Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Глава 31.1
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Снова подкатила тошнота. Я поморщился, с трудом сглатывая подступившую к горлу горькую желчь.
Я плохо себя чувствовал уже почти месяц. Постоянно мутило, так что я даже не мог нормально поесть. Кое-как держался на воде и напитках, но порой даже от них выворачивало наизнанку.
— Тебе так плохо, что же делать, — с тревогой в голосе произнесла Эмма.
В ответ я лишь слабо улыбнулся. Не было сил даже на то, чтобы говорить. Похоже, мое тело просто не выдержало постоянного напряжения. Проводя целые дни в офисе, я не мог не следить за каждым шагом и вздохом Кита, и нервы мои были натянуты до предела. Разумеется, это выматывало до полного изнеможения.
С того самого дня Кит непрестанно искал виновника. Но сколько бы он ни старался, поиски не давали результатов. Его собственное местонахождение в тот день было окутано тайной, а из-за прошедшего дождя найти хоть какие-то следы стало еще сложнее. Надо же было такому случиться: в местности, известной тем, что дождей здесь не бывает чуть ли не круглый год, ливень хлынул именно в тот день. И именно в тот день у Кита начался гон, из-за чего он потерял память. Можно сказать, что на него разом свалилась целая гора несчастий. Хотя для меня, конечно, это была большая удача.
После появления метки Кит перестал искать себе партнеров. Теперь у него не было причин заниматься сексом, который даже не приносил удовольствия. Ведь у него была метка.
Говорят, лучше всего поддерживать постоянные отношения с тем, кто оставил метку. Но вроде как даже само ее наличие в какой-то степени стабилизирует феромоны. Кто-то когда-то выдвинул романтическую теорию: якобы это происходит потому, что человеку больше не нужно блуждать в толпе незнакомцев в поисках своей пары.
Сейчас я считаю это полной чушью, но феромоны и вправду успокоились. Прошло уже больше месяца с тех пор, как Кит с кем-либо спал, но его феромоны, похоже, больше не накапливались. Доказательством тому служил Уиттакер, который радовался, что его машина больше не ломается, а сам он не страдает от воздействия чужого запаха.
И это было естественно. Ведь теперь только я один мог чувствовать феромоны Кита. Он больше никого не сможет соблазнить своим проклятым запахом.
Он весь, целиком и полностью, стал моим.
То, что у Кита осталась метка, было хорошо для всех.
— И как это понимать, его до сих пор не нашли? — в очередной раз взорвался Кит.
— В тот день шел дождь и смыл все следы. К тому же, когда Чарльз нашел вас, господин Питман, вы были без сознания. Он отнес вас в дом и вымыл, а вся мокрая и грязная одежда была немедленно утилизирована.
Когда Кит очнулся ото сна, на его теле не осталось и следа. Это разозлило его еще больше. Но, несмотря на гнев, в целом его состояние казалось куда лучше, чем прежде. Проблема теперь была во мне.
Пока Кит изливал свой гнев, я молча стоял и ждал, когда все закончится. Внезапно перед глазами все потемнело.
— ...Что с тобой? — первым заметил неладное Кит.
Подкосились колени, и я едва не рухнул на пол. Кит тут же бросился ко мне из-за стола, но я остановил его, выставив вперед руку.
— Все в порядке. Не прикасайтесь ко мне, пожалуйста.
Кит замер на месте. Он остановился в нескольких шагах и просто смотрел на меня. Опершись о стол, я подождал, пока головокружение немного утихнет. Фух... Я с трудом выдохнул и привел себя в порядок. Все это время Кит молча наблюдал, а затем заговорил:
— Может, тебе стоит сходить в больницу?
— Все в порядке. Я просто немного устал, — повторил.
Кит больше ничего не сказал, лишь продолжал смотреть на меня тяжёлым взглядом.
— Если у вас больше нет указаний, я пойду, — нарочито сухо произнес я, чтобы скрыть смущение.
С этими словами я повернулся, чтобы уйти, но Кит вдруг выпалил:
От таких неожиданных слов я обернулся. Кит раздраженно провел рукой по волосам.
— Уходи. Поезжай домой и отдохни. Мне тошно смотреть, как ты еле на ногах держишься.
— Это я не в порядке! Да послушай ты наконец, черт возьми!
Кит вдруг с грохотом ударил кулаком по столу и грязно выругался. Я вздрогнул от неожиданности и широко распахнул глаза. Ничего не оставалось, кроме как ответить:
Когда я поспешно выходил из кабинета, он бросил мне в спину, словно предупреждение:
— Через десять минут я проверю, ушел ли ты. Если ты попадешься мне на глаза — пеняй на себя.
Я ошарашенно обернулся, но он и не думал шутить. Мне пришлось снова выдавить из себя:
Меня практически вышвырнули из офиса, но до конца дня было еще очень далеко. Мелькнула мысль неспешно прогуляться по парку, но из-за плохого самочувствия эта идея не вызывала энтузиазма. Я сидел в машине, убивая время, и вдруг вспомнил, что сегодня назначена консультация у доктора Стюарда. В больнице был уютный холл для отдыха, где можно выпить кофе и расслабиться, даже если приедешь немного раньше. Не раздумывая ни секунды, я завел двигатель.
— Ёну, здравствуйте. Вы сегодня рано, — узнав меня, улыбнулась девушка на ресепшене.
Я ответил ей короткой улыбкой.
— Да, сегодня удалось освободиться пораньше. Прием ведь нельзя перенести на сейчас?
Я задал этот вопрос, уже зная ответ. Как и ожидалось, с она сочувствием посмотрела на меня.
— К сожалению, сейчас перед вами есть еще один пациент. Как только его консультация закончится, доктор сможет вас принять. Думаю, это займет около двух часов. Подождете?
Даже так это было раньше назначенного мне времени, поэтому я кивнул.
Девушка любезно встала со своего места, чтобы проводить меня, хотя в этом не было нужды — я был здесь уже много раз. Тем не менее она настояла на том, чтобы пройти вперед.
Когда я поблагодарил ее и вошел внутрь, то замер на месте, уловив знакомый сладкий запах. И лишь потом я увидел его. Мужчина, который уже был в холле, как раз опускал чайный пакетик в чашку, когда обернулся. Он посмотрел на меня, застывшего в дверях, и одарил знакомой улыбкой.
— Ого, какими судьбами? Никогда бы не подумал, что Ёну способен на такую дерзость — сбежать с рабочего места в разгар дня.
Я поздоровался с Грейсоном, чувствуя, как каменеет лицо. В тот момент, когда за спиной закрылась дверь, вдруг стало нечем дышать. Сам того не осознавая, я вытер вспотевшие ладони о брюки. Хотелось сделать глубокий вдох, но сладкий запах, проникавший в легкие, лишь усиливал удушье. Увидев мое состояние, Грейсон неожиданно скрыл свои феромоны. Запах заметно ослаб, и я с облегчением перевел дух. Но всё же не смог скрыть недоумения на лице.
— Ну, мы же так давно не виделись. Будет очень обидно, если ты снова от меня сбежишь. Я не такой уж страшный человек, правда, — он приложил руку к груди и с преувеличенной искренностью покачал головой.
— Спасибо, — сухо пробормотал я.
Грейсон оперся на стойку и указал на один из диванов.
— Садись. Не волнуйся, я отсюда не сдвинусь.
Я все еще медлил, и он сказал с улыбкой:
— Да нет у меня причин что-то с тобой здесь делать. Уж поверь, я не настолько в отчаянии.
Кажется, именно для таких моментов и придумали фразу «излишняя мнительность». Стало неловко, и я почувствовал, как к лицу приливает жар.
Грейсон принял мои извинения с видом величайшего снисхождения и, дождавшись, пока я сяду, заговорил:
— Тебе принести чаю? Или кофе?
Я попытался снова встать, но внезапный приступ головокружения заставил рухнуть обратно на диван.
— Ты в порядке? — удивленно спросил Грейсон.
— А, да… Просто в последнее время… я очень устал, — пробормотал я что-то невнятное и прикрыл глаза.
Вдруг совсем рядом раздались шаги. Я рефлекторно открыл глаза и напрягся от приближения Грейсона. Но он просто поставил на столик передо мной стакан с теплой водой.
Как раз хотелось пить. Я и раньше догадывался, что Грейсон очень проницателен, но сейчас он словно прочитал мои мысли. Это поражало. Вдобавок ко всему, его фиалковые глаза, смотревшие на меня сверху вниз, были необычайно нежными.
В любой другой ситуации я бы насторожился, но сейчас, ослабленный недомоганием, поддался этому взгляду.
В этот миг я в полной мере осознал, почему этот мужчина даже среди отъявленных альф, печально известных своей распущенностью, слыл непревзойденным ловеласом. Разве найдется хоть кто-то, кто устоит перед таким взглядом?
Как только я невольно пришел к этому выводу, Грейсон произнес самым ласковым тоном, на какой был способен:
— Я слышал, нашелся один смельчак, что оставил метку на самом Ките?
— Мистер Миллер, вы случайно не работаете в ФБР или ЦРУ?
— Что? О чем ты? — переспросил он с таким видом, будто и вправду ничего не понял.
— У вас, должно быть, выдающийся талант допрашивать людей без применения пыток, — серьезно пояснил я.
Грейсон расхохотался. Он всегда улыбался, но я редко видел, чтобы он смеялся вот так в голос. Я смотрел на него со странным чувством. Наконец, едва переведя дух, он заговорил:
— Мне вечно твердят, чтобы я нашел себе работу. Пожалуй, стоит рассмотреть и этот вариант. Спасибо, Ёну, за ценный жизненный совет.
— Не стоит благодарности, — все так же сухо ответил я.
Еще немного, и я бы выложил все подчистую. Нужно быть осторожнее, чтобы не сболтнуть лишнего, мысленно напомнил я себе. Грейсон пересел на диван напротив. Вынув из чашки чайный пакетик, он положил его на блюдце и снова заговорил:
— Так что, виновника до сих пор не нашли?
— Нет, до сих пор не нашли, — повторил я его слова и, сделав вид, что пью воду, отвел взгляд.
Грейсон хмыкнул, склонил голову набок и усмехнулся.
— Ну и головная боль свалилась на Кита.
Услышав этот осторожный, прощупывающий вопрос, я поднял голову. Он смотрел на меня с непривычно серьезным выражением лица. К счастью, я был к этому готов и сумел отреагировать как обычно.
Он никогда не ходил вокруг да около. Это был удар прямо в цель, и на мгновение я потерял дар речи. Но Грейсон воспринял мое молчание как ответ.
— Омеги все-таки жестокие существа. Заполучить партнера в вечное рабство всего одной меткой… несправедливо, не находишь?
От этого горестного сетования я лишь растерянно моргнул. Он поставил на стол нетронутую чашку с чаем и глубоко откинулся на спинку дивана.
— Альфы могут оставить метку на бесчисленном количестве партнеров, но в этом нет никакого смысла. Даже омега с моей меткой может чувствовать запах другого альфы. К тому же, метки могут исчезнуть сами по себе или же другой альфа может перекрыть ее своей. Я однажды видел омегу с пятью метками одновременно. Пять альф делили одного омегу. Это нормально? Если так, можно ли вообще назвать этого омегу «своим», даже если ты его пометил?
Он нахмурился. Улыбка, так редко сходившая с его лица, полностью исчезла.
— А вот омега, — продолжил Грейсон, — может владеть одним-единственным партнером, причем всю его жизнь. Ведь их метка не исчезает до самой смерти.
В какой-то степени я был согласен со словами Грейсона. В конечном счете, метки, оставленные альфами, ничего не значили. Омеги всегда оставались свободны. В заложниках у метки оказывались только альфы. Однако цена, которую омеги платили за эту свободу, была ужасающей.
— …Из-за этого многие омеги погибают.
Я решил напомнить ему о реальности. Десятки омег ежегодно становились жертвами. Бывало, что партнеры помечали друг друга по любви, но чувства альфы остывали, и он убивал омегу, чтобы избавиться от метки. Или метка исчезала сама по себе, и омегу убивали, заподозрив в неверности.
Они рисковали своей жизнью ради одной-единственной метки. Чтобы вечно владеть своим партнером.
Грейсон посмотрел на меня странным изучающим взглядом.
— Кит рвет и мечет, клянется убить этого омегу. Как думаешь, он сможет его найти?
— Кто знает, — спокойно отозвался я.
— Теперь Кит будет чувствовать запах только этого омеги. Так что, если виновник где-то поблизости, он ведь скоро его учует, верно? — Он многозначительно посмотрел на меня и сощурился. — У блокаторов, скрывающих запах, тоже есть свой предел.
Вместо ответа я задал встречный вопрос:
— А что бы вы сделали, мистер Миллер, если бы ваш омега пришел к вам с меткой другого альфы?
Грейсон хмыкнул и задумчиво потер подбородок.
— Если мой омега придет ко мне с меткой другого ублюдка… — он сделал вид, что на мгновение задумался, а затем ослепительно улыбнулся. — Я его убью, разумеется.
В ответ на мой вопрос Грейсон лишь удивленно округлил глаза.
— Ну что ты. Я убью только того ублюдка, что посмел покуситься на моего омегу. Своего омегу я убить не смогу.
Тут же он напустил на себя серьезный вид и пробормотал:
— Убить не смогу… но что же тогда с ним делать?
Казалось, он глубоко погрузился в раздумья, но уже через секунду вновь беззаботно улыбнулся.
В этот момент в дверь постучали, и в проеме показалось знакомое лицо сотрудницы.
— Ох, уже? — произнес он тоном, в котором не было и тени сожаления, и обратился ко мне: — Был рад повидаться, Ёну. Искренне надеюсь, с тобой все будет в порядке.
Он уже поднялся, чтобы уйти, но вдруг остановился.
Вся последовательность его движений, включая этот разворот, казалась тщательно отрепетированным театральным жестом, но я сделал вид, что ничего не заметил.
— Знаешь, что ответил Кит, когда я сказал ему, что виновник, возможно, находится совсем рядом?
Он выжидающе смотрел на меня, хитро улыбаясь. Мне казалось, Грейсон уже все понял. Возможно, он просто играл на моих чувствах, чтобы выведать правду. Поэтому я спросил сугубо официально:
— Он ответил мгновенно, без малейшего колебания. Я такого совершенно не ожидал, — Грейсон намеренно тянул паузу. — Он сказал: «Ёну никогда бы на такое не пошел».
Я молчал, и он рассмеялся в голос.
— Я был поражен, с какой уверенностью он это произнес. Похоже, он тебе безгранично доверяет.
— …А может, он просто считает, что я бы никогда не осмелился на подобный поступок.
— Неужели? — Грейсон задумчиво потер подбородок, а затем пожал плечами. — Что ж, еще увидимся, Ёну.
Одарив меня короткой улыбкой, он вышел. Оставшись один, я наконец почувствовал, как натянутые до предела нервы немного ослабли. Я закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. С запозданием нахлынули головокружение и головная боль. Несмотря на то, что Грейсон скрыл феромоны, мы все это время были в одном помещении. Вдвоем. И у меня не случилось истерики. Неужели я наконец освободился от страха?
Но вместо радости и ликования я чувствовал лишь растерянность. Казалось, стоит мне сейчас выйти за дверь, как я снова начну задыхаться и рухну на пол. А может, я именно этого и желаю? Если у меня снова случится припадок…
…тогда Кит снова будет нежен со мной.
— Ха… — вырвался короткий вздох. Я действительно безнадежен. Не верится, что я до сих пор цепляюсь за эту жалкую надежду.
Грейсон прав. Я не смогу скрывать это вечно. Рано или поздно Кит все узнает. Узнает, что метку оставил я.
И когда этот момент наступит, что я почувствую? Торжество… или лишь опустошение?
От мягкого прикосновения к плечу я открыл глаза. Похоже, я задремал. Девушка-администратор криво усмехнулась.
— Вы, должно быть, очень устали. Так крепко спали.
Мне стало неловко, и я промямлил:
— А… да, я в последнее время… неважно себя чувствую.
— Выглядите вы неважно. Вам стоит поберечь себя.
С этими словами она проводила меня в кабинет доктора Стюарда. Он, как и всегда, встретил меня с радостной улыбкой.
— Так-так… Вы хотите сказать, что провели больше десяти минут в закрытом помещении наедине с Грейсоном Миллером, и у вас не было ни малейшего приступа? — переспросил он, удивленно повторяя мои слова.
— Ну, он ослабил свои феромоны, но… — с горечью добавил я.
Доктор Стюард покачал головой.
— Нет-нет, этого более чем достаточно. Давайте-ка прекращать прием лекарств. Вам и так пришлось нелегко все это время…
Вдруг его голос стал удаляться. Я невольно нахмурился. Странно, картинка перед глазами поплыла. Похоже, мне и вправду было совсем плохо. Может, стоит пройти полное обследование?..
Сознание резко вернулось. Я моргнул, широко раскрыв глаза, и увидел перед собой встревоженное лицо доктора Стюарда. Лишь потом я понял, что смотрю на потолок. Я растерянно огляделся, и доктор торопливо заговорил:
— Вы в порядке? Вы так внезапно упали в обморок, я ужасно перепугался. Постойте, не вставайте. Медленно, вот так…
С его помощью я осторожно приподнялся и тут же лег на кушетку. Голова все еще кружилась, и доктор с тревогой произнес:
— Ваше давление упало, и вы ужасно бледны. Вы в последнее время нормально питаетесь? Мне кажется, вы похудели с нашей последней встречи.
Звуки гулко отдавались в ушах, и я непроизвольно поморщился. Заметив мое состояние, доктор Стюард замолчал. Выждав пару секунд, я с трудом выговорил:
Последние слова прозвучали совсем безвольно. От одной мысли об этом к горлу снова подкатила дурнота. Но я ничего не ел, так что и вырвать было нечем. Во рту ощущался лишь привкус желудочного сока. Из груди вырывалось прерывистое дыхание.
— Сейчас из-за господина Питмана такой переполох, наверное, вы слишком много нервничали, да? — сказал доктор Стюард, глядя на меня сверху вниз.
— Да… вроде того, — я неловко ушел от ответа.
Доктор, видимо, списал мое состояние на переутомление.
— Не перенапрягайтесь так. Уверен, господин Уиттакер со всем разберется, — он еще мгновение смотрел на меня, а потом с беспокойством добавил: — Господин Питман, конечно, человек требовательный, но и вы, Ёну, слишком усердствуете. Постарайтесь относиться ко всему проще. Вам не нужно взваливать все на себя одного…
Именно эти слова я постоянно твердил себе.
Ничего страшного, если это буду не я. Если не я, то кто-нибудь другой займет мое место. Не нужно внушать себе, будто без меня не справятся.
В уголках глаз внезапно защипало, я сам удивился этой реакции. Доктор Стюард тут же вытащил салфетку и протянул мне. Я тихо поблагодарил его.
— Кажется, я просто очень устал, — виновато произнес я.
— Не переутомляйтесь так. Виновника обязательно найдут, стараетесь вы или нет.
И до того, как это случится, я должен уехать отсюда. Прежде, чем Кит догадается. Нет, пока никто даже не начал ничего подозревать.
У меня не было такой роскоши, как «сначала найти новую работу». Я понял, что должен как можно скорее привести свои дела в порядок. Главное — выбрать правильный момент. Момент, когда мое исчезновение не вызовет ни у кого подозрений.
Когда этот день настанет, я исчезну навсегда.