительно сбежал по лестнице вниз — и тут же наткнулся на одного из виновников своей головной боли.
Цезарь стоял у подъезда, лениво прислонившись к стене. На его лице играла лёгкая, притягательная полуулыбка. Ивон затормозил, ответив ему откровенно неловкой и натянутой усмешкой.
Время близилось к полудню. Приехать вот так, без предупреждения… Случилось что-то срочное? В груди шевельнулась тревога, но стрелки часов неумолимо подгоняли в спину. Ивон нервно оглянулся по сторонам, испепеляя взглядом пустую улицу, пока Цезарь неспешно продолжал:
— Как ты? Мы виделись в прошлом месяце, и с тех пор от тебя ни слуху ни духу…
Он явно собирался развить тему, но у Ивона катастрофически не было времени на долгие разговоры.
— Прости, я сейчас дико спешу. Давай поболтаем в другой раз!
Ивон попытался проскользнуть мимо, но стальная хватка внезапно сомкнулась на его предплечье. Уже набравший скорость, он по инерции дёрнулся вперёд и резко затормозил, вынужденно оборачиваясь к мужчине.
— У тебя есть сегодня время? — голос Цезаря прозвучал неожиданно поспешно. — Нам нужно серьёзно поговорить.
В ледяных серо-стальных глазах Цезарь читалось странное, нетипичное для него воодушевление. Ивон растерянно моргнул, сбитый с толку этой эмоцией, но ответил на автомате:
— Извини. Я уже договорился о встрече с отцом.
Идеальное лицо Цезаря тут же исказилось. Ивон, по правде говоря, прекрасно понимал причину такой реакции. После повторного ухода Михаила на покой почти всё своё скудное свободное время Ивон отдавал отцу, задвигая главу синдиката Сергеевых на задний план.
— И почему ты так часто с ним видишься? — предсказуемо взорвался тот недовольным голосом.
Ивон вынужден был признать, Цезарь имел полное право злиться. Их свидания срывались одно за другим, а теперь его ещё и буквально отшили на пороге собственного дома. К тому же, Цезарь никогда не скрывал своей жгучей неприязни к Михаилу. Воплощение жестокости, выросшее в криминальном мире, он попросту не понимал, как функционируют нормальные отношения между отцом и сыном.
Однако на этом претензии не закончились.
— Кто для тебя важнее, Михаил или я?
От столь нелепого вопроса у Ивона буквально отвисла челюсть.
«Что за детский сад, в самом деле? Он серьёзно сейчас это спрашивает?» — ошарашенно подумал он, часто моргая. Но взгляд серо-стальных глаз оставался убийственно серьёзным.
— У тебя на уме всегда только работа, работа и ещё раз работа! — не унимался Цезарь, сильнее сжимая чужую руку. — А те крохи времени, что остаются, ты спускаешь на Михаила. Когда, чёрт возьми, наступит моя очередь? Мне что, номерок вытянуть и сидеть в зале ожидания?!
Последняя фраза прозвучала резко — ярость явно рвалась наружу. Ивон прекрасно осознавал свою вину, но прямо сейчас эта сцена вызывала лишь глухое раздражение.
— Я ничего не могу с этим поделать. Давай обсудим всё позже, а сегодня мне нужно…
— Нет. Это должно случиться сегодня.
Ивон попытался вырвать руку, но Цезарь дёрнул его на себя.
От мощной ауры властности по спине Ивона пробежал холодок. Отказать в такой момент было физически невозможно. К тому же, уколы совести делали своё дело, Ивон действительно в последнее время задвигал Цезаря в самый дальний угол своей жизни из-за работы и семейных дел. Поэтому он обречённо вздохнул и коротко кивнул.
Только получив молчаливое согласие, Цезарь разжал железную хватку. Сорвавшись с места, Ивон отбежал на пару шагов и обернулся. Мужчина всё так же стоял у подъезда — только теперь довольно улыбался и плавно махал ему рукой вслед. Вся его фигура буквально кричала о том, как сильно он предвкушает сегодняшний вечер. Глядя на эту картину, Ивон почувствовал, как к вине примешивается свинцовая усталость.
Михаил обитал в одиночестве, занимая роскошную квартиру в старинном, полном антикварного пафоса доме в центре города. Денег у бывшего босса мафии было в избытке, а вот с друзьями дела обстояли куда хуже. Зато теперь, получив возможность проводить время с сыном, по которому он тосковал всю свою жизнь, Михаил наконец-то почувствовал вкус к жизни.
Они условились встретиться в тихом кафе. Старший Ломоносов сидел за столиком, буквально сгорая от нетерпения. При каждом звоне колокольчика на входной двери он рефлекторно вскидывал голову, напряжённо вглядываясь в вошедшего, а затем, с трудом скрывая разочарование, делал очередной глоток давно остывшего чая. Так повторилось несколько раз, пока в дверном проёме наконец не показалось знакомое лицо.
— Здравствуй, Ивон, — тепло произнёс Михаил.
Каждый раз при виде сына он был не в силах скрыть переполнявшую радость. Мужчина порывисто шагнул навстречу и крепко сжал Ивона в объятиях. Для всего остального мира Михаил Ломоносов оставался пугающе жестоким, ледяным монстром, но рядом с сыном этот лёд таял, обнажая отцовскую любовь.
Ивон криво усмехнулся, неловко, но ободряюще похлопал отца по спине и отстранился. Они опустились в кресла друг напротив друга. Лицо Михаила светилось от неприкрытого счастья.
— Ну, как ты? Всё в порядке? Ничего не стряслось за это время?
Они виделись всего три дня назад, но в голосе Михаила звучало абсолютно искреннее беспокойство. Ивон постарался ответить максимально уважительно:
— Да, всё отлично. А как поживаете… вы?
Возвращая вопрос, Ивон запнулся, сделав короткую паузу. Слово «отец» всё ещё застревало поперёк горла, отказываясь слетать с губ. Михаил, обладая звериным чутьём, прекрасно уловил эту заминку, но тактично сделал вид, что ничего не заметил.
— Вчера заезжал Владимир, — как ни в чём не бывало произнёс он.
Это имя было Ивону отлично знакомо. Преемник Михаила, нынешний босс синдиката Ломоносовых. Исключительно молодой, но дьявольски талантливый лидер. В криминальных кругах о нём ходили легенды — говорили, что он абсолютный хладнокровный ублюдок, в венах которого вместо крови течёт жидкий азот.
«Хотя недавно этот самый ублюдок умудрился вляпаться в совершенно абсурдную историю, из-за которой загремел в больницу с тяжелейшими травмами».
Владимир был дьявольски хитёр и проницателен, этого у него не отнять. Каким он был в делах синдиката, Ивон не знал, но когда вопрос касался лично Михаила, этот ледяной босс, казалось, напрочь терял остатки здравого смысла и хладнокровия.
Впрочем, нет худа без добра — после того самого инцидента Владимир хотя бы перестал мотать Ивону нервы своими бредовыми выходками. Вспомнив о молодом боссе, Ивон спросил скорее из вежливости, чем из реального интереса:
— Случилось что-то серьёзное? Его ведь уже давно выписали из клиники?
Михаил медленно покачал головой.
— Ничего особенного не стряслось, просто заглянул поздороваться, — продолжил он, не сводя с Ивона глаз. — Он принёс торт. У тебя есть сейчас время? Как насчёт того, чтобы поехать ко мне и выпить чаю с тортом?
Внешне Михаил держался непринуждённо, но скрыть трепетную дрожь предвкушения в голосе так и не смог.
Ивону вдруг вспомнился один давний подарок от отца — красный свитер с надписью «Сын». В тот день, когда они встретились, на самом Михаиле был точно такой же красный свитер, только с надписью «Отец». От этого воспоминания на душе стало немного теплее.
Особых причин для отказа не находилось, да и время позволяло, поэтому Ивон согласился поехать в роскошную квартиру отца. Они сидели за столом, ели торт, и Ивон, расслабившись, вполуха слушал неспешные рассказы Михаила о его повседневной жизни.
Идиллию разрушил звук входящего сообщения. Ивон достал телефон. На экране горело одно-единственное слово от Цезаря:
Ивон обречённо вздохнул и в несколько укусов доел оставшийся кусок торта.
— Мне, пожалуй, пора возвращаться.
Когда Ивон отодвинул пустую тарелку и начал подниматься из-за стола, Михаил, как раз увлечённо рассказывавший о своей недавней шахматной партии со Львом, осекся от неожиданности.
— Как, уже уходишь? — вскинулся он. — Ты ведь даже чай не допил!
В голосе отца смешались растерянность и горькое разочарование; он подался вперёд, словно пытаясь удержать сына хотя бы взглядом. Ивон почувствовал себя крайне паршиво.
— Прошу прощения. У меня важная встреча, — виновато произнёс он.
— Разве вы не можете встретиться в другой раз? Раз уж пришёл, мог бы задержаться ещё ненадолго…
Михаил, чья жизнь тоже когда-то была расписана по секундам, теперь цеплялся за каждую минуту, проведённую с сыном. Чувство вины захлестнуло Ивона с головой. Он не выдержал, протянул руку и крепко сжал ладонь отца.
— Мы скоро снова увидимся. Обещаю.
Плечи Михаила тяжело поникли, а на лице отразилась глубокая печаль. Впрочем, оправлялся от ударов он так же быстро, как и расстраивался.
— Раз по работе, тут уж ничего не поделаешь. Я понимаю, — он заставил себя улыбнуться и по-отечески похлопал Ивона по плечу. — Обязательно увидимся в ближайшее время.
Ответив отцу виноватой, но искренней улыбкой, Ивон покинул квартиру.
Едва оказавшись на улице, он сорвался на бег, мчась к остановке трамвая так, будто от этого зависела его жизнь.
«И на что я вообще сейчас похож?» — мысленно застонал он.
Еле успев запрыгнуть в уже закрывающиеся двери вагона, Ивон привалился спиной к холодной стене и шумно выдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.