Дай мне клевер | Глава 153
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
— Скажем так, я довольно неравнодушен к сладкому, — Чхонхо мягко придвинул к нему коробку. — Попробуйте. До потери памяти оно вам очень нравилось.
И в самом деле, печенье оказалось невероятно вкусным, идеально попадая в его предпочтения. Пока Ённок задумчиво хрустел лакомством, Ём Чхонхо заговорил мягким и вкрадчивым голосом:
— Мне передали, что в последнее время вы то и дело пытаетесь куда-то уйти. Вам стало слишком душно в этих стенах?
Очевидно, он имел в виду те недавние попытки Ённока выскользнуть из особняка, чтобы хоть ненадолго отделаться от телохранителей. Не найдясь с ответом, Ённок лишь настороженно покосился на него и принялся жевать медленнее.
Заметив его заминку, Чхонхо продолжил тем же успокаивающим тоном:
— Если вам просто необходимо побыть в полном одиночестве, можете провести пару дней в вашем старом доме. Это не проблема.
— Мой дом... всё ещё у меня? — Ённок от неожиданности даже перестал жевать.
Предложение оказалось настолько внезапным, что даже изумления скрыть не вышло. Он был абсолютно уверен, что ту жалкую квартирку давно пустили с молотка.
— Разумеется. Недвижимость всё так же числится на вашем имени, Ённок, а все кредиты за неё уже полностью погашены.
Не было ни единого шанса, что Ённок сам за столь короткий срок смог бы закрыть многомиллионный долг. Совершенно очевидно, без вмешательства Чхонхо здесь не обошлось. Ённок медленно опустил недоеденное печенье на стол и посмотрел на Чхонхо нечитаемым взглядом.
«Он так добр ко мне... Неужели этот человек и правда способен хладнокровно кого-то убить? Может, я всё себе накрутил и просто неправильно понял?»
В голове вдруг прояснилась деталь, которую Ённок всё это время упускал из виду. Тот злополучный дневник был для него лишь способом сбросить пар и выплеснуть стресс. Там не было ни единого слова о радостных или приятных событиях. А значит, счастливые моменты, проведенные с Чхонхо, Мун Гону и Чхве Хваном, просто остались за кадром.
Конечно, Ённок не был наивным и прекрасно понимал: то, что человек демонстрирует снаружи, может разительно отличаться от его гниющей изнанки. Но интуиция буквально кричала, что Ём Чхонхо не может быть настолько чудовищным злодеем. ый?
Пока Ённок, кусая губы, разрывался между сомнениями, Чхонхо вновь заговорил, источая бесконечную мягкость:
— Похоже, в последнее время вас терзает множество тревог. Я могу хоть чем-нибудь помочь? Что бы ни случилось, я всегда встану на вашу сторону. В конце концов, разве я не ваш Истинный?
От этих слов ледяная глыба подозрений в груди Ённока начала таять. Вспомнив старую басню* о том, что именно теплое солнце, а не свирепый ветер, заставило путника снять плащ, он сдался.
Прим.: Речь про басню Эзопа. Ветер и Солнце поспорили, кто быстрее заставит путника снять плащ. Ветер дул изо всех сил, но человек лишь крепче кутался, а когда Солнце ласково пригрело лучами, путник сам сбросил одежду. Вывод — ласка и доброта эффективнее давления и принуждения.
— Поймите, я спрашиваю это без всякого злого умысла...
— Я обещаю, что ни капли не рассержусь. Говорите всё, что у вас на уме, — Чхонхо слегка наклонился вперед, не сводя с него спокойного взгляда. — Можете даже обматерить меня, если захочется.
Поддавшись этой безгранично понимающей атмосфере, Ённок выпалил прямо в лоб:
— Директор... вы серийный убийца?
Набраться смелости на такой безумный вопрос ему помогла лишь отчаянная вера: ну не станет же он убивать человека, с которым связан Меткой! Но в те долгие, тягучие секунды ожидания Ённок всё-таки успел пожалеть о сказанном.
«А если подумать... нас, Истинных, у него целых трое. Если один случайно откинется, невелика же потеря, да?!»
Услышав этот абсурдный вопрос, Чхонхо на мгновение оцепенел. А затем вдруг откинулся на спинку кресла и разразился искренним смехом.
Смеялся он настолько открыто и весело, что Ённок даже почувствовал жгучий стыд.
«...Надеюсь, он не смеется так истерично от того, что впал в слепую ярость?»
Вскоре Чхонхо взял себя в руки и перестал смеяться. Однако в уголках его глаз всё ещё прятались теплые лучинки, смягчая обычно строгий взгляд. Заметив, как Ённок вжался в кресло, он первым делом поспешил извиниться:
— Простите меня. Я ни в коем случае не хотел над вами насмехаться. М-да, дела... — он качнул головой, смахивая невидимую слезинку в уголке глаза. — Вполне логично, что вы могли сделать такой ошибочный вывод.
Услышав заветное слово «ошибочный», Ённок буквально просиял. Гора рухнула с плеч. Это означало ровно одно: Ём Чхонхо никакой не маньяк и уж точно не серийный убийца.
— Вы ведь сейчас находитесь в весьма уязвимом положении из-за потери памяти, — голос Чхонхо вновь стал серьезным и размеренным. — Поэтому я решил утаить от вас кое-какие детали, чтобы не усугублять ваш стресс.
И Ём Чхонхо шаг за шагом начал восстанавливать для него картину утраченного прошлого. Рассказал об их странной связи в детстве; о том, по какому невероятному стечению обстоятельств сразу четверо человек оказались связаны одной общей Меткой. Поведал о глубокой вражде Чхонхо с собственным отцом и о том, к каким жутким последствиям она привела. Он объяснил, насколько сложно переплетались судьбы их четверки и, наконец, из-за чего Ённок попал в ту страшную аварию, которая полностью стерла его память.
Эта исповедь оказалась ничуть не менее шокирующей, чем кровавые фантазии из дневника. Ённок с силой сжимал в пальцах несчастное печенье и долго не мог вымолвить ни слова, переваривая услышанное. Когда хаос в голове наконец немного улегся, он хрипло выдавил:
— Какое же это счастье, что вы всё-таки не серийный убийца...
Чхонхо в ответ лишь тихо усмехнулся.
Что ж, глава сектантского культа — это всяко лучше, чем маньяк. К тому же Чхонхо возглавил Хвамёнгё вовсе не для того, чтобы промывать мозги и обирать доверчивых людей. Когда твой собственный отец — безжалостный человек, обладающий огромной властью и желающий твоей смерти, — выбирать особо не приходится. У Чхонхо просто не было иного выхода.
— Так вот почему в доме такая параноидальная система охраны?
— Именно. Изначально к вам были приставлены лишь двое телохранителей, но после недавнего инцидента мне пришлось удвоить их число до четырех. Я хочу, чтобы хотя бы в стенах этого дома вы чувствовали себя в абсолютной безопасности и могли спокойно отдыхать, не оглядываясь через плечо, — Чхонхо тепло посмотрел на него. — Если вас тревожит что-то ещё, спрашивайте, не стесняйтесь.
Ём Чхонхо с понимающей улыбкой слегка развел руки в стороны. Теперь, когда все подозрения развеялись, на их место пришло теплое чувство доверия и симпатии. Ённок, так больше и не притронувшись к печенью, немного помялся, прежде чем спросить:
— Что стало с людьми, которые напали на меня?
— За исключением тех, кто устроил аварию на самокате, всех остальных я держу под личным контролем, — спокойно ответил Чхонхо. — Знаю, это незаконное лишение свободы. Но в нашей ситуации передавать их полиции просто бессмысленно. Стоит им только оказаться на свободе, как Ём Чхонрюль снова превратит их в свои послушные инструменты. Использовать окружающих для удара — его излюбленный метод.
Ённок медленно кивнул. Если вдуматься, слова Чхонхо звучали абсолютно логично. Взять хотя бы то самое нападение: родители Чхве Хвана, бывший парень Мун Гону и даже последователи самого Чхонхо из культа.
Обычный наемник оставил бы финансовый след, поэтому Чхонрюль намеренно подстрекал и использовал близких людей — чтобы нанести еще и сокрушительный психологический удар. Воистину хитрый и до омерзения подлый человек. Слушая эти рассуждения, Ённок вдруг вспомнил кое о ком.
— По правде говоря... — он на мгновение замялся, но всё же решил быть честным. — Со мной связался мой биологический отец. Он предложил встретиться.
— Вот как? Должно быть, вы сильно испугались из-за такого внезапного известия, — в голосе Чхонхо не было ни капли удивления, лишь мягкая забота.
Ённок тяжело вздохнул и, впившись в него взглядом, спросил:
— Вы ведь с самого начала об этом знали, верно?
— Как вы уже и сами поняли, мы находимся в ситуации, когда приходится отслеживать приближение любых подозрительных лиц. Простите меня.
Ённок покачал головой, давая понять, что всё в порядке. Будь он на месте Чхонхо, учитывая непрекращающуюся череду опасных инцидентов, он бы тоже перестраховался.
— Я пробил номер машины, который передали телохранители, — продолжил Чхонхо. — Автомобиль зарегистрирован на помощника политика, депутата Ю Ёнтэка. Так что... ваш биологический отец — это, по всей видимости, Ю Ёнтэк.
Ю Ёнтэк! Наконец-то, только благодаря Чхонхо, он узнал имя собственного отца. Политик. Вот теперь стало кристально ясно, почему он так маниакально кутался в шарф и маску, и почему так и не назвал своего имени. Совершенно очевидно, для родного отца Ённок был постыдной тайной, существованием, которое ни в коем случае не должно было всплыть на свет.
— Что он за человек? Он тоже пришел за мной из-за Ём Чхонрюля?
— Такая вероятность не исключена. Но важнее всего то...
— Я в порядке, так что рассказывайте всё как есть, — твердо попросил Ённок, заметив, как Чхонхо замялся на полуслове.
На самом деле, у него изначально не было особых ожиданий насчет отца, так что и сильного гнева он не испытывал. Лишь разочарование. Та хрупкая иллюзия о любящей семье, от одной мысли о которой когда-то щемило в груди, теперь окончательно рассыпалась в прах.
— В следующем году грядут местные выборы. Полагаю, его цель — заблаговременное управление рисками.
Ённок молча достал телефон и вбил в поисковик имя Ю Ёнтэка. На экране появился профиль главы образцовой, счастливой семьи, выпускника престижного университета и отца троих детей. Но, пробежавшись глазами по информации о своих сводных братьях и сестре, Ённок наткнулся на одну нестыковку.
Это означало только одно: Ённок был плодом измены. И теперь Ённок начал сомневаться даже в том, действительно ли мать бросила его по своей воле. Поколебавшись мгновение, он поднял глаза на Чхонхо:
— Тогда... Вы, случайно, не знаете, что случилось с моей матерью?
Чхонхо молча выдвинул ящик стола, достал оттуда какие-то документы и протянул их ему. Опустив взгляд, Ённок понял, что это свидетельство о смерти молодой женщины. Имя — И Хеён. В заключении говорилось, что она скончалась вскоре после родов от послеродовых осложнений.
— После этого ребенка забрал опекун, назвавшийся биологическим отцом, — тихо добавил Чхонхо.
Выходит, он вовсе не был брошенным матерью ребенком. Внутри Ённока вскипела горькая опустошающая ярость. Он с такой силой прикусил губу, что почувствовал саднящую боль, но тут чужое тепло мягко остановило его. Чхонхо осторожно коснулся его щеки, большим пальцем нежно погладив и разжав его истерзанные губы, после чего тихо позвал:
Одно лишь имя, произнесенное таким тоном, непостижимым образом принесло утешение. Затем Чхонхо мягко накрыл дрожащую руку Ённока своей. Выждав немного, пока тот не придет в себя, он осторожно предложил:
— Если вы не против, как насчет того, чтобы рассказать обо всем остальным двоим?
Не то чтобы Ённок был против, просто он не до конца понимал, зачем им в это ввязываться. Он недоуменно склонил голову.
— Разумеется, решать только вам, — успокаивающе произнес Чхонхо. — Но они искренне любят вас и желают вам только добра. Они станут для вас надежной опорой. Разве мы не договорились, что мы — семья?