Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 148 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Улыбка на лице Грейсона застыла. Он просто смотрел на Дейна, не моргая. Тишина в комнате сгустилась, став плотной и тяжелой, как сама смерть.
Мысль ворочалась в голове вяло, с трудом. Ощущение было такое, словно его со всего размаха ударили тупым предметом по затылку. Иначе с чего бы сознание так помутилось?
«Да, точно», — с трудом ухватился он за спасительную догадку. — «Меня ударили по голове. Сильно. Вот почему я слышу этот бред. Это просто слуховая галлюцинация. Ведь не может же это быть правдой? С чего бы Дейну говорить мне такое? У нас в запасе еще целых пять дней. Я сказал, что люблю его. И Дейн тоже меня…
Внезапно его словно окатило ледяной водой. Тело пробил озноб, кончики пальцев онемели, и он принялся судорожно сжимать и разжимать кулаки, пытаясь вернуть чувствительность.
— А, прости, — Грейсон поспешно растянул губы в кривой ухмылке, пытаясь вернуть лицу прежнее выражение. — Кажется, у меня что-то с головой. Наверное, переизбыток феромонов? У меня уровень выше среднего, мне нужно часто сбрасывать их. А, я рассказывал тебе, что у моего папы проблемы с головой? Это вообще-то секретная информация, но ты ведь мой возлюбленный, тебе можно знать. Если долго не сбрасывать феромоны, можно стать как папа, понимаешь…
Голос Дейна прозвучал резко, оборвав бессвязный поток слов.
Грейсон снова застыл. Дейн медленно отнял ладонь от лица и поднял голову. Его взгляд был пуст и страшен в своей безнадежности — лицо человека, стоящего на пепелище.
— Тебе не показалось. Ты всё услышал правильно... Мы должны закончить. Прямо сейчас.
Сердце, казалось, остановилось совсем. Грейсон перестал дышать, глядя на него остекленевшим взглядом.
«Почему? Почему он это говорит? Где я ошибся?»
Признание, вырвавшееся дрожащим шепотом, разбилось о спокойный ответ Дейна. Это прозвучало слишком легко. Губы Дейна кривились в подобии улыбки, но брови были мучительно сведены к переносице. С этой горькой, вымученной гримасой он тихо проговорил:
— Наверное, ты прав. Это я… Это со мной что-то не так.
Грейсон все еще не мог это принять. Смысл слов ускользал от него. Он смотрел на Дейна, потерянно моргая, пока вдруг его не озарила страшная догадка.
— А-а-а, я понял, — закивал он, и слова полились из него лихорадочным потоком.
— Это… это потому что я не в твоем вкусе, да? Я слишком огромный, верно? Просто тупая, гигантская гора мышц.
В его глазах зажегся безумный огонек надежды.
— Тогда… тогда как насчет этого? Может, мне отрезать ноги? — он провел ребром ладони по бедрам, словно намечая линию отреза. — Если убрать вот столько, я стану ниже. Я смогу стать маленьким. Как тебе? Тогда все будет хорошо, да? Ну же, скажи?
— Или я слишком широкий в плечах? А если отрубить руки вот посюда? — Он лихорадочно жестикулировал, «кромсая» свое тело. — Точно! Если отрезать руки и ноги, я стану совсем крошечным, меньше половины тебя. Так ведь лучше? Если я стану меньше тебя, тогда я… тогда я…
Но чем больше он говорил, тем глубже проваливался в черную яму отчаяния. Он понимал: как бы ни старался, ничего не изменится. Что бы он с собой ни сделал, даже если будет ползать в ногах и рыдать кровавыми слезами, он не сможет удержать Дейна.
Потому что этот человек его не любит.
— Если бы я только… — прошептал Грейсон, глядя в пустые глаза Дейна. — Если бы я был таким же маленьким и милым, как Ёну… Если бы я был таким…
— Нет, Грейсон, — тихо перебил его Дейн. — Ты ни в чем не виноват. Дело не в тебе.
Дейн с силой мотнул головой, словно пытаясь отогнать наваждение.
Глядя на растерянное, искаженное непониманием лицо Грейсона, он мучительно искал слова. Ему никогда раньше не приходилось ничего объяснять. «Да» или «нет» — короткий вердикт, поворот спиной, и всё кончено. Он всегда выбирал дешевые, необременительные связи, которые можно было разорвать именно так — без драм и лишних разговоров.
Он делал всё, чтобы никогда не сталкиваться с ситуацией, где пришлось бы обнажать душу.
Но сейчас было уже слишком поздно.
Грейсон Миллер… Человек, у которого есть всё, о чем только можно мечтать, хранил дешевую банку собачьего корма как величайшую драгоценность в мире. Лучше бы Дейн этого не знал. Лучше бы он оставался в неведении. Но, к несчастью, он увидел эту пустую полку.
Поэтому теперь он просто обязан поставить точку. Разорвать эту безнадежную связь, пока она не уничтожила их обоих.
— Я бракованный. Изначально, — пробормотал он с горькой усмешкой, полной самобичевания. — Ты и я… мы слишком разные. Я не смогу этого сделать.
Дейн повторял одни и те же фразы, как заезженная пластинка, но видел, что смысл не доходит до сознания Грейсона. Тот все еще цеплялся за надежду. Тогда Дейн выдохнул признание, тяжелое, как могильная плита:
— Я человек, который не способен никого любить.
Только произнеся это, Дейн наконец оторвал взгляд от пола и посмотрел Грейсону прямо в глаза. Тот все еще улыбался, но эта улыбка напоминала жуткую гримасу — изломанные брови и полные ужаса глаза превращали ее в маску отчаяния. Грейсон молчал, с усилием подавляя панику, и ждал следующего удара.
Дейн потер подбородок ладонью, закрывая рот, и тяжело вздохнул, чувствуя, как слова царапают горло.
— Я просто не знаю… Я не знаю, что такое любовь, и существует ли она во мне вообще.
Он снова опустил глаза, прячась от пронзительного взгляда фиолетовых глаз. Рука так и осталась у лица.
— То, что я чувствую к тебе — это не любовь. Это скорее… жалость.
Грейсон хотел закричать, что ему плевать. Какая разница, что чувствует Дейн? Пусть это будет жалость, сочувствие, да хоть презрение — неважно.
«Просто будь рядом. Это всё, о чем я прошу», — хотел выпалить он, но сдержался, стиснув зубы до скрипа.
Он понимал, что Дейн не глуп. Он прекрасно знает, что Грейсон согласился бы и на жалость. Значит, дело не в этом. Это лишь вступление. За этими словами кроется что-то еще.
«Что-то, что должно убедить меня отступить…»
Грейсон был уверен, что такого аргумента в природе не существует. Но в этот момент Дейн заговорил. Его голос звучал глухо и низко, словно он через силу вытаскивал эти слова из самой темной, глубокой бездны своей памяти, куда годами запрещал себе заглядывать.
Неожиданное признание оглушило Грейсона. Повисла тишина. А Дейн, глядя сквозь него пустым взглядом, уже не был в этой комнате. Он провалился в прошлое.
Воспоминание Дейна
— Дейн, а почему у тебя нет папы?
Впервые он осознал этот факт, когда ему было около трех лет.
Квартира, в которой они жили вдвоем с матерью, находилась в самом сердце трущоб. Окна там были выбиты практически везде, а звуки выстрелов служили привычным фоном и днем, и ночью, заменяя колыбельную.
Имя мальчишки, с которым он тогда играл, давно стерлось из памяти. Осталось лишь воспоминание о том, как они убивали время, слоняясь по грязным улицам, пока мать уходила на работу.
Тот парень был на два года старше Дейна и тоже жил только с матерью. Впрочем, отец у него имелся — вполне реальный, просто он сидел в тюрьме за торговлю наркотиками. Приятель даже хвастался, что однажды ходил с мамой навещать его.
Наивный вопрос ровесника заставил маленького Дейна впервые задуматься. И правда, почему у него нет отца?
Друг, видя его замешательство, сверкнул глазами и авторитетно заявил:
— Твой папка, наверное, тоже в тюряге.
Приятель уверенно кивнул. А потом вытянул грязный палец, указывая на один из обшарпанных домов неподалеку.
— Вон в том доме один хмырь пушками торгует. Вот вырасту, заработаю кучу денег и тоже куплю себе ствол.
— Как зачем? Чтобы спасти папу из тюрьмы. Давай сделаем это вместе!
— Давай! А моего папу мы тоже спасем?
Приятель протянул ладонь — грязную, покрытую коркой из пыли и засохшей слюны. Дейн без малейшего колебания схватил её. Его собственная рука выглядела ничуть не чище. Они сцепили пальцы, крепко встряхнули руками, скрепляя договор с серьезностью взрослых гангстеров, и тут же вернулись к обсуждению плана.
— А ты вообще стрелять умеешь? — с сомнением спросил Дейн.
Друг важно моргнул и принялся объяснять:
— Там есть специальная дырка для пальца. Суешь туда палец и делаешь вот так, и вот так.
Мальчишка согнул указательный палец, изображая, как нажимает на курок. Дейн смотрел на него широко распахнутыми глазами, полными восхищения.
— Круто… Я тоже, я тоже! Я тоже хочу купить ствол!
— Дурак, — фыркнул друг. — Сначала надо денег накопить.
Получив нагоняй, Дейн разочарованно сунул палец в рот и принялся его посасывать.
— Потом будут, — друг задрал подбородок с недетским высокомерием. — Вот стану взрослым, и деньги появятся сами собой. Вон, видишь дядю Билла? Он целыми днями только сидит там и бухает, а карманы всегда полные. У него монет во-о-о-от столько…
Дейн моргал, потрясенный масштабом богатства. На такие деньги в лавке на углу можно было бы купить, наверное, целых десять конфет. Поскольку число «10» было самым большим, которое знал на тот момент трехлетний Дейн, он был абсолютно уверен в своей правоте.
— Значит, когда я вырасту, я тоже смогу купить пистолет?
— Конечно! — друг уверенно кивнул. — И мы вдвоем пойдем грабить тюрьму!
Дейн восторженно вскрикнул. Не теряя времени, они сложили пальцы пистолетиками и начали палить друг в друга.
Они были полностью поглощены перестрелкой, когда приятель вдруг издал испуганное «Ой» и резко опустил руку. Дейн, не понимая, почему игра оборвалась, обернулся.
И в то же мгновение кровь отхлынула от его лица.
К ним приближалась женщина. Лицо, так пугающе похожее на лицо самого Дейна, застыло ледяной маской ярости. Она шла прямо на него.
Это слово вырвалось у него еле слышным, дрожащим шепотом. Приятель, почувствовав угрозу, исходящую от этой фигуры, втянул голову в плечи и попятился.