Сбеги, если сможешь| 40 Глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Медлить было нельзя. Каждая секунда промедления работала против меня, и единственный способ выбраться из этой ситуации — активировать весь арсенал любезности. Совершенно не имело значения, какой хаос на самом деле творился у меня в душе.
— Здравствуйте, мистер Миллер.
Я заставил себя растянуть губы в подобие приветливой улыбки и ответил на протянутую им руку. План был прост. Легкое формальное касание ладони и тут же отстраниться. Но он перехватил инициативу, крепко сжав мои пальцы. На одно короткое мгновение я застыл, парализованный этим жестом, но прежде чем успел что-либо предпринять, Натаниэль ослабил хватку.
Его голос прозвучал ниже обычного. Он отпустил мою руку, но его длинные пальцы, отстраняясь, многозначительно и медленно скользнули по моей ладони. Место касания горело, будто там оставили раскаленное клеймо. Я невольно вскинул глаза и перехватил его взгляд — медленный, изучающий мое тело. Темно-фиолетовые радужки прошлись по линии шеи, спустились к груди, задержались на талии так явно, словно это не взгляд, а его пальцы касались обнаженной кожи. Дыхание перехватило. Пульс сорвался в бешеный галоп, внутри все вспыхнуло внезапным жаром.
Это алкоголь. Сердце колотится и дрожит исключительно из-за алкоголя. Другой причины быть не может. Никогда.
Интимный шепот, сорвавшийся с полных губ, казалось, обошел все звуки зала и проник мне прямо в уши.
И в этот момент словно пелена спала с глаз. Я заметил женщину, стоявшую рядом с Натаниэлем Миллером. Наши взгляды пересеклись. Она слегка склонила голову и улыбнулась, но улыбка эта была натренированной, какой-то слишком деловой. Она непринужденно держала Натаниэля под руку, что была свободна от трости, и этот жест недвусмысленно намекал на их отношения. Кем бы она ни была, сомнений не оставалось, что сегодня она — его спутница. Высокая, рыжеволосая, в струящемся вечернем платье. Вероятно, модель. Ее стройное, идеально выточенное тело и безупречная осанка не оставляли простора для иных предположений. Даже на высоких каблуках она едва доставала ему до плеча, и во многих отношениях они казались идеальной парой. Даже этой своей отстраненной загадочной улыбкой.
Вычурный, чуть наигранный тон хозяина дома рывком вернул меня к реальности. Я осознал, что все вокруг смотрят на нас с Натаниэлем. Я снова перевел взгляд на него и встретился с его глазами. Он стоял все с тем же непроницаемым выражением лица. Неизменным. Всегда.
Самообладание внезапно вернулось ко мне. Что я вообще делаю?
— Да, конечно, — спокойно ответил я хозяину, беря себя в руки. — Было бы странно для человека из юридических кругов не знать Натаниэля Миллера. Не так ли?
Произнеся это с вежливой улыбкой, я повернулся к Натаниэлю и, выдержав идеальную паузу, добавил:
— Хотя я, признаться, не ожидал, что мистер Миллер знает в лицо такого рядового прокурора, как я.
Глаза Натаниэля Миллера сузились. Он моментально понял мой маневр. Это была лишь слабая надежда на то, что он примет предложенные правила игры, но сделает ли он это — оставалось совершенно другим вопросом. Я внутренне напрягся, опасаясь, что он одним словом разрушит ту хрупкую дистанцию, которую я только что выстроил. С пессимистичной обреченностью подумав, что от этого человека можно ожидать абсолютно чего угодно, я увидел, как губы Натаниэля Миллера медленно дрогнули.
Низкий вздох, больше похожий на сдержанный стон, приковал к себе всеобщее внимание. Но Натаниэль Миллер, не отрывая от меня пристального взгляда, продолжил:
— Так уж вышло. …Неожиданно встретить вас здесь.
Последняя фраза прозвучала более чем многозначительно. Стоило сейчас появиться генеральному прокурору и вставить хоть слово, и вся моя игра рассыпалась бы в прах. Разумеется, я планировал исчезнуть задолго до того, как это могло случиться. Проблема заключалась в том, что неприятности мог доставить не только он.
— О, что же вы оба так скромничаете? Вы же прекрасно знаете друг друга. Или я ошибаюсь, и это ваша первая личная встреча?
Неожиданный голос остановил меня, когда я уже собирался откланяться. Тем, кто подлил масла в огонь в тот момент, когда я, казалось, удачно разыграл неведение, оказался не кто иной, как сам хозяин виллы. Он с любопытством переводил взгляд с меня на Натаниэля и обратно.
— Вы же противники в суде, верно? Все ведь знают об этом деле, о нем трубят во всех газетах. Как же его… а, точно. Смит против Дэвиса.
При упоминании этого имени стало физически трудно сохранять маску хладнокровия. Я быстро провел рукой по волосам и чуть опустил голову, пытаясь выиграть хотя бы секунду, чтобы взять себя в руки.
— Да, я был прокурором по этому делу, — намеренно подчеркнув прошедшее время, сказал я и изобразил улыбку. — К сожалению, сейчас мне не хотелось бы это обсуждать. Уверен, все присутствующие поймут мое положение.
— Какая жалость, — с явным разочарованием протянул хозяин, и я невольно задался вопросом, на что он вообще рассчитывал. Одно было очевидно — он жаждал скандала, зрелища. Прояви я сейчас хоть каплю неосторожности, последствия могли быть катастрофическими. Поэтому я решил аккуратно ретироваться.
— Жаль, что вы так интересовались делом, а мне нечего вам рассказать.
Я вежливо попытался откланяться, но хозяин не собирался так просто отступать, упуская добычу.
— Ну хоть что-нибудь расскажите. Вы же обвинитель, должны знать все тонкости. Немного-то можно? Так, чтобы не повредить процессу. Совсем чуть-чуть.
Его глаза горели нездоровым любопытством. К горлу подступила тошнота от осознания того, что для кого-то чудовищное убийство — не более чем пикантная сплетня для светской беседы. Я знал, что таких людей много, но сталкиваться с этим лицом к лицу было совсем другим делом. Будь это частная встреча, я бы не преминул унизить этого человека и уйти, но, к сожалению, обстоятельства были иными. Мысль о том, что я могу подвести генерального прокурора, оказавшего такую честь, заставила меня попытаться сгладить ситуацию с максимальной деликатностью.
— Информация по делу строго конфиденциальна, прошу прощения. К тому же, мистер Миллер все еще представляет сторону обвиняемого, так что с моей стороны было бы верхом неэтичности обсуждать это.
Я улыбнулся, надеясь на понимание, и, к счастью, другие гости начали меня поддерживать, уловив неловкость момента.
— Верно, тема довольно щекотливая.
— Зачем говорить о таком в столь приятной обстановке? Давайте лучше вернемся к нашему разговору.
— Кажется, о новом гольф-клубе в Канаде…
К счастью, течение беседы плавно сменило русло. Я с облегчением перевел дух и поднес бокал к губам. В этот момент краем глаза уловил движение. Спутница Натаниэля, прикрыв рот ладонью, что-то шептала ему на ухо. Натаниэль склонил свою высокую фигуру к ней, внимательно прислушиваясь, а затем вдруг беззвучно рассмеялся. От этого неожиданного зрелища мне стало не по себе. Они выглядели как самая обычная пара, обменивающаяся понятными только им шутками. Разве ему подходил такой образ?
Нет, совершенно не подходил. И от этого становилось еще более странно. Человек делает то, что ему категорически не идет, но при этом не возникает никакого ощущения дисгармонии. Что это вообще за феномен?
— Эвелин, дорогая! Ты сегодня особенно ослепительна. Какая честь видеть тебя здесь, — кто-то из гостей обратился к ней.
Женщина, явно привыкшая к подобному вниманию, одарила его той же отточенной улыбкой, что и меня, и поздоровалась. Рука, которой она обменялась с ним коротким рукопожатием, тут же вернулась на локоть Натаниэля, словно безмолвно заявляя: «Мой партнер — вот этот мужчина».
Это был явный жест собственничества, но он никак на него не отреагировал. Лишь наблюдал за их беседой с тенью легкой улыбки на губах. Увидев это, я незаметно отделился от группы и с той же непринужденностью влился в другую компанию. Я намеренно выбрал круг людей, стоявших как можно дальше от Натаниэля Миллера, и провел остаток времени, просто кивая и поддакивая в нужных местах.
По правде говоря, я не понимал и четверти того, о чем они говорили. Инвестиции, слияния, бизнес-стратегии — для кого-то это была бесценная информация, но ко мне она не имела ни малейшего отношения. Проводить так время было мучительно скучно, но это был мой осознанный выбор. Я молча стоял среди них, сохраняя на лице бессмысленную улыбку. Это было все, что я мог себе позволить.
С наступлением ночи вечеринка обрела второе дыхание. Гости переоделись в более удобную одежду, музыка стала громче, алкоголь лился рекой, и все вели себя гораздо свободнее и раскованнее, чем несколькими часами ранее.
Конечно, единственным, кто по-прежнему не мог позволить себе расслабиться, оставался я. Я чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, да и, если быть до конца откровенным, я в принципе никогда не умел органично существовать среди людей.