Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 179 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Добро пожаловать, Дейн! Мы скучали!
— Этот ублюдок и правда бессмертный. Даже после взрыва возвращается целехоньким!
— Дейн Страйкер! Герой! Герой! Дейн Страйкер!
Стоило Дейну переступить порог, как на него тут же обрушилась лавина голосов. Коллеги взяли его в плотное кольцо, оглушая приветственными воплями и хлопками. От этого гомона Дейн лишь скривился.
— Харэ орать про героя, психи. А то сейчас втащу кому-нибудь.
Он демонстративно сжал кулак и процедил угрозу сквозь зубы, но эффект вышел обратным: парни, прекрасно знавшие его характер, лишь разразились громовым хохотом.
— Ой, глядите, засмущался, что ли? А?
— А что не так? Это же правда. Скольких людей ты спас благодаря этому?
— Да, ты заслужил такое отношение. Разве это обычное дело?
— Точно, я бы так не смог. Честно говоря, никто, кроме Дейна, не смог бы туда прыгнуть.
Пока один качал головой, выражая восхищение, другой подхватил:
— Ты теперь хоть башкой немного думай, прежде чем бросаться. Свою жизнь тоже надо беречь, дурень.
Коллега тихонько ударил кулаком Дейну в грудь и отошел, уступая место другим. Хоть они и галдели без умолку, подкалывая и толкаясь, в каждом движении, в каждом взгляде читалось одно — эти парни искренне переживали. От этого осознания Дейну стало неловко. Он смущенно почесал затылок, но тут его мысли резко сменили направление. Чего-то не хватало. Точнее — кого-то.
Вопрос прозвучал тише общего гула, но эффект произвел мгновенный. Вполне ожидаемо, среди встречающих лица Эзры не было, но стоило прозвучать его имени, как веселье испарилось. Коллеги замялись, отводя глаза и переглядываясь. Повисла тягостная пауза, которую никто не решался нарушить первым. Спасение пришло в лице капитана.
Уилкинс возник в дверях, сгреб Дейна в крепкие объятия, пару раз звонко хлопнул по спине, а затем отстранился и, удерживая за плечи, цепко осмотрел с ног до головы.
— Я полностью выздоровел, теперь все в порядке, — отрапортовал Дейн, не дожидаясь вопроса — Если бы я просидел без дела еще хоть немного, то точно покрылся бы плесенью.
Он сказал это всерьез, но раздевалка снова взорвалась хохотом — напряжение, вызванное упоминанием Эзры, отступило. Уилкинс улыбнулся и, крепко сжав плечо Дейна напоследок, направился к выходу. Дейн, не раздумывая, двинулся следом. Ему нужны были ответы.
Услышав оклик, капитан притормозил в коридоре, ожидая, пока тот поравняется с ним. Поймав его вопросительный взгляд, Дейн спросил в лоб:
— Что случилось с Эзрой? Парни явно не хотят об этом говорить.
— А... — Уилкинс на мгновение растерялся, и тень той же озадаченности, что и у остальных, легла на его лицо. Он потер подбородок, отвел взгляд в сторону, но, видимо решив не юлить, признался: — Он в тюрьме. Где ж ему еще быть?
Следом за этими словами Уилкинс глубоко вздохнул и приложил руку ко лбу.
— Я и представить не мог, что этот ублюдок способен на такое. Мы все знали, что ему приходилось нелегко, но чтобы пойти на такое...
Должно быть, все думали об одном и том же. Если бы Эзра тогда случайно не проговорился, Дейн, как и все остальные, никогда бы его не заподозрил.
— Вы не замечали ничего странного? — не отставал Дейн. — Мелочи, оговорки? Хоть что-то, что теперь, задним числом, кажется подозрительным?
Уилкинс затормозил и покачал головой:
— Вообще ничего. Когда его рожу впервые показали в новостях, я думал, мы всем отделом тут же ляжем от инфаркта.
— Вы виделись с ним после ареста?
— Нет. Я пытался пробиться к нему, оформил запрос на свидание, но он отказался. Не хочет никого видеть.
— Ясно... — пробормотал Дейн. — Значит, подробностей вы не знаете.
— Именно. Мы тут сами гадаем на кофейной гуще. Вопросов накопилась тьма.
Уилкинс говорил с жаром человека, которого самого гложет неизвестность:
— Я понятия не имел, что они сблизились настолько. Чтобы вот так позвонить человеку посреди ночи, выдернуть его из постели, и тот послушно пошел... Это шок. И ладно бы кто другой, но это же Миллер.
В пожарной части Эзра был, пожалуй, единственным, кто смог найти подход к Грейсону и относился к нему по-человечески. Но даже с учетом этой странной дружбы, то, что Грейсон так послушно откликнулся на зов коллеги, совершенно не вязалось с его характером. Но ладно, допустим, он пошел. Главная загадка оставалась неразгаданной.
Почему Грейсон сел в ту машину? И почему не сопротивлялся?
На этот немой вопрос Уилкинс лишь развел руками с озадаченным видом. Единственным, кто владел ключом к этой тайне, был сам Эзра.
Солнце заливало трассу слепящим светом — таким же равнодушным и ярким, как вчера, позавчера и в любой другой день, стершийся из памяти. Дейн вел машину, механически наматывая мили. Мотор ровно гудел, успокаивая нервы, пока за окном мелькали пейзажи.
Раны затянулись, врачи подтвердили полное восстановление. Он благополучно вернулся в строй, и со стороны могло показаться, что жизнь вошла в привычную накатанную колею.
Однако жизнь Дейна Страйкера изменилась бесповоротно, и возврата к прошлому не было.
Медийная машина перемолола его и выплюнула суперзвездой. С ним уже заключили контракт на обложку календаря пожарных на три года вперед, а агенты наперебой предлагали выпустить персональный фотобук. Безумие дошло до того, что ему предложили миллион долларов за съемку в стиле ню. И это было лишь верхушкой айсберга. Несколько раз на него выходили главные редакторы крупных издательств, пытаясь уломать на написание автобиографии.
Все эти громкие, шуршащие деньгами предложения Дейн отметал не глядя. Ему совершенно не хотелось превращать свою жизнь в балаган.
«Шумные идиоты», — мысленно выплюнул Дейн, крепче сжимая руль.
Каждый день он возвращался домой выжатым как лимон. И выматывала его не тяжелая работа с рукавами и лестницами, а эта свора болтунов, раздувающая вокруг его имени невообразимый шум.
Они потеряли всякий стыд. Как-то раз журналюги пронюхали его адрес — к нему заявилась репортерша и принялась настойчиво тарабанить в дверь. Стоит признать, она была чертовски хороша собой, и прежний Дейн, не задумываясь, согласился бы на «эксклюзивное интервью», плавно перетекающее в горизонтальную плоскость. Но не сейчас.
Он вежливо отшил её. А после, заперев дверь на все замки, весь день провалялся в кровати в полудреме. Он вставал лишь затем, чтобы насыпать корма или плеснуть свежей воды Дарлингу, после чего снова падал лицом в подушку, мечтая лишь об одном — чтобы весь этот мир оставил его в покое.
Вырвавшись наконец из оцепенения, в котором прошли последние дни, Дейн воспользовался первым же выходным. Рано утром он сел в машину и отправился к человеку, который для остального мира словно перестал существовать.
Судебный процесс над двумя выжившими подельниками еще гремел, но судьба самого Эзры решилась быстро. Он не стал юлить: сразу признал вину и пошел на сделку со следствием. Удивительно, но даже сам пострадавший, Грейсон Миллер, просил суд о снисхождении. Благодаря этому приговор оказался мягче, чем мог бы быть, и Эзру перевели в тюрьму штата, где он теперь мотал свой срок.
Ни капитан Уилкинс, ни даже семья, которую Эзра так отчаянно пытался защитить, не смогли добиться свидания. Он отвергал всех. Поэтому Дейн отправил запрос на автомате, почти не надеясь на успех. Когда пришло уведомление о согласии, он был ошарашен.
Тюрьма встретила его серыми стенами и гнетущей тишиной. Проверка на входе была унизительно дотошной. Охранники придирались ко всему, особенно к одежде. Посетителям строго запрещалось надевать что-либо, напоминающее форму заключенных — никакого оранжевого, хаки или джинсы, чтобы в случае чего их не спутали с беглецами. Пройдя через рамки и обыск, Дейн наконец получил допуск.
Его провели в комнату для свиданий и усадили перед толстым стеклом. В ожидании он вдруг почувствовал, как накатывает нервная дрожь. Тишина давила на уши. Дейн начал бессмысленно потирать влажные ладони и шумно выдохнул, пытаясь успокоиться.
В этот момент тяжелая металлическая дверь на той стороне лязгнула, и в сопровождении конвоира вошел мужчина в ярко-оранжевой робе.
Дейн невольно дернулся и привстал, вглядываясь в знакомое лицо. Эзра тоже узнал гостя, и на мгновение в его потухших глазах мелькнула искра радости.
Взгляд Дейна сам собой скользнул вниз, к запястьям, скованным наручниками. Перехватив этот взгляд, Эзра горько усмехнулся.
Они опустились на стулья друг напротив друга, разделенные непробиваемой прозрачной стеной. Эзра первым снял черную пластиковую трубку, и Дейн поспешил сделать то же самое. В динамике зашуршало, но повисла неловкая пауза. Слова, заготовленные по дороге, вдруг застряли в горле.
— Выглядишь здоровым, слава богу. Я слышал, тебе крепко досталось... очень волновался.
— М-м, ну да. Мне повезло, — пробормотал Дейн, чувствуя себя странно. — ...Ты тоже неплохо выглядишь.
Фраза была дежурной, брошенной лишь бы заполнить эфир, но Эзра ответил на неё со спокойной обреченностью:
— Жить можно. Грех жаловаться. Из-за меня чуть не погибли люди, а я тут в тепле и сытости... даже стыдно как-то.
Разговор снова увяз в вязком молчании. Дейн почувствовал укол досады. Разве раньше с Эзрой было так трудно? Они ведь часами могли травить байки и смеяться над всякой ерундой. Кто бы мог подумать, что однажды он увидит Эзру — того самого добряка-Эзру, миротворца их команды — по ту сторону стекла, в кандалах.
— Почему ты отказал Сандре? — вдруг спросил Дейн.
Эзра опустил голову, пряча взгляд.
— Как я могу? У меня нет права смотреть ей в глаза.
Отказ от встреч с самыми близкими был его личным адом, епитимьей, которую он наложил на себя сам. О чем он думал, наказывая себя одиночеством? Дейн молча смотрел на его слабую виноватую улыбку. Жалость смешивалась с необходимостью узнать правду. Он глубоко вздохнул и, глядя Эзре прямо в глаза, твердо произнес:
— Я пришел сюда не просто так. Я хочу кое-что узнать.
— Спрашивай. О чем угодно, — Эзра ответил сразу, без тени колебаний.
Видимо, он заранее знал, о чем пойдет речь, когда подписывал согласие на встречу.
Уловив эту готовность, Дейн решил не ходить вокруг да около:
— Тот парень, Грейсон Миллер... Почему он так покорно пошел за теми ублюдками?