Экс-спонсор (Новелла) | Глава 68
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Я же сказал, что не пил! Неужели вы действительно думаете, что я стал бы вас обманывать в таких мелочах, как ребёнок? — Чонён нахмурился, недовольно скривив губы.
— Учитывая твоё прошлое, я просто решил уточнить, — спокойно отозвался Дохон. И когда Чонён попытался было отстраниться, тот вновь сократил между ними расстояние, легко и уверенно притянув его обратно. — Кстати... ты это когда-нибудь делал?
Он перехватил руку Чонёна, которую тот поднес к лицу, нервно касаясь пальцами губ, и мягким, но не допускающим возражений движением опустил её вниз.
— Феллацию, — бесстрастно произнёс Дохон.
Слово прозвучало почти отстранённо, деловито, но именно поэтому особенно откровенно. Чонён невольно затаил дыхание.
Дохон медленно провёл большим пальцем по нижней губе Чонёна, задержался у уголка рта. Он ждал ответа.
— Н-нет... — выдохнул Чонён, качнув головой.
Только тогда Дохон отнял руку, коротко кивнув.
— А я уж было испугался, — его голос стал мягче, но не утратил холодной прямоты. — Подумал: неужели ты, едва покинув мой дом, уже опустился на колени перед кем-то другим?
— Что вы!.. Ммпф! — Чонён попытался возразить, но его голос утонул в новом поцелуе Дохона.
Тот мягко приоткрыл его губы, скользнул языком внутрь, не спеша, но с твёрдым намерением — настойчиво, почти требовательно исследуя чувствительную слизистую. Это был поцелуй глубокий, интимный, явно неуместный для места, где они находились. Но, несмотря на то что в помещении они оставались одни, широко распахнутые глаза Чонёна беспокойно метались по сторонам — словно кто-то мог внезапно войти и стать свидетелем их безрассудства.
Он понимал, что должен оттолкнуть Дохона — так подсказывал разум, — и даже поднял руку, как будто собираясь это сделать. Но та лишь дрогнула в воздухе, неуверенно повисла и, в итоге, опустилась на его грудь.
Феромоны, до этого сдержанные и почти неощутимые, теперь потекли к Чонёну — осторожно, едва уловимо, как тёплый ветерок, коснувшийся кожи. Не так сильно, чтобы сорваться в безумие, но достаточно, чтобы на короткий миг забыть, где они находятся. Стены магазина, свет, чужое пространство — всё отступило перед этим восхитительным ощущением.
Он зажмурился и всем телом прижался к Дохону, требуя большего — более глубокого, настоящего поцелуя. Дыхание сбилось, стало прерывистым. Ему нравилось ощущать лёгкое прикосновение прядей, спадающих с чёлки Дохона и едва касающихся его лба. Когда он поворачивал голову, перед глазами расплывчато мелькали очертания закрытых век, чёткие тёмные брови, ровная линия лба, исчезающая в мягких, аккуратно уложенных волосах. Даже этот характерный, сухой, почти холодный запах тела, которым всегда пах Дохон, сейчас казался до дрожи соблазнительным.
«Можно ли ему сейчас испытывать такие чувства к Дохону?»
Он уже не был ослеплён прежней влюблённостью, но Чонён с неудобной откровенностью признавал: влечение к нему всё ещё оставалось. Хоть и вышел замуж за него когда-то, а потом развёлся — в попытке вырваться из удушающего ощущения несвободы и одиночества, которое преследовало его все годы совместной жизни, — Чонён не мог отрицать очевидное: внешне Дохон по-прежнему оставался мужчиной почти безупречным. И потому не нашёл в себе сил решительно отвергнуть этот поцелуй, каким бы неуместным он ни был.
Когда дыхание Чонёна стало прерывистым, Дохон медленно отстранился, отпуская его. Затем, с почти навязчивой сосредоточенностью, поправил чуть сбившийся галстук и жилет, будто пытаясь восстановить контроль.
Чонён вытер влажные, блестящие губы тыльной стороной ладони и бросил в его сторону косой взгляд. Хотел было возмутиться — «в таком месте, серьёзно?» — но остановился. Ведь это он сам, в конце концов, предложил большее. И это было самым неловким.
— Хаа... Так вы собираетесь ответить на мой вопрос? — выдохнул он.
Дохон так и не дал чёткого ответа на его вполне серьёзное предложение: заменить проникновение на оральный секс, что, с учётом их контрактных условий, казалось Чонёну логичной и допустимой альтернативой. Но вместо реакции по существу тот начал вдруг задавать странные вопросы о выпивке.
Дохон молча смотрел на него, будто взвешивал что-то. На этот раз Чонён выдержал взгляд, не отводя глаз.
— Сначала выбери одежду, — наконец произнёс Дохон. Совсем не то, что тот надеялся услышать.
Для Чонёна это прозвучало как вежливый отказ, завуалированный до болезненного равнодушия. Он собрался с духом, чтобы задать прямой, пусть и интимный вопрос — а в ответ получил уклончивую фразу, будто его просто проигнорировали. Стыд накрыл только сильнее, и он резко отвернулся.
«Зачем так унижать? Лучше бы сказал «нет» прямо, по-деловому, сославшись на контракт!»
Озлобленный этим пренебрежением, Чонён вновь плюхнулся на диван и принялся раздражённо листать каталог, оставленный сотрудницей.
««Выбери одежду»! Почему он всегда говорит так, будто я вещь, а не человек?!» — мысленно кипел он.
Сначала Чонён собирался выбрать самый простой нейтральный комплект, переодеться и поскорее уйти, но теперь передумал. Листая страницы наугад, он ткнул пальцем в вызывающий образ: тонкая рубашка с глубоким V-образным вырезом, брюки, едва не волочащиеся по полу, и чокер в придачу.
— Я надену это, — сказал он, указывая на фотографию.
— Да, — ответил Чонён, и резкая реакция показалась ему неожиданно забавной.
Дохон опустился рядом, и его взгляд задержался на Чонёне с такой пристальной сосредоточенностью, что тому стало неловко. Щёки снова запекло от смущения, и, чтобы избавиться от паузы, он тихо добавил:
— Вы ведь не забыли, что обещали уважать мой стиль?
— Раньше ты так не одевался, — заметил Дохон, не отводя взгляда. — Может, выберешь что-нибудь... поскромнее? С большим количеством ткани?
Очевидно, рубашка с глубоким вырезом пришлась ему не по вкусу.
— До развода? — переспросил Чонён, приподняв брови. — Но я же объяснял: тогда я старался соответствовать вам, одевался как можно сдержаннее. А сейчас мне нравится именно такой стиль.
— Ещё раньше?.. — Чонён осёкся на полуслове. Нахмурился, настороженно взглянул на Дохона. — Неужели... вы имеете в виду то время, когда я был айдолом?
Он спросил это почти автоматически — скорее от смутной тревоги, чем от уверенности. Но Дохон кивнул, подтверждая его худшие догадки.
— Даже тогда, насколько я помню, ты выбирал одежду поскромнее.
Мысль о том, что Дохон знает его со времен DEX, по-настоящему ошеломила. Чонён почувствовал, как мгновенно вспыхнул — от шеи до самых ушей. Да, порой та работа приносила радость, но по-настоящему громких успехов он так и не добился, и большинство моментов из той жизни хотелось бы просто вычеркнуть. Мысль, что Дохону известна эта его «тёмная глава», была почти невыносима.
Он не знал, что сказать, лишь прикусил губу и отвернулся.
— З-зачем вы... вообще это искали? — пробормотал он, запинаясь/
— А разве нельзя? — спокойно отозвался Дохон. — Ты хорошо танцевал.
— Аах! Пожалуйста, только не надо об этом говорить! — взмолился Чонён и в отчаянии провёл рукой по волосам, взъерошив их. Он мотнул головой, будто надеясь встряхнуть с себя накативший стыд.
На губах Дохона мелькнула редкая усмешка. Он медленно наклонился ближе — и снова в воздухе прозвучал тихий, но отчетливый звук поцелуя: их губы вновь встретились. Чонён попытался отстраниться, не желая поддаваться этой явно неуместной здесь близости, но Дохон перехватил инициативу — мягко, но настойчиво обхватил его лицо ладонями и притянул к себе, углубляя поцелуй с тем же бесстыдным спокойствием, с каким вел себя всё это время.
— Ах... ммм... Мы же... в магазине... — прошептал Чонён, едва улучив миг между их губами.
— А кто это тут у нас такой смелый, что сам предложил сделать это ртом?
— Я имел в виду в отеле... ммпф! Не здесь!
— Буду ждать с нетерпением, — сказал он с усмешкой и вновь накрыл его губы поцелуем.
Услышать его смех было неожиданно. Чонён и не помнил, когда в последний раз слышал этот звук. И это чувство было странным.
— Уыых... – Влажные звуки их поцелуя, трения губ отдавались в ушах так громко, что становилось неловко.
Их поцелуй балансировал на грани — начинался сдержанно, почти нежно, но с каждой секундой становился всё глубже, плотнее, горячее. Дохон вёл, не отпуская ни на миг: то скользил губами по его рту с пугающей мягкостью, то внезапно сильнее сжимал его лицо ладонями, прижимая пальцами к скулам, и целовал жёстко, с напором, не давая даже повернуть голову.
Он ловко перехватывал дыхание — то гладил губами, едва касаясь, то царапал зубами кожу, оставляя на ней жаркие следы. И каждый раз, когда Чонён терял бдительность, Дохон снова вторгался в его рот — резко, влажно, с силой, от которой у Чонёна дрожали колени. Всё происходящее ощущалось до костей: нажим, тепло, дыхание, влажные звуки и тихие стоны, от которых по спине пробегала дрожь, а кожа будто вспыхивала изнутри.
— Ах! — в дверь неожиданно постучали. Чонён вздрогнул и резко оттолкнул Дохона. К счастью, тот послушно отстранился, не настаивая на продолжении.
Дверь распахнулась, и в комнату вошла та самая сотрудница, что встречала их раньше. Двигалась она безмятежно, с дежурной улыбкой и без малейших признаков смущения.
— Прошу прощения, — произнесла она вежливо. — От вас не поступало никаких запросов, я решила зайти и убедиться, что всё в порядке. Нет ли у вас каких-либо неудобств? Может быть, вам чем-то помочь?
Чонён нервно тронул губу пальцами, бросив быстрый взгляд сначала на Дохона, потом на неё. Сердце застучало громко и сбивчиво. Камер в VIP-комнате, конечно, не было — об этом он знал точно. Но ощущение, что всё происходящее только что было замечено, сдавило грудь, оставив глухое напряжение в теле.
«Ну почему он так хорошо целуется?!» — с досадой подумал он, заставляя себя выдавить улыбку.
— Мы просто... давно здесь не были, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Столько всего нового... Засмотрелись — не заметили, как время пролетело.
Он чуть кивнул в сторону каталога и, не раздумывая, указал на выбранный ранее комплект — нарочито вызывающий, тот, что, он знал, точно вызовет у Дохона раздражение.
— Ах да. Я тут кое-что присмотрел. Не могли бы вы проверить, есть ли мой размер?
Но прежде чем сотрудница успела ответить, Дохон, всё это время сидевший молча, спокойно обнял его за талию и без лишних слов забрал каталог прямо из рук.
Чонён замер. В этом молчаливом движении не было ни спешки, ни грубости, но ощущалось отчётливое давление. «Только не эту одежду» — посыл был ясен и без слов.
Он уже открыл рот, чтобы возразить: «Не вмешивайтесь. Это мой выбор», — но, встретившись взглядом с черными, как смоль, глазами, проглотил слова. Взгляд Дохона был другим — не таким, как обычно. Спокойным, мягким, почти трогательным.
И вдруг Чонён понял, что на нём тот самый костюм, который он сам когда-то для него выбрал. А теперь ещё и с этой небрежной, чуть упавшей на лоб чёлкой… Сегодня он выглядел почти — почти — мило.