Линия смерти | Глава 62
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Глава 62
И менеджер Ким, и директор поставили на эту дораму все. Гарантированно качественный сценарий, съемочная группа, известная своим визуальным стилем, и блестящий актерский состав — все это подогревало ожидания. Проект стал хитом еще до начала съемок, и для него это был шанс утвердиться в статусе «актера, которому доверяют».
И он от этого отказался. В последнее время ему пришлось от многого отказаться, но ничто не было так болезненно.
В этой дораме должен был сниматься и Учитель. В роли его отца. Каково ему было, когда он узнал об уходе Рю Довона? Ему было так совестно, что он не смел даже представить. Дни, когда он, прикрываясь занятостью, не мог ему позвонить, теперь давили на него тяжким грузом вины.
«Нет. Я не болен», — должен был он ответить, но горло сдавило. Официального заявления об уходе еще не было, но скоро новостные ленты взорвутся статьями, которых будет гораздо больше, чем статей о его кастинге. Он не знал, какую причину компания назвала съемочной группе, но, скорее всего, что-то предсказуемое, вроде ментальных проблем или ухудшения здоровья.
В любом случае, он заставлял других беспокоиться. И Чха Минхёка, и Учителя. Рю Довон незаметно для себя стал иконой беспокойства.
Теплое обращение ударило под дых. Он едва не рассказал Учителю правду. Рю Довон прикусил губу.
— Какая бы ни была причина, главное — не болей. Когда человек болеет, наступает момент, когда он ко всему привыкает, и нет ничего более опустошающего.
— Ладно. Жаль, конечно, придется искать себе другого сына.
Кончики пальцев покалывало. Рю Довон, как преступник, опустил голову.
Голос был тихим, почти заискивающим.
— Какое еще «позже», ты, негодник.
— Даже смех у тебя какой-то вялый. Если в следующую среду свободен, давай поужинаем. Сможешь?
Он поспешно схватил планшет и проверил расписание. В тот день у него было окно с семи тридцати до девяти вечера. Если бы не гостевой радиоэфир в десять, можно было бы спокойно посидеть… Но и этот график тоже был сдвинут, и изменить его было нельзя.
— Учитель, простите, вам будет удобно в Сангаме? Я очень быстро приеду.
— Эх ты. Ты сначала скажи, во сколько это «быстро» ты приедешь.
— Примерно в семь сорок пять. У меня как раз предыдущая встреча там же, так что я быстро доберусь.
— Хорошо, тогда ресторан за тобой. Хочется не мяса, а рыбы.
Как только звонок завершился, его тело обмякло. Было трудно понять, отчего пересохло в горле: от напряжения во время разговора или от чувства вины за то, что он не смог сказать правду. Пошатываясь, он встал и пошел на кухню, но замер. В проеме открытой двери спальни виднелась скомканная гора одеял. Его взгляд медленно переместился на заваленный вещами стол.
Когда он в последний раз заправлял постель? Когда пылесосил? Два дня назад? Три? Или еще раньше?
Его рутина была полностью разрушена. Точнее, он о ней больше даже не вспоминал. Перемены с ужасающей скоростью пожирали его. Самая главная из его одержимостей — контроль — исчезла. Он тупо смотрел на раскинувшийся перед ним хаос.
Тот Рю Довон, что бледнел от ужаса, проспав всего один раз, исчез. За такое короткое время.
Даже комната, в которой жил Чха Минхёк, была чище. Он взялся за ручку двери и долго смотрел в пустое прямоугольное пространство.
Захотелось его увидеть. В этот момент ему до смерти захотелось увидеть этого развязного, наглого мужчину. Его медленные шаги сменились быстрыми, он схватил с дивана телефон. «Если не могу увидеть, то хотя бы услышу голос. И тогда этот хаос, похожий на мой дом, придет в порядок».
Его больше не путало это смятение. Ему нужен был Чха Минхёк. И все же, сжимая телефон, Рю Довон не решался позвонить.
Зазвонил домофон. На экране был менеджер Ким, который беспокойно озирался. Мелодия обрывалась, и он нажимал снова. И снова. Жуткий, непрекращающийся звук разносился по квартире.
Не дождавшись ответа, менеджер Ким со всей силы заколотил по двери кулаками. Дверь, запертая на засов, загудела.
Трижды произнесенное имя с каждым разом менялось, превращаясь в зов другого человека. Голос менеджера Кима сменился криком отца, вломившегося в дом в три часа ночи, а затем — хихиканьем злого духа.
Глаза менеджера Кима на экране залились чернотой. Пятясь назад, Рю Довон уперся спиной в дверь кладовки. Уголок защитного амулета на входной двери затрепетал, как от ураганного ветра.
Искаженный, режущий уши визг. Застыв на месте, Рю Довон пытался выровнять сбивающееся дыхание, вспоминая наставления Чха Минхёка.
«Ни в коем случае не открывай. Потерпи немного, скоро придут воины. Ни за что, ни за что не открывай».
Менеджер Ким, стучавший в дверь, вдруг схватился за горло, упал на спину и забился в конвульсиях. На него тут же вскарабкался злой дух и, высунув длинный язык, принялся облизывать его лицо.
Звонок прекратился, но экран домофона не гас. Рю Довон, широко раскрыв глаза, смотрел на происходящее. Дух хихикал, облизывая лицо менеджера, пускающего пену изо рта, словно это был лакомый кусок мяса. Негаснущий экран издевался над ним.
Из всех духов, что он видел, этот обладал наиболее чётким очертанием, которое можно было назвать «человеческим», и говорил понятным языком. Его голос был похож на скрежет наждачной бумаги по барабанным перепонкам. Амулет на двери бился в истерике.
Не имея возможности прорваться через дверь, дух использовал менеджера Кима как заложника, чтобы выманить его. Это был тот самый «сообразительный» дух, о котором говорил Чха Минхёк. «Что делать, что делать? Будь здесь Чха Минхёк, он бы просто открыл дверь и разобрался с ним голыми руками, но я так не могу. И он ведь приказал не открывать».
Но чем дольше он медлил, тем опаснее становилось положение менеджера. Дух на экране сверкнул гнилыми глазами. Видя, что Рю Довон не отрывает взгляда от экрана, он демонстративно сжал горло менеджера.
Зрачки менеджера закатились, и язык вывалился наружу. «Он же так и правда умрет. Нет, нет…!» Рю Довон в панике осмотрелся, и, когда ноги подкосились, он, уже сидя на полу, продолжал шарить глазами по комнате.
«Меч, который сделал Чха Минхёк, был где-то здесь…!»
Дыхание стало горячим. Меч, меч был здесь. Тот самый, тяжелый, что так идеально лег в руку. Он был под столом. Рю Довон поспешно заглянул под стол, но меча там не было. Сжатые кулаки бессильно разжались.
[А ты ничем не отличаешься от своего отца, да?]
[Из-за тебя! Из-за тебя! Из-за тебя!]
Тело менеджера Кима задергалось, и из его рта вырвался смех, похожий на пронзительный визг. Рю Довон сжался в комок. Сознание плыло. Нужно было взять себя в руки, но его воля слабела.
Меча нет, выходить нельзя. Не поддавайся. У него еще осталась на это сила. Зажав уши, он пытался успокоить бешеное дыхание, считая про себя. Двадцатисемилетний Рю Довон, как и семилетний. От одного до шестидесяти, как в тот момент, когда стрелка часов перешла с трех на четыре. Он сам залез в ту клетку, из которой так отчаянно пытался выбраться.
Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать…
Тридцать два, тридцать три, тридцать четыре…
Пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят, раз, два…
Внезапно шум прекратился. Как тогда, на дороге, когда дождь стих так же внезапно, как и начался.
Послышался звук набираемого кода. Щелк, щелк, дверь, удерживаемая засовом, упорно сопротивлялась, но поддалась мощному удару и распахнулась. В прихожую ворвался звук торопливых шагов. Рю Довон перестал считать. Тихий мир, который на самом деле был лишь светлой версией ада, возвещал о наступлении нового утра.
Рю Довон опустил руки и поднял голову. Расплывчатый из-за зажмуренных глаз фокус постепенно настраивался. Перед ним, не сняв ботинок, стоял Чха Минхёк, и с него капала кровь.
Довон на четвереньках подполз к нему и обнял за ногу. Твердая кость и жесткий носок ботинка давили на щеку, плечо и грудь, но он вцепился ещё отчаяннее.
— Я не открывал дверь. Я не открывал. Я ничего не делал. Я не виноват.
Он бормотал, как в бреду, боясь, что Чха Минхёк снова уйдет.
Ноздри Чха Минхёка раздувались от гнева. Сорванный амулет, грязный и разорванный, прилип к его ботинку, но ему было не до него. Вместо того чтобы поднять Рю Довона, он ждал, пока тот успокоится. Внутри у него все кипело.
— Командир, что с этим делать? Уничтожить сразу? И надо бы человека в больницу отвезти. Не знаю, очнется ли он завтра, после того как вы сделали из него фарш. Командир? — позвал Сон Джэгюн снаружи.
Чха Минхёк долго стоял, как пригвожденный, глядя на мигающую лампочку на потолке. Ждал, пока ослабнет мертвая хватка Рю Довона.
Наконец, когда тот обмяк, то ли заснув, то ли потеряв сознание, Чха Минхёк стянул с себя окровавленную рубашку, вытер ею руки и бросил на пол. Обнаженный по пояс, он поднял Рю Довона и ответил, даже не глядя на открытую дверь:
— Жди. Я сам с этим разберусь.