Сбеги, если сможешь| 28 Глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Его губы медленно разомкнулись, и меня окутал невероятно низкий, бархатный голос. Высоко над головой Натаниэля Миллера огромным бледным диском застыла луна, заливая переулок призрачным светом. На долю секунды я оцепенел, ощутив себя персонажем ожившего готического романа. При том, что на этом человеке не было ни плаща, ни острых клыков, ни черных крыльев за спиной.
Вероятно, этот эффект создавала неестественно бледная кожа, резко контрастирующая с яркой линией алых губ. Я отдавал себе отчет, что это абсурд, но продолжал невольно всматриваться в его рот в иррациональном ожидании увидеть блеск клыков. Испытав внезапное отвращение к собственным нелепым фантазиям, я выдавил из себя:
Стоило мне произнести его имя, как на его лице появилась вежливая улыбка. Губы изогнулись под идеально выверенным, будто отрепетированным углом, и от этой механической точности вдоль позвоночника прокатился холодок.
Мне почудилось, что окутывающий его сладкий аромат сгустился, стал еще более осязаемым и навязчивым. Возможно, это была лишь игра воображения. Впрочем, это не имело значения. Значение имело лишь то, что я стоял лицом к лицу с человеком, которого стремился избежать больше всего на свете. И все мои предосторожности пошли прахом.
— Не ожидал встретить вас здесь, — произнес я, изо всех сил стараясь придать голосу беззаботность.
Натаниэль Миллер ответил не сразу. Он продолжал молча смотреть на меня сверху вниз, затем неспешно поднес сигарету к губам и глубоко затянулся. Я молча наблюдал, как он выпускает в холодный ночной воздух длинную, медленную струйку дыма.
— Увидел знакомое лицо… — после тягучей паузы медленно начал он, расслабленно приподняв уголки губ. — …и решил, что будет вежливо подойти и поздороваться.
Он произносил слова с ленцой, странно растягивая окончания. Эта манера речи дала мне понять, что он заметил меня гораздо раньше, еще в баре.
В противовес моему внутреннему напряжению, он выглядел абсолютно расслабленным. Сторонний наблюдатель, не более. Это осознание всколыхнуло во мне волну злости, направленной в первую очередь на самого себя. Мы оба оказались в заведении одного и того же пошиба, так с какой стати я веду себя так, точно меня застукали за чем-то постыдным?
Я коротко выдохнул и бросил с нескрываемой издевкой:
— Надо же, такой вежливый человек, и просто стоял, наблюдая за дракой.
Я попытался усмехнуться, но разбитое лицо отозвалось резкой болью, уголки губ отказывались слушаться. Натаниэль Миллер, прекрасно отдавая себе отчет в моем состоянии, ответил с прежней обезоруживающей невозмутимостью:
— Я ждал, пока она закончится.
Я силился понять, он издевается или говорит серьезно? Любой нормальный человек, став свидетелем драки, либо попытается вмешаться, либо поспешит уйти. Но этот тип просто стоял и наблюдал. И теперь утверждает, что ждал?
— А может, вежливее было бы просто пройти мимо, раз уж не собирались помогать? — я облек свою мысль «Надо было просто свалить отсюда, псих ненормальный» в форму вежливого вопроса.
Натаниэль Миллер слегка склонил голову набок с видом искреннего недоумения.
— А как я мог знать, нравится вам это или нет? — произнес он все тем же поразительно спокойным тоном.
От такой логики я впервые в жизни лишился дара речи. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем я сумел справиться с охватившим меня изумлением и выговорить:
— Вы не можете отличить, когда человеку что-то нравится, а когда нет?
На этот раз в моем голосе отчетливо звучал гнев, но лицо Миллера осталось непроницаемым.
У меня зародилось подозрение, что этот человек исповедует ту же извращенную логику, что и насильники: «сопротивляется — значит, на самом деле хочет».
— Тогда попробуйте угадать прямо сейчас. Я доволен или я в ярости? — спросил я, скривив губы в язвительной усмешке.
— Судя по тому, как дрожит ваш голос, вы злитесь.
Что за чушь? Мой голос абсолютно ровен. Он что, намеренно выводит меня из себя? А эта короткая пауза перед ответом… Создавалось впечатление, что он и вправду анализировал мое состояние. Я нахмурился еще сильнее, и он добавил с наставительными интонациями:
— Если бы вы попросили о помощи, я бы, разумеется, помог.
В каком же мире он живет и с какими извращенцами водит знакомство, чтобы рассуждать подобным образом? Я едва сдержал рвущееся наружу ругательство, но в памяти внезапно вспыхнули сцены с той феромонной вечеринки. Я тут же сник, осознав очевидное. Да, мир, в котором вращался Натаниэль Миллер, был именно таким.
Я опустил голову и устало взъерошил волосы. Разбитое лицо снова заныло тупой болью. Взглянув на часы, я обнаружил, что стрелки перевалили за два часа ночи.
Навалилась чудовищная усталость. Ни о каком сексе или продолжении вечера не могло быть и речи. Хотелось только одного — добраться до кровати и забыться сном.
— Что ж, в таком случае я пойду, — бросил я, избегая его взгляда, и двинулся прочь из переулка.
Я ускорил шаг, стремясь поскорее убраться от этого места, но это оказалось ошибкой. Должно быть, сказались последствия драки — перед глазами внезапно поплыли темные пятна, а земля качнулась.
Кажется, я всего лишь моргнул, но в следующий миг уже лежал на спине, глядя в ночное небо. Сознание отказывалось понимать, что произошло. Откуда-то сверху донесся все тот же вежливый голос:
Я вздрогнул и рывком пришел в себя. Похоже, я на несколько секунд отключился. Но времени расслабляться не было. Заметив нависшую надо мной высокую фигуру, я в панике дернулся, пытаясь сесть. Голова взорвалась тупой болью; я тихо застонал и схватился за затылок. Ощупав его, я посмотрел на ладонь. Чисто. Крови нет.
Хвала небесам, я не раскроил череп об асфальт. Впрочем, на этом мое везение исчерпалось. Натаниэль Миллер, элегантно опираясь на трость, взирал на меня сверху вниз.
— Похоже, обошлось без кровотечения, — констатировал он и с совершенно неуместной в данной ситуации галантностью протянул мне руку.
Я проигнорировал этот жест и, превозмогая боль, поднялся самостоятельно. Демонстративно отряхнув пыль с пальто, я услышал спокойное:
Что за абсурд. Я резко обернулся и посмотрел на него, уже не скрывая своего отвращения.
— Какая жалость, — он проигнорировал мой ледяной тон и даже позволил себе тень улыбки. — А ведь сейчас был самый подходящий момент, чтобы оказать помощь.