Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Розы и поцелуй» (15 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Под сводами ледовой арены повисла гнетущая тишина. В пробирающем до костей холоде катка друг напротив друга застыли две группировки. Никто не спешил нарушать молчание, обмениваясь лишь тяжелыми, враждебными взглядами.
Первым тишину разрезал голос Владимира:
— Не думал, что ты примешь вызов. Видимо, ты весьма уверен в себе.
Цезарь, не дрогнув ни единым мускулом на непроницаемом лице, парировал:
— В хоккей играют все. По крайней мере, каждый русский.
— Популярность у него и правда бешеная, — Владимир ловко ушел от прямого ответа.
Внутри у него всё закипало от раздражения. Говорят, этот ублюдок с пеленок получал самое элитное образование, и, видимо, спорт не стал исключением. Этот аристократ, наверное, даже представить себе не может, каково жить в тех условиях, в которых вырос Владимир.
Цезарь, всё с тем же холодным выражением лица, бросил насмешливую фразу:
— И всё же, решать вопросы через хоккейный матч... Не слишком ли это «правильно»?
Владимир небрежно повел плечом.
— Тот парень — гражданский. Значит, и методы должны быть гражданскими. К тому же, ты ведь тоже не горишь желанием развязывать бессмысленную войну, верно?
Цезарь демонстративно обвел взглядом пустые трибуны.
— Честная борьба и умение достойно принять поражение — это ведь и есть спортивный дух, разве нет?
На слова Владимира Цезарь не ответил ничего. Отговорка звучала откровенно притянутой за уши, но другого выхода не было. Это было лучшее решение, которое смог придумать Владимир. И то, что Цезарь внезапно согласился на эти условия, стало для него настоящим шоком.
Это был первый раз, когда Владимир и Цезарь столкнулись вот так — практически один на один. До этого дня их общение сводилось к паре брошенных на ходу враждебных фраз, после чего они всегда расходились как в море корабли.
Идею сыграть с этим человеком в хоккей на самом деле подал Лев.
Его главным аргументом было то, что начинать полномасштабную войну ни в коем случае нельзя. Владимир, разумеется, был с этим полностью согласен. Если вспыхнет настоящая война, непременно пострадают мирные жители. И никто даже не пытался оспаривать тот факт, что безопасность Михаила стояла на самом приоритетном месте.
Бездумная пальба и развязывание кровавой бойни были слишком большим риском и для их стороны. Этот человек напротив, казалось, мог в любой момент хладнокровно спустить курок, даже глазом не моргнув, но у Владимира ситуация была иной. Раз уж Михаил вернулся к жизни обычного гражданского, Владимир хотел оградить его даже от малейшего намека на опасность. Ведь вся жизнь Владимира, без остатка, принадлежала одному лишь Михаилу.
«И как же мне убедить этого монстра?» — ломал голову Владимир еще недавно.
Но вопреки всем опасениям, Цезарь принял предложение безо всяких причин и условий. И вот теперь он стоял здесь, на холодном льду, притащив с собой лишь горстку людей. На его высокомерном лице так и читалось: «Чтобы раздавить вас, мне хватит и себя одного».
Внезапно в памяти Владимира всплыло лицо Ивона. Мужчина, который был неуловимо похож на Михаила, и одновременно с этим — совсем на него не походил. Владимир прекрасно отдавал себе отчет, что, хоть это и его плоть и кровь, Ивон — совершенно чужой им человек. Но странное дело, стоило ему подумать о Ивоне, как перед глазами невольно вставал образ Михаила.
Глядя, как Цезарь самолично открывает коробку и извлекает оттуда содержимое, Ивон лишь равнодушно хмыкнул про себя. Это были стринги телесного цвета, почти сливающиеся с оттенком кожи Ивона.
Не изменившись в лице, Ивон отрезал:
— А ходить без белья, значит, нормально?
— Это было всего один раз. И вообще, уж лучше ходить голым, чем напялить на себя это.
Ивон демонстративно подцепил одним пальцем тонюсенький лоскуток ткани, брошенный на кровать, и категорично покачал головой.
Он специально покрутил в воздухе эту жалкую ниточку, всем своим видом показывая: «Ты издеваешься?» Цезарь лишь горько усмехнулся. Наклонившись, он мягко поцеловал Ивона в губы.
— Не трогай, больно, — на этот раз Ивон оттолкнул его всерьез.
На самом деле, он проспал так долго не только из-за дикой усталости, но и из-за боли. Пока он спал, она немного отступала, но стоило проснуться — и всё тело снова ломило так, будто его жестоко избили палками.
«Хотя, в каком-то смысле, так оно и есть», — мрачно подумал Ивон.
Цезарь, нахмурившись, опустил потяжелевший взгляд на его пах. Большая рука бесцеремонно легла на бедра Ивона, властно раздвигая их. От этого внезапного движения Ивон рефлекторно втянул воздух сквозь зубы.
И тут Цезарь вдруг остановился.
«Неужели там всё так сильно распухло?» — успел испугаться Ивон, но мужчина выдал совершенно неожиданную фразу:
— Еще бы. Ты же залил в меня всё до краев и просто свалил, — огрызнулся Ивон.
— Верно. — Цезарь задумчиво потер подбородок и вдруг пробормотал глубоким голосом: — Как думаешь, ты залетел?
Забыв о ноющих мышцах, Ивон вскинул ногу и со всей силы отпихнул Цезаря ступней прямо в лицо. Но тот лишь хрипло рассмеялся, перехватывая его лодыжку.
— С таким-то количеством... не удивлюсь, если и правда забеременел.
Звучало как полный бред, но в его интонации почему-то скользнуло вполне искреннее сожаление. Ивон язвительно парировал:
— С таким-то количеством, если уж на то пошло, у тебя вообще больше вставать не должно!
Услышав это, Цезарь неожиданно громко расхохотался — редкое для него явление.
— Хочешь проверить? Посмотрим, что случится раньше, у меня перестанет вставать или ты всё-таки забеременеешь.
— П-подожди, стой, стой! Я же сегодня вообще ничего не ел...!!
Лицо Ивона смертельно побледнело. Он отчаянно закричал, пытаясь вырваться, но Цезарь, всё так же посмеиваясь, неторопливо и тяжело навалился на него сверху. Привычным движением он потянулся вниз, но вдруг остановился.
Ивон невольно выдохнул с огромным облегчением. Однако Цезарь с досадой пробормотал:
— А ведь было так мягко... Придется сначала разработать.
Ивон попытался его остановить, но Цезарь лишь обольстительно улыбнулся. От этой улыбки Ивон пришел в неподдельный ужас.
Большие пальцы Цезаря безжалостно коснулись покрасневшей, стянутой от засохшего семени дырочки.
Ивон до скрипа стиснул зубы, проглатывая рвущиеся наружу стоны.
— Понял, — бархатно шепнул Цезарь, накрывая его губы поцелуем. — Буду нежным.
Цезарь плавно, но неумолимо вошел в него на всю длину. Глубокий стон, сорвавшийся с собственных губ — это было последнее, что запомнил Ивон перед тем, как его сознание снова поплыло.
— У меня слабое здоровье, — Заявил Ивон с непроницаемым выражением лица.
Цезарь, аккуратно разрезав стейк на мелкие кусочки, наколол один на вилку и поднес к его губам.
Ивон послушно принял еду с вилки и, тяжело ворочая языком, продолжил:
— Поэтому, если ты будешь так жестко меня трахать, у нас будут проблемы. Я уже понял, что ты чертовски неутомим. Но я — нет. Так что подстраивайся под мой темп.
Выдав эту тираду, Ивон принялся усердно пережевывать мясо. Честно говоря, даже просто жевать было испытанием — челюсти сводило от тотального физического истощения. Цезарь ласково заправил прилипшую прядь волос ему за ухо и мягко поцеловал в висок.
— Не думал, что ты окажешься настолько хрупким.
Ивону безумно захотелось воткнуть эту самую вилку прямо ему в рот, но он сдержался. Банально не хватило бы на это ни капли энергии. Он решил засунуть свою гордость куда подальше. Сейчас главное — просто выжить.
Цезарь, не отрывая взгляда от Ивона, усердно пережевывающего мясо, вдруг положил широкую ладонь ему на живот.
— Я же сказал, дети от такого не появляются, — резко бросил Ивон.
Цезарь лишь горько усмехнулся.
Ивон промолчал, просто накалывая следующий кусок и отправляя его в рот. А Цезарь тем временем ни на секунду не оставлял его в покое: целовал обнаженное плечо, поглаживал живот, легонько прикусывал кожу на шее, оставляя красные метки — он постоянно трогал его, словно заявляя свои права.
— Владимир в больнице? — голос Ивона невольно дрогнул, прозвучав резче, чем он ожидал.
На другом конце провода раздался тяжелый вздох Льва:
— Да. Похоже, они с Сергеевым сыграли в какую-то абсурдную игру. От него буквально мокрого места не осталось, он едва не умер...
Ивон растерянно моргнул. Что за бред? Лев сообщил, что Владимир попал в реанимацию и только под утро с превеликим трудом пришел в себя. Из-за этого Михаилу пришлось временно вернуться к делам и взять управление организацией на себя.
— Господину Ломоносову, видимо, тяжело об этом говорить, поэтому я решил связаться с вами лично. Ситуация действительно безвыходная...
— А, да. Всё в порядке, — ответил Ивон. — Но как он умудрился настолько сильно пострадать?
— Ребята, которые там были, говорят, что Сергеев внезапно слетел с катушек и начал просто избивать его хоккейной клюшкой. Никто не знает, о чем они говорили перед этим... Но так как всё произошло в рамках перемирия, ни одна из сторон не понесет за это ответственности.
Услышав звук открывающейся двери, Ивон повернул голову. На пороге стоял Цезарь, поэтому пришлось поспешно сворачивать разговор.
— Да, я свяжусь с вами позже. Всего доброго.
Коротко попрощавшись, он сбросил вызов. Цезарь, как обычно одетый в безупречный костюм, возвышался перед ним. Ивон сделал вид, что ничего не произошло.
Он попытался встать, но мир вдруг качнулся. Ноги предательски подкосились. Если бы Цезарь молниеносно не выбросил руку вперед, перехватывая его за талию, Ивон точно встретился бы лицом с полом. Намеренно избегая взгляда мужчины, он упрямо выпрямил спину.
«Сейчас ведь опять начнет смотреть с этим своим показным сочувствием и нести какую-нибудь чушь».
Этот вопрос Ивон задал уже находясь в роскошном салоне седана Цезаря. Мужчина невозмутимо прикурил сигару и выпустил первый сизый клуб дыма.
Ивон озадаченно захлопал глазами. Какой к черту спорт? Тем более такой, где кровь и жестокость — обычное дело.
Ивон бросил на Цезаря тяжелый, проницательный взгляд. Тот встретил его легкой полуулыбкой, словно приглашая: «Ну, давай, спрашивай».
— Тебе обязательно было избивать Владимира до такого состояния? Говорят, он в реанимации лежал. Только сегодня очнулся.
«Ты ведь не убить его пытался, верно?..» — подумал он, но вслух не сказал.
Однако Цезарь ответил так, будто без труда прочитал эти мысли:
— Забивать человека до смерти — это варварство. Если уж убивать, то из пистолета, — он плавно выдохнул длинную струю дыма и добавил: — Так что не забивай себе голову. Иначе мне действительно захочется прикончить этого ублюдка.
— Ты же убиваешь любого, когда тебе вздумается, нет? — язвительно хмыкнул Ивон. — В меня ты вон тоже стрелял.
— Потому что ты пытался сбежать.
Ивон потерял дар речи от такой наглости. Цезарь многозначительно опустил потяжелевший взгляд туда, где под одеждой прятался шрам от пулевого ранения.
«Да я вообще не об этом», — мысленно огрызнулся Ивон. Но внезапно его одолело другое любопытство.
— Значит, если я попрошу, ты убьешь кого угодно?
— Тебя, — без малейших колебаний выпалил Ивон.
Ивон скептически свел брови, всем своим видом показывая: «Так я и знал», что заставило Цезаря тихо рассмеяться.
— Если ты убьешь меня, возможно, тебе и будет весело, но мне — точно нет. Назови другое имя. Кого угодно.
И Ивон вбросил первое, что пришло на ум:
В ту же секунду Цезарь достал телефон. Ивон даже моргнуть не успел, как тот ледяным тоном произнес в трубку:
— Юрий, поезжай и убей Дмитрия. Прямо сейчас.
— Нет, стой! Я просто ляпнул! — в панике выкрикнул Ивон.
Цезарь вопросительно покосился на него, словно уточняя: «Ты уверен?». Ивон отчаянно закивал. Цезарь так же небрежно бросил в трубку:
И на этом всё. Ивон в полном ошеломлении покачал головой, не веря в происходящий абсурд. Цезарь сбросил вызов и спокойно заметил:
— Дмитрий всё равно скоро сдохнет.
Ивон резко обернулся. Сквозь сизую пелену сигарного дыма на губах Цезаря играла едва уловимая, жестокая улыбка.
— Сразу после того, как умрет Леонид.
Ивон тут же понял, что стоит за этими словами. И Цезарь тоже всё прекрасно знал. Но оба предпочли промолчать. Ивон судорожно начал вспоминать, на какое именно число он назначил ту самую встречу.
Плавно и бесшумно рассекая улицы, седан неумолимо приближался к дому Ивона. Когда впереди наконец показались знакомые очертания здания, Ивон нарушил тишину:
Цезарь перевел на него короткий взгляд. Ивон, наконец-то собравшись с духом, посмотрел мужчине прямо в глаза.
— Я договорился о встрече. С ним.
Цезарь чуть заметно нахмурился, словно спрашивая глазами: «О ком ты?». Ивон невозмутимо пояснил:
— О Леониде. Том самом снайпере.
Взгляд Цезаря потяжелел. Ивон, не отводя глаз, твердо продолжил:
— На случай, если ты не сможешь его найти или убить, я хочу предложить ему сделку. Но для этого мне нужно твое согласие.
— Предлагай. Что угодно, — тут же отозвался Цезарь.
«Интересно, он будет так же улыбаться, когда услышит, в чем суть?» — подумал Ивон, внутренне поражаясь этой пугающей покладистости.
И действительно, выслушав условия Ивона, Цезарь удивленно моргнул. Но его последующая реакция оказалась совершенно непредсказуемой.
Цезарь вдруг откинул голову и расхохотался. Ивон никогда прежде не видел, чтобы этот жестокий человек смеялся так раскатисто и от души. Поэтому мог лишь смотреть на него с полнейшим недоумением.
Тем временем седан плавно сбавлял ход. Когда машина наконец остановилась, Цезарь тоже перестал смеяться, давая свое согласие кивком. На его губах все еще играла широкая, довольная улыбка. Когда Ивон уже взялся за ручку дверцы, Цезарь бархатно произнес:
— Насколько же невыносимо скучной была бы моя жизнь, если бы в ней не было тебя.
Ивон обернулся. Цезарь смотрел на него мягким, расслабленным взглядом, в котором не было ни капли привычного холода.
Ответив так же небрежно, он поспешно выскочил из машины. В хорошем смысле или в плохом, но его жизнь стала такой безумно динамичной именно благодаря этому человеку. И отрицать это было бессмысленно.
Вскоре седан плавно отъехал. Ивон, не оглядываясь, быстро поднялся в свою квартиру. И только оказавшись в полном одиночестве, плотно закрыв за собой дверь, он вдруг с запозданием осознал, что его щеки невыносимо горят.
«Сергеев против Ломоносова: точка в конфликте будет поставлена на хоккейном льду!»
Прочитав пафосный заголовок утренней газеты, Ивон лишь скептически хмыкнул. Знали бы журналисты настоящую подоплеку, никто бы не написал подобный бред. Ведь на деле всё это было не более чем жалкой любовной разборкой.
— Бандиты проклятые, совсем уже с жиру бесятся, — проворчала сидящая неподалеку бабушка, и Ивон коротко поддакнул ей: — И не говорите.
«Относятся к человеку как к какому-то трофею,» — внутренне фыркнул он и с демонстративным громким шелестом перелистнул страницу. Уж лучше читать про грызню политиков, это куда забавнее.
До этого момента хоккейный матч казался лишь их внутренней, локальной разборкой. Настоящей проблемой стал исход этой игры.
На следующее утро тишину спальни разорвал резкий телефонный звонок. Ивон, едва продрав глаза, ответил хриплым спросонья голосом:
Услышав голос отца, Ивон мгновенно проснулся. Он рефлекторно бросил взгляд на часы. Только шесть утра. Что могло случиться в такую рань? Пока он, почесывая затылок, растерянно озирался, отец заговорил — точнее, закричал, чеканя слова злым тоном:
— Слушай меня внимательно, Ивон! Только не он! Царь — ни за что в жизни, только через мой труп!
Ивон, еще не до конца придя в себя, попытался было успокоить Михаила, но тот не дал ему вставить ни слова.
— Этот ублюдок едва не прикончил Владимира! Ты бы видел, в каком он состоянии! Уж лучше бы он в него просто выстрелил, чем превращать в такое кровавое месиво! Он зверь, он дьявол! Воплощение сатаны! Как можно вообще связываться с этим нелюдем...?!
Пока в трубке неконтролируемым потоком лились яростные проклятия, сознание Ивона постепенно уплывало куда-то вдаль. Впрочем, сейчас ему ничего не оставалось, кроме как молча слушать. Пропуская крики отца мимо ушей, Ивон рассеянно уставился на настенный календарь.
И вдруг его глаза широко распахнулись. Сегодня. Тот самый день.
Когда Леонид прибыл в кафе, Ивон уже сидел за столиком и ждал его.
Заметить его от входа не составило никакого труда — этот мужчина слишком сильно выделялся из толпы. Направляясь к нему легким, шагом, Леонид поймал себя на невольном восхищении. Наверное, это единственный человек в мире, на ком такой дешевый костюм сидит с иголочки.
«Лицо в моем вкусе, характер тоже огонь, а фигура вообще потрясающая. Да еще и мозги на месте. Убивать такого красавца... даже жаль,» — мысленно цокнул языком он. Но тут же философски одернул себя, вспомнив суть своей работы: «В конце концов, Чон Ивон же не единственный привлекательный мужчина на планете, верно?»
— Добрый день, — поздоровался Леонид.
Ивон слегка приподнялся, и мужчины обменялись коротким рукопожатием. Опустившись на стул напротив, Леонид вновь внимательно изучил лицо своей жертвы.
— Признаться, ваше внезапное письмо меня удивило.
В ответ на легкую, профессиональную улыбку киллера Ивон сохранил абсолютную невозмутимость.
— У меня появилось срочное дело. Насколько я знаю, все заказы вы принимаете по электронной почте.
— Верно, — усмехнулся Леонид, и в его глазах блеснул лукавый огонек. — Но вынужден вас огорчить. Я не принимаю заказы из серии «убейте моего заказчика» или «я заплачу больше, если вы отмените контракт». В моем деле репутация — превыше всего.
— Разумеется. Это другой заказ.
Леонид выжидающе замолчал, мол, ну и какой же? Выдержав небольшую паузу, Ивон заговорил:
— Помните, что вы мне обещали в прошлый раз? Вы сказали, что я могу связаться с вами в любое время и в любом месте. Сказали, что убьете для меня кого угодно.
— Было такое, — подтвердил Леонид. — Так кого же вы хотите убрать в качестве своего последнего желания?
Когда Ивон произнес имя, глаза Леонида округлились от шока, а в следующую секунду киллер разразился громким хохотом.
— Вы уверены, что это... сойдет вам с рук? — переспросил Леонид, слегка приподняв бровь.
— Разумеется. Объект сам дал свое согласие.
Издав короткий смешок, Леонид хитро прищурился.
— Кажется, этот человек и впрямь без ума от вас. Раз уж позволил заказать самого себя.
Ивон не стал ни подтверждать, ни отрицать, плавно переводя тему в деловое русло:
— У любого заказа есть свои условия. Мое таково: я хочу лично увидеть результат вашей работы.
Ивон медленно кивнул. Леонид откинулся на спинку стула с таким видом, будто речь шла о сущих пустяках.
В этом заказе не было ни единого пункта, который нарушал бы профессиональный кодекс снайпера. Ивон не пытался выведать имя своего первоначального заказчика и не просил Леонида причинить тому вред. Однако и Ивон, и Леонид прекрасно понимали главное: благодаря этой изящной многоходовке Ивон теперь в абсолютной безопасности.
Эпилог
Дмитрий шагал по коридору, тяжело и загнанно дыша. Ярость застилала ему глаза красной пеленой.
«Никогда бы не подумал, что он выкинет такой трюк. Блядь... Я же знал, что у этого адвокатишки котелок варит как надо! Должен был предвидеть, что он вывернется!»
«Но главная проблема — этот ебаный снайпер. Решил поиграть со мной? Решил наебать меня таким способом? Вы оба умоетесь кровью».
Дмитрий с грохотом распахнул массивные двери спальни. Цезарь как раз переодевался, невозмутимо позволяя дворецкому прислуживать себе. Скользнув равнодушным взглядом мимо слуги, застегивающего запонки на его манжетах, Цезарь холодно процедил:
— Кажется, я не раз говорил тебе стучать, прежде чем врываться.
— Да к черту стук! В тебя стреляли!
Дмитрий подлетел к нему, словно ошпаренный, лихорадочно осматривая высокую фигуру брата со всех сторон. К счастью, пуля действительно лишь задела его по касательной, как и доложили — на бледной щеке Цезаря краснела лишь тонкая царапина. Но даже этой жалкой ссадины было достаточно, чтобы привести Дмитрия в исступление.
«Как они посмели оставить след на этом идеальном лице?! И кто?! Какой-то мусор, а не я!»
— Кто это был? — сквозь зубы прорычал Дмитрий. — Ты ведь знаешь, да? Имя! Прямо сейчас! Я подниму людей, я сотру его в порошок! По косточкам разберу ублюдка! Я собственными руками...!!
Цезарь, не моргнув и глазом, спокойным жестом оборвал его истерику:
— Такое случается постоянно. Не нужно поднимать столько шума из-за царапины.
Дмитрий прекрасно знал, кто нажал на курок, и знал, кто отдал приказ. Но раз Цезарь молчал, сам он тоже не мог признаться. Если Цезарь спросит: «Откуда ты знаешь, что это Ивон и Леонид?», что он ему ответит?
«Знаешь, братец, я тут нанял киллера, чтобы прикончить твою подстилку Чон Ивона, а этот сукин сын взял и перекупил того же киллера, чтобы тот шлепнул тебя. Хе-хе, сорян!»?
Разве он мог выдать нечто подобное?
От осознания собственной беспомощности внутренности Дмитрия скрутило узлом. Он в отчаянии растрепал свои волосы, едва не вырывая их с корнями.
«Как заставить его произнести это имя вслух? Он же знает. Он точно всё знает! Специально молчит, чтобы свести меня с ума!» «Это всё из-за этого проклятого адвоката...» — Дмитрий со скрежетом стиснул зубы, мысленно осыпая Ивона самыми страшными проклятиями.
Дмитрий, в уме призывавший все кары небесные на голову врага, резко вскинул взгляд, услышав низкий голос Цезаря. Тот даже не смотрел на него, поправляя воротник перед зеркалом.
— Забудь об этом киллере. Просто проигнорируй.
От этих неожиданных слов Дмитрий застыл, словно громом пораженный. Цезарь окинул свое отражение в ростовом зеркале последним оценивающим взглядом, безупречно поправил галстук и, наконец, повернулся к нему.
— Я ведь могу на тебя рассчитывать... мой дорогой кузен?
В ту же секунду лицо Дмитрия залила густая краска. Глаза фанатично заблестели, и он выкрикнул с такой пылкостью, которой позавидовал бы любой сектант:
— Разумеется! Оставь это мне! Моя кровь, мой брат, мой Царь!
«Я убью их! Порву на куски и Леонида, и Чон Ивона! Посмели заказать Царя и нажать на курок?! Посмели поцарапать его божественное лицо?!»
Развернувшись на каблуках, Дмитрий пулей вылетел из комнаты, горя желанием рвать и метать. Проводив взглядом его скрывшуюся за дверью спину, Цезарь небрежно махнул рукой, отсылая дворецкого. Оставшись в полной тишине, он неторопливо достал телефон.
— ...Да, это я. Всё прошло в точности так, как ты и предсказывал. Да, он только что вылетел отсюда как ошпаренный.
Цезарь слегка поморщился, потирая переносицу, и раздраженно добавил:
— Но что это было? Зачем мне было произносить эти сопливые фразочки? Я, конечно, сказал всё как договаривались, но...
Он брезгливо передернул плечами, словно у него даже на голосовых связках выступила гусиная кожа от отвращения. На другом конце провода раздался спокойный голос Ивона:
— Какая разница, если результат превзошел ожидания? Не понимаешь смысла — ну и ладно, суть вообще не в этом.
— Суть в том, что этот придурок Дмитрий теперь окончательно от тебя потек и будет носиться ради тебя с удвоенным рвением, расчищая дорогу, — усмехнувшись, добавил Ивон и уже собирался сбросить вызов.
Но Цезарь успел перехватить инициативу за долю секунды до гудков:
— Начались показы «Травиаты». Сходим?
Цезарь назвал дату. В трубке послышался шорох перелистываемых страниц ежедневника, а затем сухой ответ Ивона:
— Не выйдет. Я в этот день встречаюсь с отцом.
Наступила тяжелая пауза. А затем Цезарь подозрительным тоном медленно протянул:
— Ты... ведь и вправду не спишь с Михаилом, да?
Раздались резкие короткие гудки. Ивон безжалостно бросил трубку. И после этого еще очень, очень долго принципиально не отвечал на звонки Цезаря.