Дай мне клевер | Глава 154
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Если подумать, эти трое мужчин, с которыми он не делил ни капли крови, заботились о нем куда больше, чем родной отец, желавший лишь обмануть и использовать. На сердце тяжелым осадком осела вина. Ённок ведь понимал, что на страницы дневника выплескивал только самый мрачный негатив, но все равно слепо поддался сомнениям и недоверию.
Словно прочитав эти безрадостные мысли по его лицу, Ём Чхонхо мягко улыбнулся.
— В конце концов, те двое в прошлом натворили немало ошибок по отношению к вам, Ённок, — произнес он с легкой усмешкой. — Пусть несут ответственность хотя бы так.
Ённок не сдержался и тихо фыркнул, прикрыв рот рукой.
«Значит, они и вправду здорово накосячили?»
— Хорошо. Я подумаю над этим, — уже спокойнее кивнул он.
— Необходимо тщательно проверить, какие именно цели преследует депутат Ю Ёнтэк своим внезапным появлением. Как насчет того, чтобы держаться от него подальше до выяснения всех обстоятельств?
— Да. Я и сам не горел желанием видеться с ним снова.
Даже когда их разговор завершился, Чхонхо не спешил уходить. Он с искренним участием расспрашивал, не нужны ли Ённоку сеансы у психолога, не мучает ли его бессонница или тревожность. Эта ненавязчивая теплая забота отзывалась в груди глубокой благодарностью.
В свою комнату Ённок вернулся с новенькой коробкой печенья — Чхонхо всучил её ему прямо перед уходом. Упав на мягкую кровать, он уставился в потолок, погружаясь в размышления о том, что же такое семья на самом деле. Вовсе не обязательно быть связанными кровными узами, чтобы стать близкими. В этом свете наличие сразу троих Истинных, разделяющих с ним Метку, казалось нынешнему Ённоку невероятным везением.
В тот же вечер все четверо собрались в столовой за ужином.
Чхве Хван и Мун Гону весь день места себе не находили от беспокойства. Ённок прервал их терзания, честно рассказав о внезапном звонке биологического отца и их последующей встрече. Лица мужчин, панически боявшихся, что Ённок вспомнил что-то плохое из прошлого, мгновенно просветлели. Впрочем, учитывая серьезность ситуации, они тут же нахмурились, единодушно вставая на его защиту.
— Так вот в чем дело… — Гону участливо посмотрел на него. — А я-то думал, почему ты в последнее время сам не свой. Тебе, должно быть, пришлось очень нелегко.
— Что за бесстыдный ублюдок?! — вспыхнул Хван, с силой сжав столовые приборы. — Бросил тебя на произвол судьбы, а теперь заявился как ни в чем не бывало и думает, что этого достаточно?!
Видя, как искренне утешает его Мун Гону, и как Чхве Хван яростно злится, воспринимая чужую боль как свою собственную, Ённок почувствовал, как тяжесть спадает с души. А еще он поймал себя на довольно эгоистичной и извращенной мысли. Как бы жестоко это ни звучало, но в глубине души он был рад, что каждый из них тоже страдал от дефицита семейного тепла и любви…
— А я уж испугался, что дело в другом, — выдохнул Хван, потирая грудь и не скрывая тайного облегчения.
Глядя на него, Ённок невинно склонил голову вбок и невзначай бросил:
— В чем другом? Например, в том, что ты выбросил игрушку, которую я тебе подарил? Или в том, что вы в упор игнорировали меня, когда я пытался заговорить? А может, в том, что довели меня до отката, бросив без прикосновений, пока я не рухнул в обморок? Или в том, как оставили меня одного в клубе? Или вообще похитили?
Вилка выскользнула из ослабевших пальцев Хвана и со звоном ударилась о тарелку.
Лицо Мун Гону вмиг побледнело, а сам он замер, словно каменное изваяние.
— Т-ты… ты вспомнил? — дрожащим голосом выдавил Хван, глядя на него широко распахнутыми глазами. — К тебе вернулась память?
Мун Гону резко повернул голову и впился ледяным взглядом в Ём Чхонхо. На его лице ясно читалось: «Это ты нас сдал».
Заметив это немое обвинение, Ённок тяжело вздохнул.
— У меня есть привычка вести дневник, когда я сильно стрессую, — пояснил он.
— Так Ённок… вел дневник… — севшим голосом отозвался Гону.
— И там всё это было подробно расписано.
— Всё расписано… — эхом повторил Хван, вжимаясь в спинку стула.
Наблюдая за их паникой и судорожными переглядками, Ённок больше не мог сдерживаться и звонко рассмеялся. Когда он читал эти записи, то был в ярости, но сейчас… сейчас злоба испарилась без следа. Даже тягостные мысли о родном отце вдруг показались такими мелкими и незначительными.
Ённок откашлялся и нарочито небрежным тоном произнес:
— В будущем вы ведь будете хорошо ко мне относиться? Этого вполне достаточно. То, что было в прошлом, пусть там и остается. Тем более, я все равно ничего из этого не помню.
— Еще бы! — отмер Хван, чуть ли не подпрыгнув на стуле. — Я клянусь, что буду носить тебя на руках!
Гону, растроганный таким великодушием, лишь прерывисто выдохнул и согласно закивал. Один только Ём Чхонхо, который, судя по всему, с самого начала был с Ённоком добр, сидел с расслабленной снисходительной улыбкой, попивая вино.
Остаток ужина прошел в удивительно теплой и уютной атмосфере.
После еды мысли всё еще путались, и Ённок поднялся в сад на крыше, чтобы проветрить голову. Правда, долго он там не продержался — комары оказались слишком агрессивными, — поэтому пришлось спуститься в крытую оранжерею. Он лежал на мягком диване, вдыхая аромат влажной зелени и бесцельно глядя в пространство, когда карман штанов завибрировал. Пришло новое сообщение.
[Сынок, если у тебя будет свободное время, давай встретимся еще раз и поговорим по душам, как отец с сыном. К тому же, я хотел бы лично убедиться, что генеральный директор Ём Чхонхо хорошо с тобой обращается. В конце концов, он Хвамёнджа моего сына, разве я не должен с ним познакомиться?]
Ённок с презрительной усмешкой уставился на светящийся экран. В голове пронеслась догадка: помимо управления рисками из-за незаконнорожденного ребенка, главной целью этого внезапного интереса могли быть связи Ём Чхонхо. Ённок совершенно ничего не смыслил в корпоративных играх, но даже одного взгляда на этот роскошный особняк хватало, чтобы понять, насколько огромными ресурсами и властью обладал Чхонхо.
Ённок холодно фыркнул. Не удосужившись даже напечатать ответ, он в пару касаний заблокировал номер, а затем и вовсе вышел из всех своих аккаунтов в соцсетях.
Да, всё верно. Ённоку абсолютно не нужен в жизни отец, который вышвырнул его, словно мусор. Теперь у него есть Истинные. Мужчины, которые сами сказали, что станут ему… семьёй.
Он твердо пообещал себе раз и навсегда вычеркнуть человека, называющего себя его отцом, из своих мыслей. У него и так слишком мало времени, чтобы тратить его на прошлое — лучше посвятить его своей настоящей семье.
…Но Ю Ёнтэк оказался куда более зловещей фигурой в его судьбе, чем Ённок мог себе представить.
Спустя несколько дней Ём Чхонхо подошел к комнате Ённока. Тихонько постучав, он вежливо поинтересовался:
— Ённок, у меня есть важный разговор. Найдется минутка?
По тому, как серьёзно прозвучал его голос, Ённок мгновенно напрягся. Интуиция подсказывала, что разговор предстоит тяжелый. Они уселись рядом на мягком диване. Чхонхо немного помедлил, тщательно подбирая слова, и заговорил первым. Как Ённок и опасался, предчувствия его не обманули.
— Расследуя дела депутата Ю Ёнтэка, я наткнулся на неопровержимые доказательства. Он напрямую связан с «Церковью Света Небесной Истины».
Лицо Ённока застыло, но он медленно кивнул. Эта новость не стала для него таким уж шоком. Однако то, что последовало дальше, заставило кровь застыть в жилах.
— Около двадцати лет назад Ю Ёнтэк был одним из спонсоров, поддержавших эксперименты по проявлению Меток, которые проводила секта. И…
Чхонхо замолчал, оборвав фразу. Эксперименты с Метками… те самые чудовищные опыты на людях, из-за которых они вчетвером оказались связаны воедино. Ённок сглотнул подступивший к горлу ком. Он уже знал, каким будет финал этой истории.
— В процессе он принёс в жертву собственного внебрачного ребёнка. Как доказательство своей преданности.
И хотя Ённок уже давно решил считать, что у него нет отца, эти слова ударили под дых.
До самого совершеннолетия он не раз ломал голову над тем, почему родители ни разу не попытались его найти. Как и большинство брошенных в приюте детей, он привык тешить себя мыслью, что от него просто отказались из-за нищеты или нежелания растить обузу. И каждый раз, вспоминая об этом, он чувствовал лишь тягучую пустоту внутри.
Лучше бы он так и оставался в неведении. Ю Ёнтэк бросил собственную плоть и кровь в пасть сектантам, а затем просто жил дальше, словно ничего не случилось. Называть этого человека отцом было противно — язык не поворачивался.
— Он оказался куда опаснее, чем я предполагал. Даже если эта правда причинит тебе боль, я посчитал, что ты должен её знать.
От этих слов Ённок оцепенел, не в силах вымолвить ни слова. В следующую секунду на его плечо опустилась большая тёплая ладонь. Чхонхо бережно поглаживал его в попытке утешить, но в тёмных глазах, ловящих каждое движение Ённока, застыло едва уловимое удовлетворение. Он молча наблюдал, как объект его интереса медленно, но верно проникается презрением к своему биологическому родителю, безвозвратно отсекая прошлое.
— Ты хочешь возмездия? — тихо спросил он. — Если пожелаешь, я отомщу за тебя.
Это предложение было облечено в мягкие, чарующие тона, за которыми мастерски скрывался холодный и собственнический расчёт. Ённок, не подозревая о двойном дне, просто нервно сжал ладони в замок.
Подумав какое-то время, он всё же покачал головой.
— Я хочу, чтобы мы и дальше оставались чужими людьми, как это было всегда. Я просто не хочу его больше видеть.
— Понимаю. С сегодняшнего дня я сделаю так, чтобы он больше не появлялся у тебя перед глазами.
Но тон, которым Чхонхо произнес эти слова, прозвучал как смертный приговор. Казалось, он вознамерился буквально стереть человека с лица земли.
Испугавшись этой мысли, Ённок поспешно уточнил:
— Я имел в виду… просто игнорировать его звонки или сообщения…
Да, человек, называющий себя его отцом, вызывал лишь отвращение, но Ённок категорически не хотел, чтобы Чхонхо подвергал себя опасности из-за него. Ведь Ю Ёнтэк — не обычный прохожий, а влиятельный политик, да ещё и крупная фигура, связанная с сектой. Устранение такого человека наверняка будет сопряжено с огромными рисками.
Заметив его тревогу, Чхонхо легко улыбнулся и произнес:
— Ённок, по правде говоря, я и сам желаю избавиться от депутата Ю Ёнтэка.
— А… ну да, логично. Раз он связан с «Церковью Света», с вашей позиции, господин Ём, было бы лучше поскорее убрать его с дороги.
Ённоку вдруг стало неловко от собственной самонадеянности — он-то успел решить, что Чхонхо собирается устранить политика исключительно ради него. Поэтому он ответил так торопливо, пряча смущение.
Но Чхонхо медленно покачал головой.
— Нет. Не буду лгать, что у меня нет подобных мотивов, но главная причина — это ты.
— Разве это не очевидно? Он причинил тебе боль. И поэтому я тоже хочу ему отомстить.
От столь неожиданного признания глаза Ённока широко распахнулись. На бледных от недавнего потрясения щеках стремительно расцвел жаркий румянец.
— В любом случае, больше не забивай себе голову мыслями о Ю Ёнтэке.
От глубокого голоса Чхонхо сердце в груди забилось так гулко, что Ённок смог выдавить лишь тихое, сбивчивое «спасибо».
— В последнее время на тебя свалилось слишком много переживаний, и мне больно на это смотреть... Как насчет того, чтобы сходить на свидание в эти выходные? Если ты, конечно, не против.
— Поедим что-нибудь вкусное, полюбуемся красивыми видами. Это поможет тебе развеяться.
От одного только слова «свидание» мысли о биологическом отце мгновенно вылетели из головы, растворившись в приятном волнении.
— Я согласен! Пойдем… на свидание.
— Уже с нетерпением жду выходных. А теперь я, пожалуй, пойду.
Чхонхо поднялся с дивана, завершая разговор. Наклонившись, он нежно поцеловал Ённока в горящую щеку и неслышно покинул комнату.
Оставшись в одиночестве, Ённок еще долго сидел неподвижно, оглушенный колотящимся пульсом, пока, наконец, с тихим выдохом не растекся по спинке дивана.