Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 137 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Кит Найт Питтман буквально прожигал взглядом сидящего напротив мужчину. Слова вырывались у него с трудом, проходя сквозь плотно сжатые челюсти, и этот звук напоминал скрежет металла.
— Я жду объяснений. Какого черта происходит с этой статьей?
Огромный особняк Грейсона располагался в самом сердце закрытого элитного поселка — неприступной крепости для сильных мира сего. Охрана на въезде работала жестко, благодаря чему свора репортеров, осаждавшая главные ворота, могла лишь бессильно метаться взад-вперед, не имея ни единого шанса приблизиться к частным владениям.
Даже желанным гостям здесь приходилось несладко: долгие проверки документов, ожидание подтверждения от хозяина, бесконечные формальности... Для Кита Питтмана подобная трата времени была не просто немыслимой — она была оскорбительной.
Поэтому он выбрал свой путь. Ранним утром тишину поместья разорвал рокот вертолета.
Грейсон, едва успевший продрать глаза, встретил гостя на пороге босиком, в помятой домашней одежде и с дымящейся чашкой кофе в руке. Он даже зевнуть толком не успел, как Кит бесцеремонно оттолкнул его плечом, ворвался в прохладный холл и, хищно озираясь, рявкнул:
Вместо ответа Грейсон лениво почесал затылок и демонстративно, с наслаждением зевнул во весь рот.
— Второй этаж, — Грейсон небрежно ткнул пальцем в сторону лестницы, прерывая готовый сорваться крик. — Жди в малой гостиной. Я сейчас поднимусь.
Оставив гостя кипеть от ярости в одиночестве, он, легко насвистывая какой-то мотив, направился на кухню. Кит, мечась по гостиной на втором этаже, пытался унять дрожь в руках, а Грейсон не торопился. Он неспешно, с чувством и толком, приготовил тройной эспрессо у снэк-бара, поставил чашку на поднос и лишь тогда вошел в комнату.
Теперь они сидели друг напротив друга.
Кит даже не удостоил ароматный напиток взглядом. Его челюсти были сжаты с такой силой, что в тишине комнаты отчетливо слышался костный скрип.
— Спенс спросил меня, не разводимся ли мы с Ёну.
Услышав имя старшего сына Кита и Ёну Грейсон картинно вскинул брови. На лице отразилось преувеличенное удивление.
«Надо же», — подумал Кит. — «Неужели до него наконец дошло, насколько все серьезно?»
Но надежда умерла, не родившись. Грейсон покачал головой и протянул с той же невыносимой ленцой:
— Значит, вы все-таки не были предназначены друг другу судьбой. Какая жалость.
Лицо Кита потемнело, наливаясь тяжелой кровью. Он смотрел, как Грейсон сочувственно цокает языком, и чувствовал, как внутри закипает вулкан. А тот, словно не замечая нависшей угрозы, поднес чашку к губам, сделал глоток и вдруг, совершенно нехарактерно для себя, начал раздавать советы:
— Если проблема в алиментах, Кит, не переживай. Тебе лучше сразу обратиться к Натаниэлю. Он проследит, чтобы ты не потерял ни цента при разделе имущества. Да, его гонорар кусается, но это все же лучше, чем отдать половину состояния бывшему мужу...
— Я не развожусь! — рявкнул Кит, вскакивая. — Черт побери, мы с Ёну никогда не расстанемся! Слышишь?!
Костяшки его сжатых кулаков побелели до синевы, но Грейсон даже не шелохнулся, лишь лениво моргнул.
— Кто знает, что на уме у Ёну, — философски заметил он, делая очередной глоток кофе. — Чужая душа — потемки.
На шее Кита вздулись вены, превращаясь в тугие канаты. В глубине темно-фиолетовых глаз вспыхнул опасный золотистый отблеск, предвещающий беду. Но Грейсон продолжал все тем же ровным тоном:
— Если уж говорить начистоту... Ёну и так продержался удивительно долго. Ты ведь сам это понимаешь, правда? Тот факт, что он столько лет терпит твой невыносимый характер, уже сам по себе чудо и доказательство его святой любви. Но у любого терпения есть предел.
Кит медленно выдохнул через нос.
Будь Ёну здесь, он бы, возможно, влепил Грейсону пощечину. Не потому, что отличался вспыльчивостью — вовсе нет, Ёну был мягким человеком. Но за этой мягкостью скрывался стальной стержень, и когда ситуация требовала, он действовал решительно.
Кит на долю секунды живо представил эту картину: Ёну молча поднимает руку, слышится резкий звук удара, и голова Грейсона дергается в сторону.
Словно прочитав эти кровожадные мысли, Грейсон добавил, подливая масла в огонь:
— И если чувства у Ёну все-таки остыли, ты сам приложил к этому руку. Жил бы тише, поумерил свой бешеный норов — может, и разговор был бы другим.
«Все-таки надо было его пристрелить».
Рука Кита непроизвольно дернулась к бедру, где обычно висела кобура. Он уже всерьез подумывал набрать номер Уиттакера, начальника охраны, и рявкнуть приказ принести оружие, но тишину комнаты прорезала мелодичная трель телефона.
Он бросил взгляд на экран — и искаженное яростью лицо мгновенно изменилось. Морщины на лбу разгладились, в глазах исчез опасный отблеск.
— Кит, — мягкий голос мужа прозвучал в трубке как заклинание. Ёну продолжил с отчетливой тревогой: — Что бы ни наговорил тебе мистер Миллер, просто пропусти это мимо ушей. Ты же знаешь его манеру общаться. Не злись слишком сильно... ладно?
Ёну говорил с такой уверенностью, будто наблюдал за сценой через скрытую камеру. Он словно кожей чувствовал, как Кит балансирует на краю пропасти и всерьез готов кого-нибудь убить.
Кит промолчал, лишь коротко выдохнул и провел ладонью по лицу, стирая напряжение.
По сути, Ёну предлагал просто игнорировать ситуацию. Оставить без внимания. Снова слухи, снова кричащие заголовки — не первый и не последний раз. Желтая пресса пошумит и успокоится, как это бывало сотни раз.
Обычно Кит так и поступал. Сплетни были для него лишь фоновым шумом.
Но когда он услышал вопрос о разводе из уст собственного сына, Спенсера, его и без того хрупкое терпение разлетелось вдребезги. Это перешло черту. Он едва сдерживался, чтобы не схватить Грейсона за грудки и не вытрясти из него душу. А заодно добраться и до Дейна Страйкера. Желательно — разорвать обоих.
Ёну, знавший его характер лучше, чем кто-либо, отпустил его на эту встречу с тяжелым сердцем. И даже сейчас, сквозь расстояние, его голос дрожал от беспокойства. Не за себя — за Кита.
«Он так сильно любит меня... И что? Развод? Из-за этого проклятого ублюдка и его интрижек?..»
— Кит, злиться можно, ты имеешь на это право. Но только без насилия, хорошо? Подумай обо мне. Подумай о детях.
— ...Знаю, — с трудом выдавил Кит, загоняя бушующую ярость обратно в клетку.
Ёну, уловив перемену в его тоне, заговорил мягче:
— Я верю, что ты справишься. Возвращайся скорее. Дети скучают. И я тоже жду тебя, чтобы позавтракать вместе.
От этих простых домашних слов гнев начал стремительно отступать. Он не исчез полностью, но разум наконец взял верх над эмоциями.
— Люблю тебя, Ёну, — выдохнул он в ответ.
Нажав на отбой, Кит почувствовал, как прояснилось в голове. Мысли стали холодными и четкими, взгляд вновь обрел спокойствие. Он шумно выдохнул через нос, расправил плечи и поднялся с кресла, поправляя идеально сидящий пиджак.
— Больше не смей впутывать меня и Ёну в свою грязную личную жизнь, понял? — предупредил он. — Если подобное повторится, я затаскаю тебя по судам.
— Но статью-то опубликовал не я... — с обиженным видом возразил Грейсон, тоже поднимаясь.
Кит остановился на полпути к двери и бросил на него тяжелый, многозначительный взгляд через плечо.
— Как думаешь, что сейчас с тем мусором, который посмел это напечатать?
Вопрос был риторическим. Это означало лишь одно — с журналистами он уже разобрался. И методы там были отнюдь не юридические.
Оставив последнее недвусмысленное предупреждение висеть в воздухе, Кит вышел из гостиной.
Через пару минут с улицы донесся нарастающий гул. Тяжелая машина с ревом оторвалась от земли, поднимая вихри пыли, и взяла курс прочь от поместья.
Грейсон вышел на балкон, провожая взглядом удаляющийся вертолет. Вокруг снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Он стоял, глядя в пустое небо, как вдруг ощутил странное покалывающее чувство — будто чей-то пристальный взгляд сверлит ему спину.
Он медленно поднял голову, оглядываясь. И в то же мгновение его лицо озарила широкая, сияющая улыбка.
На балконе спальни этажом выше стоял Дейн. Он небрежно опирался локтями на перила и смотрел вниз тяжелым нечитаемым взглядом. В ответ на восторженное приветствие Грейсона, который махал ему обеими руками, Дейн ограничился ленивым взмахом кисти.
— Нам надо поговорить, — бросил он ровным тоном, перекрывая шум ветра.
Глаза Грейсона мгновенно вспыхнули надеждой, но Дейн безжалостно добавил:
Сияние во взгляде Грейсона тут же погасло. Не желая давать повод для лишних фантазий, Дейн оттолкнулся от перил и, развернувшись, скрылся в полумраке комнаты.
Грейсон принял тарелку с благоговением, словно это был драгоценный дар, и задал вопрос, не в силах оторвать взгляда от еды.
Завтрак был безупречен. Глазунья с идеальным жидким желтком, бекон, зажаренный до темно-золотистого хруста, и теплый, аккуратно подрумяненный тост. Сегодня Дейн расщедрился еще и на свежий салат — буркнул что-то про овощи, которые «вот-вот испортятся», и вывалил их в миску.
О том, что изначально он планировал сделать простые сэндвичи, но в последний момент передумал и решил приготовить полноценную еду, Дейн благоразумно умолчал. Он просто поставил свою миску на барную стойку, сел рядом и молча заработал вилкой.
— Парни говорят, что перед пожарной частью разбили палаточный лагерь репортеры, — проговорил он между кусками. — Шеф сказал, шумиха уляжется примерно через неделю. А до тех пор нам приказано даже близко к станции не подходить.
Грейсон просиял, хитро прищурившись:
— То есть… у нас медовый месяц?
— Это приказ отправиться на волонтерские работы, — отрезал Дейн, не давая этой мысли укорениться.
Грейсон замер с куском тоста у рта, так и не донеся его до губ. Дейн же продолжил, не поднимая глаз от тарелки, методично перечисляя:
— У части есть соглашения с социальными учреждениями. Наша задача — провести инспекцию пожарной безопасности, прочитать инструктаж персоналу, поиграть с детьми, изображая героев...
Он запнулся. Внутри вскипела глухая злость.
— Черт! — рявкнул Дейн и с глухим стуком опустил кулак на столешницу, заставив приборы звякнуть.
«Как, черт возьми, все до этого дошло?»
Он не мог понять, в какой момент свернул не туда. Еще совсем недавно его существование было идеальным в своей простоте. Он жил тихо, незаметно, словно тень. Зарабатывал достаточно, чтобы ни в чем не нуждаться, спал с кем хотел, ел что хотел и просто наслаждался покоем этого мира.