Дай мне клевер | Глава 174
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Не суша, а судно. И без того призрачные шансы на побег таяли на глазах. Ситуация казалась беспросветной. Однако просто лежать и покорно ждать участи жертвенного агнца было не в его правилах. Приняв решение, Ённок мысленно отсчитал несколько секунд, выдерживая паузу, а затем заставил свои веки чуть заметно дрогнуть. Стоило ему издать тихий, болезненный стон, как Ём Чхонрюль тут же отреагировал:
Еще с тех пор, как Ённок очнулся, он чувствовал в воздухе едкий, першащий в горле запах, но только сейчас понял: старик курил что-то вроде травяной самокрутки. Когда тот приблизился, вонь стала просто тошнотворной, забиваясь в легкие.
Схватившись за голову, Ённок глухо застонал, старательно изображая дезориентацию. Впрочем, сильно притворяться не пришлось — виски и впрямь раскалывались от пульсирующей боли. С трудом разлепив веки, он сфокусировал мутный взгляд на Ём Чхонрюле. Изображая крайнюю степень шока от личности похитителя, Ённок округлил глаза и пробормотал так, словно не верил собственным органам чувств:
Со времени той злополучной встречи кружка по вязанию это был первый раз, когда он столкнулся с «Ли Сонмёном». Ённок мастерски разыграл полное непонимание ситуации, на что Ём Чхонрюль нацепил на себя маску нарочито добродушного дядюшки.
— Ох, ну что ты, не вскакивай так резко. Голова, должно быть, побаливает? Это побочный эффект от препаратов.
Лицо Ённока напряглось. Сыграть испуг было совсем нетрудно — он и без того находился на пределе. Быстро, словно затравленный зверек, оглядевшись по сторонам, он прикусил внутреннюю сторону губы. Как он и опасался, ни Мун Гону, ни Чхве Хвана поблизости не было.
— Именно так. Я — Ём Чхонрюль.
В очередной раз изображать искреннее изумление оказалось той еще задачкой, но Ённок выложился на все сто. Инстинктивно подавшись назад и натянув путы, он спросил дрожащим от страха голосом:
— Что… что вы собираетесь со мной делать? В-вы ведь не убьете меня?
— Убью юного И Ённока? Ну что ты, нет-нет. Я не настолько скверный человек.
Это бесстыдное заявление вырвалось изо рта чудовища в человеческом обличье, которое не только бесчисленное количество раз пыталось убить собственного сына, но и хладнокровно погубило десятки других жизней. Ём Чхонрюль еще раз глубоко затянулся и медленно выпустил в воздух струйку едкого дыма.
— Скажи-ка мне, у тебя ведь накопилось много претензий к Хвамёнджа?
— …Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Неужели совсем не понимаешь?
Ём Чхонрюль повернулся к нему спиной. На какую-то долю секунды Ённоку до зуда в костяшках захотелось броситься вперед и с размаху проломить старику затылок, но он быстро подавил этот импульс. Тело было крепко связано, так что шансы на успех стремились к нулю, да и судно, скорее всего, кишело боевиками секты.
Обернувшись, Ём Чхонрюль протянул Ённоку какую-то вещь.
Это был его старый дневник. Тот самый, который прокуратура конфисковала во время обыска квартиры.
Только теперь кусочки мозаики окончательно сошлись. Каким незаконным путем эта тетрадь попала в лапы главы культа — оставалось только гадать. Но главное заключалось в другом: подобно самому Ённоку в период амнезии, Ём Чхонрюль прочитал эти записи и сделал совершенно неверные выводы.
— Впрочем, не все Хвамёнджа живут душа в душу, не так ли?
За этой приторно-ласковой улыбкой и участливым тоном скрывалось нечто настолько гнусное и мрачное, что у Ённока похолодело внутри.
— Судя по всему, они обходились с тобой весьма скверно. Должно быть, тебе пришлось несладко всё это время. Ты ведь и так рос совсем один, без поддержки семьи. А эти Хвамёнджа были к тебе столь жестоки… И вот теперь ты оказался втянут в такое опасное дело.
Говорить о «таком опасном деле», будучи его непосредственным организатором, и при этом разыгрывать искреннее сочувствие? Этот старик виртуозно умел заговаривать зубы — истинный лидер секты во всей своей красе. Опустив взгляд, Ённок заставил свои плечи поникнуть, всем видом показывая, что слова попали точно в цель и глубоко его задели.
— Давай поступим так. Мои дела касаются исключительно моего сына, к тебе же я не питаю абсолютно никакой вражды. В связи с этим… как насчет небольшой сделки? Если ты выполнишь одну-единственную мою просьбу, я дарую тебе полную свободу.
— Сущая мелочь. Совершенно крохотное, пустяковое одолжение.
Ённок раскусил суть этого «пустякового одолжения» еще до того, как старик успел договорить.
— Между отцом и сыном возникло досадное недопонимание. Я лишь хочу поговорить по душам, но мой мальчик упорно избегает встреч со мной.
«Недопонимание? Да ты, блядь, издеваешься!» — Ённок мысленно обрушил на голову старика весь свой арсенал ругательств.
— Я верну тебя домой, Ённок, в целости и сохранности. А ты взамен просто передашь моему сыну небольшой подарок… в знак моего раскаяния.
Всё точно так, как он и предполагал. Лицо Ённока рефлекторно исказилось от омерзения, которое он даже не попытался скрыть.
— Вы ведь просто хотите причинить ему вред.
Скрыть отвращение было попросту невозможно. Чувствуя, как взгляд Ём Чхонрюля сканирует каждую черточку его лица, Ённок решил больше не сдерживаться и изобразил откровенный гнев.
— Что за бред вы несете? — огрызнулся он. — Какими бы отвратительными ни были наши отношения, он всё равно мой Истинный! Вы просите меня собственными руками перерезать себе горло?!
В логике Ённока зияла огромная дыра. В отличие от обычных Истинных, у него было целых три партнера. А значит, даже в случае смерти Ём Чхонхо у него оставались еще две «страховки для жизни». Сердце Ённока тревожно сжалось в ожидании, купится ли старик на эту дешевую уловку или раскусит его? Но реакция Чхонрюля оказалась совершенно неожиданной.
Лицо Ём Чхонрюля мгновенно посуровело, а в глазах блеснул фанатичный огонек.
— Не «Истинный», а Хвамёнджа. Хва-мён-джа, — чеканя каждый слог, произнес он. — Корейцам подобает использовать исконные слова, а не тащить в рот всякий мусор. Разве я не прав? Мы — существа иного порядка, не чета обычным людям. И потому обязаны с особым трепетом относиться к терминологии.
Даже в такой момент этот безумец с упрямством фанатика придирался к словам. В его взгляде читалась искренняя вера в то, что носители Меток стоят на ступень выше остального человечества. И если он действительно в это верил, то ситуация обретала просто абсурдный уровень лицемерия.
Ведь сам Ём Чхонрюль Меткой не обладал.
Следуя его же собственной извращенной логике, он должен был безропотно уступить власть истинному «Хвамёнджа» — своему сыну Ём Чхонхо. На деле же этот человек был всего лишь обезумевшим от власти стариком, вцепившимся в свое кресло мертвой хваткой.
Пока Ённок молчал, переваривая услышанное, губы Чхонрюля вновь растянулись в благостной улыбке.
— Так вот, что ты скажешь насчет того, чтобы избавиться от Хвамён?
Глаза Ённока округлились от изумления. Перед мысленным взором тут же всплыло лицо человека, который уже пытался удалить Метку, но потерпел сокрушительное фиаско.
— Будем откровенны, разве это справедливо? Из-за смерти какого-то ублюдка ты тоже отправишься на тот свет. Вот я и предлагаю удалить ее. Раз и навсегда.
Ённок нахмурился. Он слишком хорошо помнил, какими жуткими побочными эффектами обернулась для Мун Гону попытка стереть связь. Состояние его тогда было критическим.
— Даже я знаю, что избавиться от Метки невозможно, — с усмешкой фыркнул Ённок, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову.
— Ошибаешься. Наша Церковь изучает природу Хвамён с незапамятных времен. В этой области мы не имеем равных. Да, технология пока на стадии клинических испытаний, но она гарантированно уничтожает связь.
Даже Мун Гону — выдающийся гений корпорации Genexa, использующий самые передовые технологии, — не смог создать идеальный препарат. И после этого Ём Чхонрюль смеет утверждать, что у него есть рабочий метод? У человека, который даже искусственно создать Метку так и не сумел? Инстинкты вопили, что старик нагло лжет. И Ённок решил не скрывать своего скептицизма.
— И с какой стати я должен вам верить? — он вызывающе вскинул подбородок. — Вы похитили меня, связали, а теперь заливаете про чудо-излечение?
— Можешь не верить, — снисходительно пожал плечами Чхонрюль. — Но ведь отсутствие доверия не мешает взаимовыгодному сотрудничеству, верно? Подумай сам, зачем тебе и дальше терпеть людей, которые вызывают лишь отвращение, и жить в постоянном стрессе?
Услышь Ённок эти слова пару месяцев назад, возможно, он бы и заколебался.
— ...Мы не настолько уж друг друга ненавидим, — пробормотал он, старательно отводя взгляд, словно пытаясь оправдаться.
— Да неужели? А вот до меня доходили совсем иные слухи. Говорят, на одном аукционе ты так разругался с моим сыном, что плеснул ему в лицо выпивкой. А этот Мун Гону и вовсе тебя похищал. Что же касается Чхве Хвана, то из-за выходок этого жеребенка неразумного тебя бросает из огня да в полымя.
Слушая эту тираду, Ённок мысленно похвалил Ём Чхонхо: тот мастерски контролировал утечки информации. Старик знал лишь верхушку айсберга, скользя по самой поверхности их отношений. Неудивительно, что он с такой слепой уверенностью поверил записям в конфискованном дневнике.
— Зато они обеспечивают мне роскошную жизнь! Ради такого можно и потерпеть! — с показной вспыльчивостью выпалил Ённок и тут же осекся, захлопнув рот и прикусив губу, словно сболтнул лишнего, раскрыв свою истинную натуру.
Сердце гулко билось о ребра. Водить за нос этого прожженного, хитрого манипулятора было до одури страшно. Клюнул ли он? Ём Чхонрюль расхохотался.
— И то верно! Денег у моего сына куры не клюют! Если тебя интересовало лишь богатство, так бы сразу и сказал.
Ённок скривился, демонстративно отвернувшись. Он упрямо молчал, всем своим видом показывая уязвленную гордость: дескать, вслух он свои низменные желания не признает, но молчаливо с ними соглашается.
— Что ж, тогда и я буду с тобой откровенен. На самом деле, стоит мне разобраться с моим нерадивым отпрыском, и мне будет абсолютно плевать, как и на что ты живешь, — Чхонрюль наконец-то сбросил маску, обнажив свои истинные мотивы.
Ённок глубоко вздохнул, словно сдаваясь. Он медленно поднял взгляд на старика и задал самый меркантильный вопрос, на который только был способен:
— И сколько вы мне заплатите, если я соглашусь помочь?
У этого спектакля жадности была веская причина. Раз уж дневник оказался в руках главы секты, значит, тот наверняка был в курсе и о целой горе люксовых вещей, которые Ённок скрупулезно скупал, чтобы обставить свой новенький сейф.
Если начистоту, разве деньги — это плохо? Денег много не бывает. Но никакие богатства мира не стоили того, чтобы пожертвовать людьми, которые стали для него настоящей семьей. Даже если Ём Чхонхо, Чхве Хван и Мун Гону завтра же обанкротятся, лишатся всего и окажутся на улице в одних лохмотьях — Ённоку и в голову не придет их бросить. Он сам станет главой семьи. Сам будет вкалывать, чтобы их прокормить.
«Но разве такое чудовище способно понять подобные чувства?»
Для Ём Чхонрюля язык алчности и предательства был куда понятнее и ближе.