Экс-спонсор (Новелла) | Глава 70
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Плечи Чонёна едва заметно вздрогнули. За три года совместной жизни он ни разу не слышал от Дохона такого грубого прямого ругательства. Это неожиданное проявление обдало холодком, словно он вдруг столкнулся с чужой гранью знакомого человека. Но в то же время оно говорило об одном: Дохон действительно возбуждён. И осознание этого прошло по телу второй волной — горячей, дрожащей.
Чонён слегка улыбнулся одними уголками глаз, почти про себя, и, снова сосредоточившись, наклонил голову к его паху.
Он провёл языком по всей длине, от основания до самой головки — медленно, стараясь прочувствовать каждый сантиметр. Тёплая влажная плоть под языком вздрагивала от малейшего прикосновения. Он обхватил член губами, не втягивая, просто проводя ими вдоль, оставляя едва слышные поцелуи, и кончиками пальцев коснулся головки — мягко сжал, погладил, надавил чуть сильнее, как будто хотел понять, как эта тяжесть уместится в его рту.
«Он слишком большой. Я не смогу взять его целиком...»
В нескольких порнофильмах, которые он смотрел скорее из любопытства, актеры без труда заглатывали член до самого основания, словно это было просто и естественно.
«Но у них был меньше… И всё равно — как они это делают? Это же невозможно…»
Он колебался, губы дрогнули — и всё же открыл рот. Осторожно взял в себя головку. Уже от одного этого движения челюсть болезненно дрогнула, в уголках рта сразу появилось напряжение, будто мышцы не выдержат.
«Как хорошо, что в машине темно…» — с облегчением подумал Чонён. Он так уверенно предложил сделать минет, а теперь сидел с опущенной головой, с трудом дыша, совершенно растерянный.
«Хоть не видно, как я выгляжу…»
— Хх... ххыы... — Как и ожидал, стоило попытаться продвинуться дальше, как рот тут же оказался переполнен — не осталось ни малейшего пространства для дыхания. Чонён закашлялся, задышал носом, но всё равно через несколько секунд был вынужден выпустить член, захлебнувшись воздухом.
Он выпрямился, переводя дыхание, слабо приоткрытые губы блестели от слюны. В груди всё ещё тяжело поднималось и опускалось. Смущённый, с чуть подрагивающими пальцами, Чонён вновь склонился, провёл языком вдоль ствола, не решаясь вновь взять его глубже. Тёплая плоть под языком дрогнула. Ему нужно было сделать это — пропустить в самое горло.
От самой мысли дыхание сбилось. «Так глубоко?.. Это же... разве так вообще возможно?» Паника подступила мгновенно, и Чонён украдкой бросил взгляд вверх — с глазами, полными неуверенности и слёз.
Дохон смотрел на него с невозмутимым вниманием. Его ладонь легко скользнула по щеке Чонёна, мягко отводя слипшуюся от влаги прядь за ухо.
— Что? Не можешь взять глубже? — спросил Дохон с легкой усмешкой, которая больше ощущалась, чем звучала.
— Н-нет! То есть... могу!.. — запнулся Чонён, и голос сорвался на хрип. Член снова скользнул по губам, поэтому вместо отрицания вырвался лишь короткий приглушенный всхлип, смешанный с тяжёлым дыханием.
— Кхх... — От резкого движения головка плотно скользнула по нёбу, и Дохон выдохнул сдавленно, почти со стоном.
Благодаря этому Чонён понял: дело не только в том, чтобы просто взять член в рот и выпустить — можно было управлять этим, ласкать, стимулировать, вызывать отклик. Всё получилось случайно, но осознание, что именно он довёл Дохона до такой степени возбуждения, внезапно придало ему уверенности. Глубоко вдохнув, Чонён приоткрыл рот ещё шире и наклонился ниже. Он впустил ствол глубже, почти до самого горла, и тёплая слюна, скапливавшаяся на языке, потекла по плоти, обильно смачивая её.
Член казался слишком большим, а тесное неестественное положение в салоне машины только усложняло задачу — тело затекало, приходилось удерживать неудобную позу. И всё же, несмотря на нарастающий дискомфорт, Чонён изо всех сил старался расслабить горло. Он скользнул ещё глубже — и почувствовал, как головка коснулась самого корня языка. Горло тут же сжалось в судорожном рефлексе, и в глазах защипало от непрошеных слёз.
Ему удалось принять только треть длины, но даже этого оказалось достаточно, чтобы ощутить всей внутренней поверхностью рта, как тяжело пульсирует горячая туго налитая плоть. Переборов рвотный позыв, Чонён постарался сильнее ослабить напряжение в горле, позволяя члену продвинуться глубже.
Он несколько раз с усилием повёл головой вверх-вниз, сжимая губами ствол и стараясь двигаться плавно, но вскоре в лёгких стало не хватать воздуха, и Чонён, задыхаясь, выскользнул обратно, отпуская член.
— Ха-а... ха... хаа… — Он судорожно втянул воздух, жадно ловя ртом кислород. Грудная клетка вздымалась, подбородок блестел от слюны.
Тяжело дыша, Чонён вновь обхватил рукой член Дохона и начал медленно настойчиво водить ладонью вверх-вниз, продолжая стимулировать его. Пальцы ощущали пульсирующий жар.
Он приподнял голову. Влажные ресницы слиплись от слёз, глаза блестели, но взгляд уже не дрожал — в нём, несмотря на всё, теплилось упорство. Лицо Дохона скрывалось в полумраке, в тени были видны лишь очертания крепкой челюсти и плотно сжатых губ. Выражение глаз оставалось скрытым, но дыхание, доносившееся сверху, всё говорило за него.
Чонён снова наклонился и жадно приник к стволу сбоку. Он водил губами по горячей поверхности, слизнул языком каплю прозрачной смазки, выступившую на головки. Плоть под языком едва заметно подрагивала. Он задержался на ней, мягко провел губами, а потом легонько прикусил.
Ответ не заставил себя ждать: мускулы на бёдрах и внизу живота Дохона напряглись. Его дыхание стало резким, горячим, и с каждой новой секундой воздух гуще наполнялся феромонами. Они сжимали пространство вокруг, вползали под кожу, мешали думать. Из-за этого запаха, сильного, доминирующего, голова Чонёна закружилась.
Он едва сдержал тихий стон, когда тепло разлилось внизу живота, дрожью поднявшись к груди.
«Разве можно... вот так? Получать удовольствие, просто лаская кого-то ртом?.. Или это феромоны? Он... действует на меня слишком сильно».
Стараясь не терять темпа, Чонён вновь коснулся губами набухшей головки. Она была влажной от слюны и предэякулята. Каждый новый поцелуй и движение губ сопровождалось тихим чмокающим влажным звуком.
Чонён приоткрыл рот шире и сразу захватил головку, затем, чуть качнув головой, продвинулся глубже — до середины ствола — и плотно сомкнул губы. Он осторожно двигался: то впуская глубже, то выпуская, вновь и вновь обволакивая твёрдую плоть. С каждой новой попыткой это получалось легче — горло стало податливей, движения — увереннее.
Дохон стиснул зубы, чтобы не позволить себе потянуть Чонёна за волосы — ощущение от мягкого влажного рта было слишком сильным. Язык Чонёна все ещё двигался неуверенно, губы терялись в ритме, но само то, как он старался — как, дрожа от усилия, со слезами на глазах пытался взять глубже — этого было более чем достаточно, чтобы разжечь острое желание.
Дохон нахмурился, не отрывая взгляда от Чонёна, склонившегося над ним. Он сидел, откинувшись в кресле машины, и наблюдал сверху, как тот ритмично и старательно движется, водя головой вверх-вниз.
Слюна, которую Чонён не успевал сглатывать, стекала по подбородку и губам, оставляя на коже блестящие влажные следы. Дохон провёл пальцами по его лицу, стирая капли. Он был до предела возбуждён, но медленный темп не давал разрядки — он уже подумывал остановить всё, когда вдруг заметил нечто странное.
На губах Чонёна, рядом с уголками рта, размазалось что-то красное.
Дохон резко поднял голову Чонёна, придерживая его за подбородок. Тот, с покрасневшим лицом и сбитым дыханием, непонимающе посмотрел на него снизу вверх. Глаза блестели, губы были припухшими, влажными — и всё же, эта краснота...
Дохон коснулся покрасневшего рта пальцами.
— А? Это?.. Наверное, помада... которую мне сегодня нанесли, — пробормотал Чонён, морщась от неловкости и чуть отводя взгляд.
Дохон провёл пальцами по красному пятну, оставшемуся на его коже, растёр его — и, наконец, понял, что это действительно не кровь. Просто помада. «У него и так губы алые... Зачем ещё красить?..» — машинально пронеслось в голове, но слова не успели сложиться, как Чонён вновь наклонился — и, будто ничего не произошло, легко прикусил чувствительную уздечку.
— Хххм... — выдох сорвался с губ Дохона.
Он сжал кулаки. То, как Чонён делал это — одновременно неумело, но без тени стеснения или отвращения — сводило с ума. Он п продолжал слизывать каплю прозрачной влаги с какой-то доверчивой сосредоточенностью, будто не замечая, как тяжело дышит сверху его партнёр.
Даже в браке такого ни разу не происходило. И всё же — сейчас Чонён сам, с распухшими губами, нежно вылизывал его, как будто это было естественным продолжением их близости. Дохон нахмурился ещё сильнее, глядя, как мягкий розовый язык скользит по чувствительной плоти.
А потом — он по-настоящему начал сосать. Уже не робко, не медленно — быстро, глубоко, с напором. Он принимал член всё глубже, горло раскрывалось охотно, скользя по всей длине. Из его рта вырывались влажные, хлюпающие звуки, от которых кровь стучала в висках — будто всё это происходило не здесь, не в машине, а в каком-то потустороннем пространстве, где не существовало ничего, кроме рта, жара и пульсирующей плоти.
Следы помады теперь были не только на губах Чонёна, но и на члене, который исчезал в его горле. Алые разводы на коже, блестящая от слюны плоть, распухшие губы — вся эта картина выглядела неприлично, вызывающе, и оттого — ещё более возбуждающе.
И когда Дохон посмотрел, как его член входит и выходит из этого маленького, красного рта, из его груди вырвался низкий сдавленный рык. На его шее и подбородке проступили вены, пульсирующие от переполняющего напряжения.
Машину заполнили влажные хлюпающие звуки. Рот Чонёна стал заметно более податливым, чем в начале: расслабленный, горячий, влажный до предела. Каждый раз, когда губы и горло сжимались вокруг пульсирующей плоти, Дохона накрывала новая волна — тяжёлая, стремительная, подступающая всё ближе к кульминации. Низ живота свело судорогой, дыхание стало неровным, прерывистым.
Именно в тот момент, когда Чонён, сделав короткий вдох, приподнял голову, чтобы снова взять член глубоко и плотно сомкнуть губы у основания, Дохон резко схватил его за волосы и потянул вверх. Плоть выскользнула изо рта, оставив между головкой и влажными губами тонкую тянущуюся нить прозрачной слюны.
Он больше не мог сдерживаться. Внезапный оргазм свел тело судорогой — Дохон кончил прямо на лицо Чонёна.
— Нгх!.. — от неожиданности тот зажмурился, дёрнулся, не успев увернуться. Густая горячая сперма брызнула ему на лицо, покрыв веки, скулы, стекла по носу и подбородку.
Салон машины наполнился плотным жаром, прерывистое дыхание резонировало в ограниченном пространстве. Дохон нахмурился, всё ещё охваченный пульсирующим наслаждением. Стараясь выровнять дыхание, он потянулся к бардачку, достал пачку салфеток и молча принялся вытирать лицо Чонёна.
— Чёрт... — пробормотал он сдавленным, охрипшим голосом. — Надо было прикрыть рукой. Это... моя вина.
Чонён позволил ему осторожно стереть сперму с кожи. Лишь глаза чуть прикрылись, пока чужие пальцы мягко проводили по щеке.
— Вам... понравилось? — негромко спросил он, всё ещё сбивчиво дыша.
Он взял новую салфетку и вытер размазанную по коже красную помаду, скопившуюся в уголках рта. Губы Чонёна теперь выглядели припухшими, ещё более выразительными. Дохон задержал на них взгляд, прежде чем, наконец, принялся вытирать и себя, сохраняя молчание.
Чонён наблюдал за ним молча, а затем будто вспомнил что-то, выпрямился, поправив на себе одежду, и сглотнул.
— Директор... Помните, о чём я говорил в магазине? Я тогда спрашивал... нельзя ли сегодня обойтись без... ну... проникновения?.. Мне ведь завтра рано утром уходить...
Он замялся, запинаясь, и неловко отвёл взгляд.
Дохон поднял руку и медленно коснулся его лица — большим пальцем провёл по припухшей нижней губе, очерчивая контур.
— Придётся отпустить, — тихо сказал он. — Ты ведь теперь актёр.
Он согласился легко и сдержанно. Но в голосе прозвучала неуловимая горечь.
«Наверное, мне показалось...» — подумал Чонён и чуть кивнул.