Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 21 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
От шквала обрушившихся на него слов Диандре впал в ступор.
«Так, стоп, сейчас не время раскисать», — одернул он сам себя.
Спохватившись, он вдруг почувствовал острую несправедливость происходящего и, не сдержавшись, завопил:
— Погодите, погодите! Я же тоже обязательно предохраняюсь! Так почему со мной-то нельзя?
Его ослиное упрямство в конце концов вынудило женщин высказать пропитанную гневом правду. Лицо Валентины исказилось так свирепо, как никогда прежде, и она заорала не тише самого Диандре:
— Ты до сих пор не въехал, о чем мы тебе толкуем?
Она тяжело вздохнула и с раздражением махнула рукой на бестолкового собеседника.
— Включи уже мозги. Когда хочешь провести с кем-то ночь, весь кайф в том, чтобы не париться о залете, даже без всякой защиты! Неужели не доходит, насколько это удобно? Это же идеальный расклад!
Диандре открыл было рот, собираясь оправдаться, но Валентина не дала ему и слова вставить. Напротив, она насела с удвоенной силой.
— А с тобой что? От тебя такого ждать не приходится. А раз так — я не хочу с тобой спать! Ни за что! Слышишь? Никогда! Ни-ког-да!
В повисшей ледяной тишине слово «никогда» разнеслось гулким эхом и рассыпалось в воздухе. У Диандре помутилось в голове; он застыл соляным столбом, не в силах даже пошевелиться.
— Так что заруби себе на носу. И ради бога, отвали уже по-хорошему!
Наблюдавшие за сценой мужчины, видя, как безжалостно Валентина втаптывает бедолагу в грязь, поспешили на помощь. Они подхватили обмякшего Диандре под руки и спешно утащили обратно за столик.
— Эй, Диандре! Очнись! Воды сюда, живо!
Уилкинс похлопал его по щекам, выкрикивая имя, и только тогда взгляд Диандре начал медленно проясняться. Но в тот же миг услышанные слова вновь резанули слух, к горлу подкатил ком, а в глазах защипало.
«Я не хочу с тобой спать! Ни за что! Никогда! Во веки веков!»
«Бред какой-то. Лучше бы меня избили до полусмерти», — подумал он, чувствуя, как внутри все сжимается. — «Убивать словами... Разве можно быть настолько жестокой?»
— Ничего-ничего, старина, — Уилкинс принялся утешающе похлопывать по спине дрожащего Диандре, чье лицо перекосило от душевной боли. — Выкинь из головы. Расслабься, у меня есть одна идейка.
— Что за мысль? Какая еще идея?
Диандре растерянно моргнул, а стоявшие за его спиной мужчины тут же подались вперед с вопросами.
Уилкинс быстро огляделся и понизил голос до заговорщицкого шепота. Он с опаской покосился на болтающих неподалеку женщин, убедился, что они не слушают, и криво усмехнулся.
— Смешаем этого ублюдка с грязью прямо у них на глазах. Выставим его полным посмешищем, чтобы у дамочек к нему все желание отбило. А нам останется только стоять в сторонке и ржать над ним.
Мужчины одобрительно загудели, потрясая кулаками в воздухе. Они толкали друг друга плечами, обменивались многозначительными кивками — их боевой дух взлетел до небес, словно перед решающей битвой. И лишь Диандре, хоть и сверлил женщин полным обиды взглядом, по-прежнему стоял истуканом, не в силах ничего предпринять.
Грейсон, который уже успел присесть на уши очередной сотруднице, обернулся на оклик. Позади него стоял Эзра.
Не говоря ни слова, Эзра мотнул головой, приказывая следовать за ним, резко развернулся и решительно зашагал прочь. Однако спиной он почувствовал неладное. Было слишком тихо.
Осознав, что шагов позади не слышно, Эзра оглянулся и едва не задохнулся от возмущения. Грейсон Миллер и не думал двигаться с места — он продолжал ворковать с девушкой, как ни в чем не бывало. Вскипев, Эзра, тяжело дыша от злости, широкими шагами вернулся обратно.
— Миллер, ты какого черта творишь? Не слышал, что я велел идти за мной?
На этот яростный выпад Грейсон наконец соизволил повернуть голову. Он посмотрел на Эзру сверху вниз, и на лице его читалась нескрываемая скука.
— Да ну?.. Разве ты что-то говорил?
Грейсон выглядел до безобразия невозмутимым. Ошарашенный такой наглостью, Эзра невольно повысил голос, но в ответ получил лишь нахальную ухмылку.
— Ты просто ушел молча, вот я и подумал, может, просто имя мое вспомнил? Верно, Бет?
Эти слова, в отличие от брошенных Эзре, прозвучали совершенно иначе. Голос Грейсона стал мягким и вкрадчивым, словно он рассказывал легкую шутку. Он склонил голову, и в его прищуренных глазах заплясали веселые искорки — само воплощение непринужденного обаяния и лукавства.
Очарованная этой улыбкой, Бет на миг застыла с глуповатым выражением лица, но тут же расплылась в счастливой улыбке и закивала:
— Да-а, я тоже ничегошеньки не слышала. Подумала еще, чего это Эзра там сам с собой бормочет?
— Ха-ха-ха! Бет, ты не только милашка, но еще и такая забавная.
Они рассмеялись, запрокидывая головы, словно ничего смешнее в жизни не слышали. Без малейшего стеснения. Эзре, разумеется, было не до смеха. Его кулаки сжались, и сквозь плотно стиснутые зубы он процедил:
— Миллер, заканчивай цирк и иди за мной. Все ждут.
Услышав неприкрытую ярость в его голосе, Грейсон перестал смеяться и перевел взгляд на Эзру. Впрочем, улыбка никуда не делась.
— Если есть разговор, говори здесь. В чем проблема?
Это было совсем не то, что ожидал услышать Эзра. Он ошарашенно выдохнул, задрал голову к потолку, пытаясь успокоиться, и сделал глубокий вдох. Когда он заговорил снова, голос звучал тише, но гораздо жестче:
— Это не для чужих ушей. Придешь — узнаешь. И кстати, капитан сказал — если откажешься, будешь сидеть в части безвылазно. Никаких выездов, только бумаги.
Как только Эзра пустил в ход последний козырь в виде слов Уилкинса, поведение Грейсона едва уловимо изменилось. Он все еще улыбался, но в глазах мелькнула тень раздумья.
Казалось, он взвешивает непростое решение, но, к счастью, тянуть время не стал и кивнул.
— Ну, раз так, ничего не поделаешь. Прости, Бет. Я скоро вернусь.
И тут он внезапно наклонился и поцеловал её прямо в губы. Поцелуй был легким, мимолетным, почти как шутка, но учитывая, что они были на виду, выглядело это вызывающе откровенно. Эзра, вытаращив глаза, вынужден был наблюдать за этим бесстыдством.
Когда Грейсон наконец отпустил девушку, помахал ей рукой и развернулся, прождавший его целую вечность Эзра, молча и стремительно зашагал вперед. Но кипящее внутри возмущение требовало выхода, и, не пройдя и пары шагов, он не выдержал:
— С каких это пор вы с Бет так близки? Я и не знал.
На этот язвительный вопрос Грейсон, небрежно вытирая большим пальцем влажные от поцелуя губы, ответил:
— Ну как сказать… Минут тридцать?
Грейсон лишь склонил голову набок, а затем обернулся. И вдруг, ни с того ни с сего, крикнул Бет, которая все еще стояла на прежнем месте:
— Бет! Тут этот парень говорит, что ты грязная!
Вскрикнула не только ошарашенная Бет, но и перепуганный до смерти Эзра.
— Ч-ч-ч-что ты несешь?! Когда я такое говорил? Когда я называл Бет грязной?! Нет, Бет! Это недоразумение! Я тебе такого в жизни бы не сказал! Я чист, клянусь!
Пока Эзра в панике вопил и отчаянно махал руками, пытаясь оправдаться, Грейсон задумчиво потер подбородок и склонил голову в другую сторону.
— Странно... Если я «грязный», значит, и Бет, которая со мной целовалась, тоже замаралась. Разве логика не такая?
— Это другое! Совсем другое! Ах ты сукин сын! Решил меня подставить?!
Эзра орал, задыхаясь от бессильной злобы, но на лице Грейсона читалось лишь искреннее недоумение. Это выражение бесило Эзру еще больше, вызывая зудящее желание врезать ему по физиономии. Но вспышку ярости пришлось подавить — его окликнул другой коллега.
— Эзра, вы там уснули? Чего так долго? Все уже заждались!
Мужчина, потерявший терпение и пришедший проверить обстановку, покосился на Грейсона и потянул Эзру за рукав.
— Что вы тут устроили? А если срочный вызов? Времени нет!
«Проклятье!» — Эзра скрипнул зубами, но поделать ничего не мог.
В итоге ему пришлось яростно топать, почти бежать в сторону, где ждал капитан с остальной командой. Коллега, пришедший за ним, растерянно семенил рядом, пытаясь понять, что произошло. А замыкал шествие Грейсон — сунув руки в карманы брюк, он неторопливо брел следом, безмятежно насвистывая мелодию.