Линия смерти | Глава 61
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Глава 61
Чха Минхёк почти никак не отреагировал. И раз уж ему было все равно, Рю Довон тоже спрятал свое смущение.
Чха Минхёк вдруг взорвался. Начал бормотать что-то о том, что его будто по башке стукнули, хотя никто его и не бил. Рю Довон, оторвавшись от окна, моргнул.
— Да понял я, что как лох последний жил. Надо было с самого начала делать, что хочу, а не оглядываться, блять, на обстоятельства. Кто лучше меня может судить о ситуации? А я, придурок, послушал чужие слова и нёс такую хуйню.
Неожиданный приступ самокритики. Или это уже самобичевание? Мало того, что он затараторил, будто у него мотор во рту, так еще и опустил стекло. Рю Довон с интересом наблюдал, что будет дальше. Тот высунул голову и заорал на всю улицу отборным матом. Пешеход на тротуаре от неожиданности подпрыгнул. Хорошо, что они стояли на светофоре.
— Короче, все, что я тогда наговорил, — бред сивой кобылы, забудь, — сказал он, убрав голову в салон, будто ничего и не было.
«Как такое забыть? Тогда не надо было говорить. Или исчезать. Или так бесить».
— Ваш идеал… Рост где-то до груди? Миниатюрная, внешность кролика, характер веселый. Я ничего не путаю?
Его язвительное бормотание совпало со звуком закрывающегося окна. Чха Минхёк закрыл рот на замок.
— Полная моя противоположность.
Рост у них был одинаковый, телосложение — тоже. Животное... уж точно не травоядное, да и характер у него был не из веселых. Идеальное несовпадение. Вполне логично, что он ему не понравился. Да. Нужно просто принять это как факт.
— Но зачем было говорить мне это в лицо?
— Говорите, что я вам не нравлюсь, а сами трахаете меня, что я спать не могу. Поцелуи уже стали у нас приветствием, так? И вся эта история с меткой, как по мне, — просто предлог.
Перечисляя все его поступки, в нём закипал гнев. Сначала заявляет, что он ему не нравится, а потом набрасывается, как похотливое животное. Буквально сегодня утром сосал так, что язык, наверное, онемел. И кто из них тут должен страдать? Из-за одной беседы со стаффом он чуть не сорвал съёмки, а этот тип думает, что, поболтав про то, какой он «лох», почувствует себя лучше?
Он клялся, что не будет злиться. Нет, правда. Но его слова и действия настолько расходились, что это уже начинало раздражать.
— Вы, случаем, не «рыбачите»*? А я,Чха Минхёк-сси, получается, рыбка в вашем аквариуме, которой недолго осталось плавать?
Замок на губах тут же открылся.
— Какой еще аквариум, что за бред ты несёшь?! И я же сказал, тогда мне казалось, что так будет лучше… Айщ! Сколько раз повторять? Эй, и хватит менять обращение по настроению! Почему ты постоянно переключаешься с «-ним» на «-сси»? Ты — это я, что ли, чтобы вести себя как попало?
Зная, что его оправдания звучат жалко, человек, который никогда не отступал, поджал хвост. Рю Довон бросил взгляд на разобиженного Чха Минхёка и накрыл лоб рукой.
Получить смертный приговор и спорить о такой ерунде. Словно очнуться от несбыточной мечты. Реальность навалилась так внезапно, что вспышка гнева сменилась опустошением.
— …Наверное, вы правы. Я обычно не такой, но все, что связано с вами, почему-то выводит меня из себя, и я становлюсь таким злопамятным. Наверное, это из-за нервов.
— Когда времени остается мало, начинаешь цепляться за мелочи. Простите.
«Действительно ли это просто одержимость? Можно ли описать весь этот клубок чувств одним словом? И можно ли спрятать это за ширмой "нервов"?»
Светофор долго не переключался. Опустив руку, Рю Довон посмотрел в окно.
На тыльной стороне руки Чха Минхёка, сжимавшей руль, вздулись вены. Обычно он бы посмеялся над таким нытьем, сказав, что тот «распустил нюни», но Рю Довону он не мог сказать ни одного грубого слова.
Вместо этого он поманил его пальцем.
— Быстрее. Пока зеленый не загорелся, — поторопил он.
Не понимая, что тот задумал, Рю Довон наклонился. Лицо Чха Минхёка приблизилось, и в следующую секунду мягкое касание накрыло его губы. Всего на мгновение, но он отчетливо почувствовал, как его язык проскользнул между губ и коснулся зубов. В воздухе мелькнул аромат мускуса и тут же исчез.
— Ты не голоден? Сейчас быстро долетим, накормлю тебя. Слышал же поговорку: призрак, который умер сытым, и выглядит лучше. Раз уж помирать, так не на голодный желудок.
Сигнал светофора сменился. Чха Минхёк, как ни в чём ни бывало, вклинился в поток машин. Погасший на мгновение синий огонёк в глазах Довона вспыхнул вновь.
Если бы его смерть не была предрешена, он бы спросил с полной уверенностью:
« Ты ведь любишь меня, да? Ты же любишь меня».
Рю Довон коснулся своих губ, еще хранивших тепло его поцелуя. В машине, мчавшейся сквозь дождь, его сердце билось чуть быстрее, чем капли, стучавшие по крыше.
— Никому, кто бы ни постучал, не открывай.
Он повторял это уже в пятый раз. Рю Довон, прислонившись к открытой входной двери, процитировал следующую его реплику:
— «Не волнуйся, тебя будут охранять воины – они не так хороши, как я, но парни с отличными навыками. Им можно доверять».
Услышав дословное воспроизведение своих наставлений, Чха Минхёк усмехнулся.
— В общем. Я скоро вернусь, а ты веди себя как обычно.
— А это уже шестой раз. По-моему, беспокоитесь здесь вы, а не я, Минхёк-ним.
— А как тут не беспокоиться? Ты с виду такой грозный, а на деле — размазня.
Когда Рю Довон указал на себя, Чха Минхёк с преувеличенной серьёзностью тяжело вздохнул. Рю Довон почесал висок. Где он увидел эту «размазню»...? Он никогда в жизни не слышал такой оценки, поэтому даже засмеяться не мог.
Он притянул его за шею, быстро поцеловал, от губ до шеи и отстранился. В тот момент, когда его губы коснулись чистой после душа кожи, ему захотелось бросить к черту этот офис и прижать его к стене, но…
Рю Довон коснулся того места, где только что были его губы, и сказал:
— Если так беспокоитесь, не уходите. Или возьмите меня с собой.
Чха Минхёк и сам бы этого хотел. Но не пойти он не мог, а судя по серьезной обстановке в офисе, брать туда Рю Довона было опасно. Сам-то он отделается пинками и выговором, а Рю Довон — существо драгоценное… Он же долгожданный кандидат в жнецы, его нужно беречь.
Он и сам признавал, что перегибает палку. Но раз уж признал, то хотел перегибать и дальше.
— Ну, как скажете. Возвращайтесь, — с неохотой ответил Рю Довон, и взялся за дверную ручку.
Он уже собирался закрыть дверь, но Чха Минхёк не двигался. «Говорит, что уйдет, а сам ждет, чтобы его остановили?»
— Если не собираетесь уходить, тогда заходите.
Он жестом пригласил его внутрь и Чха Минхёк, наконец, неохотно поплелся к лифту. Рю Довон подождал, пока тот войдет в лифт, и закрыл дверь. Щелкнул замок, а затем и засов.
Просто ушел Чха Минхёк, а стало так пусто? Он ведь всегда жил один и ценил тишину. Не зря говорят: не замечаешь присутствия, пока не почувствуешь отсутствие.
Смарт-часы показывали час ночи. Рю Довон снял их, положил на место и рухнул на диван. Пролистал посты фан-кафе, соцсети и отложил телефон. Откинувшись на спинку дивана, он повернул голову, и кожаная обивка скрипнула. Он вспомнил про телефон, лежавший в кладовке. Сон все равно не идёт, может, переставить сим-карту?
Все тело было тяжелым. «Надо немного отдохнуть…» День был сумасшедшим, и силы были на исходе. А завтра, то есть уже сегодня, снова съемки с пяти тридцати.
«Как там менеджер Ким?» Звонить было уже поздно. После того разговора они не созванивались, и он беспокоился, но в то же время его не отпускал тот странный, чужой тон. «Может, ему очень плохо? Тогда завтра…»
Телефон на диване завибрировал. «Легок на помине», — подумал он, ожидая увидеть на экране имя менеджера. Но звонил совершенно другой человек. Он поправил растрепавшиеся волосы и прочистил горло.
В трубке раздался старческий голос. Это был его Учитель.
— Съемки ночью закончились, вот только с диализа вернулся. А ты чего не спишь?
Учитель страдал от хронической болезни и трижды в неделю проходил гемодиализ. Рю Довон, снова взглянув на время, обеспокоенно спросил:
— Только сейчас? Уже так поздно. Вы как себя чувствуете? Ужинали?
— Эх ты, в такое время и не ужинать. Да и что поделать, так и живем. Не стоит недооценивать стариковскую выносливость.
Это была его фирменная шутка. Легко усмехнувшись, Рю Довон потер глаза.
— Ага. Тэхён вот мучается, возит меня, старика, домой попасть не может. А ты дома?
Менеджер Учителя на заднем плане бодро возразил. Что у того, что у другого — менеджеры настрадались. Рю Довон провел рукой по щеке.
— Да. Я тоже только что с работы приехал, помылся.
— А ты-то чего так поздно домой пришёл? Слышал, ты от дорамы Ким Юна отказался, а другую работу все равно делаешь.
Кажется, Учитель звонил именно из-за этого. Рю Довон вздохнул. Первое, что он сделал, когда перекраивал график, — это отказался от главной роли в дораме, по которой уже прошла первая читка. Перенести даты было невозможно, да и отснять нужное количество серий до конца мая было нереально.
Это была шестнадцатисерийная дорама, один из самых ожидаемых проектов второй половины года. В день, когда объявили о его участии, все фанатские сообщества стояли на ушах, а его имя было во всех новостях. На любом портале мелькало имя Рю Довона. Это были воспоминания, похожие на мираж.
Рыбачить 어장 치다 — дословно «устраивать рыбное хозяйство». — намеренно поддерживать отношения с несколькими людьми одновременно (или с одним человеком, который вам на самом деле не нужен); держать человека «на коротком поводке» или «в запасе» (в «аквариуме»), чтобы он был рядом, когда вам это удобно или когда вам нужно внимание; давать надежду, не имея при этом серьёзных намерений.