Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 110 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
«Весь мир словно принадлежит лишь мне.
В небе плывут облака, на ветвях щебечут птицы.
А рядом со мной — любимый ты...»
В салоне автомобиля звучала любовная песня популярного певца, её чувственная мелодия резко диссонировала с двумя мужчинами, сидевшими внутри. Дейн поморщился. Будь он один, выключил бы эту песню, не раздумывая. Но единственная причина, по которой палец не лег на кнопку прямо сейчас, заключалась в том, что следом он рисковал услышать злосчастное «Сиськи-сиськи» в исполнении Грейсона. А это было несравнимо хуже.
По крайней мере, у этого певца был приятный голос — терпеть можно.
Сидевший за рулем Грейсон явно наслаждался жизнью. Он весело насвистывал мелодию и в такт музыке постукивал пальцами по рулю. Казалось, этого парня распирает от счастья, которое он физически не в силах сдержать.
Дейн, развалившись на пассажирском сиденье, скосил глаза на водителя.
«Ну и ладно. Пусть радуется, мне-то что», — лениво подумал он.
Он откинул спинку кресла ещё ниже, поудобнее вытянул ноги и прикрыл глаза, решив немного вздремнуть. До места назначения путь был неблизкий.
Всё началось два дня назад, когда Дейн обнаружил, что переноска Дарлинга порвалась. Разумеется, срочной необходимости в ней не было, но Дейн, как человек предусмотрительный, решил не откладывать дело в долгий ящик. Он запланировал поездку в магазин на свой ближайший выходной.
Каково же было удивление, когда утром, выйдя из особняка, он обнаружил Грейсона, уже дежурившего у крыльца.
«Как он вообще подгадал мой выходной?»
Пожарные работают посменно, и графики сотрудников редко совпадают так удачно. Но ответ пришел сам собой, стоило только взглянуть на довольную физиономию.
«Наверняка стащил мой график дежурств».
Поскольку подобные выходки Грейсона уже перестали удивлять, Дейн попытался просто отмахнуться от него и сесть в свою машину. Но не тут-то было. Грейсон проворно преградил ему путь к водительской двери и торжественно заявил:
— Если возьмёшь меня с собой, я куплю тебе всё, что угодно!
Если бы Грейсон ещё не успел признаться ему в чувствах, Дейн, возможно, не упустил бы шанса выжать из этого богатого бездельника все соки. Но у Дейна был железный принцип — он никогда не брал ни цента у тех, кто был в него влюблен. Принимать подарки от того, кто к тебе неравнодушен — значит давать ложную надежду и быть должным. А лишние обязательства Дейн ненавидел больше всего.
В обычный день он бы, наверное, рявкнул пару ласковых и послал наглеца куда подальше. Но сегодня ему было лень даже злиться. Дейн лишь поморщился, протянул руку и ущипнул Грейсона за нос.
— Я же говорил тебе не тратить на меня деньги, а?
Дейн оттолкнул его и уже собирался сесть за руль, но тут же почувствовал, как его снова хватают за руку.
Прищурившись, он бросил короткий взгляд на Грейсона, явно ожидая продолжения. Тот не заставил себя ждать и, будто спеша обосновать сказанное, начал плести очередную софистику:
— Дарлинг — твой кот. А ты — мой. Следовательно, забота о Дарлинге — это и моя забота тоже. Короче говоря, я трачу деньги не на тебя, а на него!
Дейн молча перевел взгляд на собеседника, позволяя тому осознать, насколько нелепо прозвучало это объяснение. Судя по тому, как Грейсон дёрнул уголком губ, он сам понимал всю абсурдность ситуации.
Попытка забраться в машину снова оказалась безуспешной — Грейсон буквально загородил проход своим телом.
Дейн приподнял бровь, а Грейсон тут же поспешил уточнить:
— Ты сам говорил, что должен проводить со мной три часа в день. Так что сейчас вполне можешь пойти со мной. Это правило действует и в выходные.
Теперь в его взгляде читалась твердая уверенность. В отличие от предыдущих уловок, на этот раз Грейсон знал, что Дейн не сможет отвергнуть эту логику.
Молчаливая пауза затянулась. Затем Дейн, ничего не сказав, закрыл дверь машины.
Грейсон просиял. Не теряя ни секунды, он метнулся к своему роскошному автомобилю, припаркованному рядом, и галантно распахнул пассажирскую дверцу. Дейн молча прошел мимо него, плюхнулся на мягкое кожаное сиденье, и Грейсон, едва не подпрыгивая от радости, обежал капот и прыгнул за руль.
Так они отправились в торговый центр.
…По крайней мере, так думал Дейн.
Когда он, задремав под монотонное гудение мотора и баллады о вечной любви, открыл глаза, то обнаружил, что они мчатся вовсе не по знакомому маршруту.
За окном мелькали витрины, от одного вида которых у обычного человека начинала кружиться голова. Это был район элитных бутиков и флагманских магазинов мировых брендов — место, где на товарах даже не утруждались вешать ценники.
Дейн бывал здесь только по работе — во время учений или тушения пожаров. Мысль о том, чтобы приехать сюда за покупками, никогда даже не приходила ему в голову.
— Э-это… какого… Что вообще происходит?
От неожиданности Дейн начал заикаться. Он растерянно переводил взгляд с окна на водительское место, но Грейсон, казалось, оглох. Он продолжал беззаботно насвистывать, полностью игнорируя панику пассажира.
Грейсон оборвал его на полуслове, плавно сбавляя скорость. Стоило автомобилю окончательно замереть у обочины, как к ним тут же со всех ног бросились мужчины в идеальных костюмах. Они синхронно распахнули двери водителя и пассажира, словно почетный караул.
— Добро пожаловать, мистер Миллер.
— Сегодня вы выглядите просто великолепно.
Лесть и приветствия сыпались со всех сторон.
Со всех сторон посыпались поклоны и елейные комплименты. Для Дейна, чей максимум в общении с персоналом ограничивался кивком кассиру в супермаркете или шуткой продавца на заправке, эта сцена выглядела дикой и неловкой.
Но Грейсон чувствовал себя в этом театре абсурда как рыба в воде. Он даже не удостоил встречающих взглядом, не говоря уж об ответном приветствии. Проигнорировав расшаркивания, он уверенным шагом направился прямо ко входу в бутик.
Швейцар, державшийся за массивную золоченую ручку, распахнул дверь ровно за секунду до того, как Грейсон подошел к ней, и почтительно отступил в сторону. Дейн, стараясь не отставать, шагнул внутрь того мира, который раньше видел лишь через витрины.
— Здравствуйте, мистер Миллер. Мы ждали вас.
Навстречу вышел менеджер с ослепительной, отработанной годами улыбкой. Его взгляд на долю секунды метнулся к Дейну.
Дейн не упустил этот момент. Он физически ощутил, как профессиональный взгляд торговца люксом мгновенно просканировал его с головы до пят, оценивая платежеспособность. Небрежно отросшие рыжие волосы, дешевая кожаная куртка, растянутая у ворота футболка, потертые джинсы с дырами и запыленные кеды — вердикт был вынесен за доли секунды.
Глаза менеджера тут же потеряли к нему всякий интерес и снова с обожанием устремились на Грейсона.
— Давно вы к нам не заглядывали. То, о чем вы просили, уже готово. Прошу, пройдемте внутрь. Желаете что-нибудь выпить?
Грейсон, ни секунды не сомневаясь, заказал какой-то кошмарно сладкий фруктовый коктейль, от одного названия которого у Дейна свело зубы, а затем небрежно бросил через плечо:
Услышав этот безразличный ответ, менеджер все равно сохранил профессиональную улыбку и уточнил:
— Конечно. Какой кофе вы предпочитаете? Эспрессо, латте, капучино, может быть, макиато?..
— Американо. В большую кружку. И до краев.
На лице менеджера на миг мелькнула растерянность — видимо, просьба налить ведро кофе не совсем вписывалась в атмосферу высокой моды — но он тут же взял себя в руки и снова улыбнулся.
Их провели вглубь магазина, в приватную VIP-комнату.
Дейн плюхнулся на широкий, неприлично мягкий диван. Он вальяжно откинулся на спинку и закинул лодыжку одной ноги на колено другой, принимая максимально расслабленную позу, всем своим видом показывая, что плевать он хотел на здешний этикет.
Комната сияла. Стены были сплошь покрыты зеркалами, а с потолка свисала огромная, вычурная люстра. Свет дробился в тысячах хрустальных граней, отражался от зеркал и бил по глазам так, что хотелось надеть темные очки. Опустив взгляд, Дейн увидел целый стеллаж, заставленный товарами. Очевидно, эту «скромную» коллекцию подготовили специально для них.
Сотрудник, сияя дежурной улыбкой, приблизился к столику и поставил перед ними напитки и десерты. Выглядели эти крошечные пирожные как произведения искусства, а стоили, вероятно, как крыло самолета.
Дейн взял одно — размером едва ли с ноготь большого пальца — и с сомнением повертел в руке.
«Интересно, сколько стоит эта крошка? Наверняка на эти деньги можно было бы купить Дарлингу корм на месяц вперед…»
Но стоило ему отправить лакомство в рот, как эти прагматичные мысли растворились во взрыве вкуса. Нежнейшая текстура, насыщенный аромат фруктов — это было чертовски вкусно. Дейн на секунду замер, смакуя, а затем медленно прожевал и философски рассудил: «Впрочем, плевать. Всё равно плачу не я».
Он запил сладость глотком крепкого кофе и потянулся за следующим пирожным. В этот момент к ним вернулся менеджер.
— Мистер Миллер, теперь у вас кот? А как поживает Алекс? — говорил он непринужденно, с лёгкой вежливой улыбкой, будто подобные разговоры были обыденным делом. Очевидно, сотрудники такого уровня умели касаться личных тем, не переходя границ, чтобы не вызвать у клиентов раздражения.
Пока Дейн лениво размышлял об этом, Грейсон ответил с невозмутимой уверенностью:
— Алекс в полном порядке. Но кот не у меня. Кошатник у нас вот он. А я так, за компанию пришел.
Менеджер издал понимающий звук, и его голова тут же повернулась в сторону Дейна. Выражение его лица изменилось мгновенно. Если минуту назад он смотрел на Дейна как на досадное приложение к VIP-клиенту, то теперь в его глазах вспыхнул профессиональный интерес.
— Значит, сегодня покупки планирует делать этот джентльмен?
— Именно так, — с готовностью подтвердил Грейсон.
Дейн, который в этот момент подносил кружку ко рту, замер. Рука с кофе зависла в воздухе. Сначала в сторону Грейсона скосились его глаза, а затем, словно ржавый механизм, медленно повернулась и голова.
Игнорируя убийственный взгляд Дейна, Грейсон с невиннейшим видом обратился к менеджеру:
— Показывайте всё, что у вас есть. Этот господин сегодня покупает абсолютно всё.
Лицо менеджера озарилось счастьем, словно он выиграл в лотерею. Дейн же почувствовал, как кровь отливает от лица, делая его мертвенно-бледным. Он сверлил Грейсона взглядом, в котором читалось обещание долгой и мучительной расправы.