Экс-спонсор (Новелла) | Глава 132
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Простите, я… я больше не могу есть. Можно ведь не заставлять себя, правда? — выдавил Чонён, и только теперь заметил, как вдруг стал невыносим запах еды: ещё один кусок — и его тут же стошнит, так противно сжалось в подложечной ямке.
Он уже собрался встать, но Дохон внезапно схватил за запястье, задерживая движение.
— Я не к тому, чтобы ты опять сидел дома, как раньше. Если тебе важно актёрство — продолжай. Не нужно таскаться на встречи, которые тебе неприятны. Не надо каждую неделю выбирать для меня рубашки или заставлять себя завтракать вместе. Одевайся, ешь, говори, живи так, как тебе хочется. Я правда не собираюсь больше ни к чему тебя принуждать. Просто возвращайся домой, Ю Чонён.
— Отпустите. Мне неприятно, — Чонён попытался выдернуть руку, стараясь не смотреть ему в глаза. Но хватка Дохона оставалась крепкой, будто тот не слышал слов. И тогда голос Чонёна сорвался: — Мне страшно!
И только тогда Дохон его отпустил.
— …Я принёс вещи, так что мне пора. У меня завтра урок актёрского мастерства, — выдохнул Чонён, быстро потирая ноющее запястье.
— Я что-то не так сказал? — в голосе Дохона всё ещё не было ни тени эмоций — ровно, спокойно, будто и не было только что этой сцены.
Чонён молча встал. В отличие от его собственной души, истерзанной в клочья, Дохон оставался воплощением невозмутимости.
«Когда-то я даже это его безразличие любил… а теперь…»
— В такой ситуации было бы убедительнее соврать, сказать: «Потому что ты мне нравишься. Потому что я тебя люблю, возвращайся». Тогда я, возможно, хотя бы на мгновение заколебался, — пробормотал он, слабо улыбнувшись. — Когда будете встречаться с кем-то другим, обязательно так и скажите.
Чонён мог быть лишь благодарен за то, что Дохон не стал искушать его подобными словами. Больше ни секунды ни колеблясь, он повернулся и ушёл.
Только оказавшись дома, в пустом холодном офистеле, Чонён наконец позволил себе расплакаться. Глубоко вдохнув, он зажмурился, а слёзы сами выступили на глазах.
«Когда же я научусь быть выше этого? Каждый раз, как идиот, жду чего-то особенного, каждый раз он ранит меня, а я всё равно плачу… Жалкий. Три года мне не хватило, чтобы перестать ждать от него хоть чего-то…»
Он с силой швырнул верхнюю одежду на пол и, не разуваясь, рухнул лицом на кровать. Несколько секунд просто лежал, стиснув зубы, а потом не выдержал: начал яростно колотить кулаками подушку представляя, что это Мун Дохон.
— Гад такой! Кто его просил говорить мне какие-то особенные слова? — сверкая влажными глазами, продолжая срывать ярость. — Уговаривает! Жить! Вместе! Ублюдок! Что? Жалкий? Удобный?
«Сколько бы ты это ни повторял, я не вернусь. Ни за что. Даже если останусь один до конца жизни!»
— Ха-а… ха-а… — несколько минут он остервенело молотил по подушке, пока руки окончательно не затекли, а дыхание не сбилось настолько, что грудь болела от усилий. Ярость отступила, оставив после себя пустоту и глухое чувство унижения, от которого всё внутри сжималось в комок.
Всё же хорошо, что в этот раз он не разрыдался при Дохоне. В прошлые встречи едва удавалось сдерживать слёзы — порой он буквально срывался, крича ему в лицо всё, что копилось месяцами. Сегодня же, несмотря на весь накал, Чонён умудрился проговорить главное, не потеряв самообладания. В какой-то степени эта маленькая победа принесла странное облегчение.
— Хм-м-м, да. На этот раз… хнык… это была зрелая реакция. Ххх… — уговаривал он себя, осторожно поглаживая подушку, из которой после его ударов уже начали выбиваться редкие белые перья. Слёзы всё ещё катились по щекам.
Чонён вытер лицо рукавом и тяжело опустился на спину. Голова немного кружилась — вся злость, усталость, переживания накатили разом. Встречи с Мун Дохоном всегда оставляли после себя чувство полной внутренней выжжености. Сколько бы он ни пытался избавиться от этой зависимости, всё равно оставался уязвимым.
Он медленно забрался под одеяло. Глаза слипались, и перед внутренним взором снова всплыло лицо Дохона — спокойное, отстранённое, но на этот раз уже не причинявшее той боли, что прежде.
«Сегодня я выдержал. Может, однажды мне и правда будет всё равно».
Становилось невыносимо тяжело держать глаза открытыми. Свет в комнате так и остался гореть, когда Чонён, впервые за долгое время, уснул по-настоящему глубок. В этот вечер ему действительно стало чуть легче.
На следующее утро тишину офистела нарушил резкий настойчивый звон будильника. Чонён с неохотой зарывался лицом в подушку, пытаясь спрятаться от навязчивого сигнала, но звук был настолько громким, что казалось, будто он звучит прямо в голове, пробираясь сквозь сон до самых костей.
На ощупь отыскав телефон среди скомканных простыней, он, не открывая глаз, выключил будильник. Сразу встать не получилось — сонливость держала в крепких объятиях, и он ещё несколько минут ворочался, то натягивая на себя одеяло, то пытаясь найти удобное положение.
— Кхм-м… — вырвался невольный стон. Впереди была неделя сплошных уроков по актёрскому мастерству, а значит, если он сейчас не вылезет из постели, точно опоздает.
В последнее время каждое утро давалось всё тяжелее — даже если спал достаточно, к бодрости был далёк. Он вдруг задумался:
«Что за странная усталость? Раньше такого не было… Может, выносливость стала хуже? Да и головные боли последнее время зачастили. Поболит — отпустит, но всё равно неприятно. Почему-то тревожно от этого».
Как ни крути, в последние дни его состояние оставляло желать лучшего.
— А, точно! Таблетки! — внезапно вспомнил он и резко сел, сбрасывая с себя остатки сна. Вчера твёрдо решил принять лекарство вовремя, но, как обычно, забыл. Одеяло намоталось на него так, что выбраться оказалось не легче, чем выбраться из паутины.
Чонён, ощутив тупую боль в висках, зажал голову ладонью, с трудом пытаясь вспомнить, где же оставил сумку с лекарствами.
Почти автоматически он взглянул на телефон, который всё ещё сжимал в руке.
— Мун Дохон: пропущенных вызовов (13).
— Ого… Это что ещё за атака? — пробормотал Чонён вслух. От Дохона обычно не было и половины такого количества, а тут сразу тринадцать пропущенных.
Видимо, из-за беззвучного режима он не услышал ни одного звонка за ночь. На сердце закралась тревога:
«Что случилось, раз он так названивал? Это не похоже на него. Может, что-то серьёзное?..»
Он задумался, а потом поспешно принялся проверять остальные уведомления — помимо звонков от Дохона пришло и несколько сообщений.
[Мун Дохон: Объясни, что это.]
[Мун Дохон: Что ты, чёрт возьми, творишь.]
На экране высветилась фотография, которую прислал Дохон: на ней лежали подавители феромонов и упаковка контрацептивов — те самые таблетки, что Чонён всегда носил с собой.
— Как они там оказались?.. — озадаченно пробормотал он, разглядывая снимок, а потом резко хлопнул себя по лбу. — А, вот же чёрт…
«Вчера, когда я отвозил ему мерч… Точно. Я ведь тогда оставил сумку в его доме. Вот почему он и нашёл таблетки. И зачем я, чёрт возьми, оставил её именно в его доме?».
Поняв, что произошло, Чонён почувствовал, как сердце забилось вдвое чаще.
— С ума сойти… — едва слышно выдохнул он, ещё раз перечитывая сообщения от Дохона. По интонации было ясно: тот явно зол — или, что ещё хуже, не просто зол, а собирается устроить разборку.
«Просто проигнорировать тут не получится. Надо что-то ответить…»
Чонён нервно закусил губу. По большому счёту, Дохон не имел никакого права вмешиваться в то, какие препараты он принимает — его тело, его выбор. Но если уж он обнаружил таблетки, то так просто это не отпустит, это точно.
«Сколько раз я ему отказывал… А он всё равно хочет, чтобы я вернулся. Как раньше. А если получится — чтобы ещё и ребёнка ему родил. Безумец», — с горечью подумал Чонён, вспоминая холодное «жалкий и удобный».
— Ай… время… — Чонён растерянно огляделся по комнате. — Сначала надо собраться на занятия…
Сейчас, пожалуй, важнее не отвечать Дохону, а успеть на урок актёрского мастерства. Сегодня не пятница, никакой обязанности срочно звонить обратно нет. Свяжется с ним потом.
«Что бы там Дохон ни придумал, это не его дело. Нельзя поддаваться панике. Всё нормально. Спокойно, Чонён, спокойно».
Он несколько раз повторил это про себя и начал в спешке собираться, вытряхивая остатки тревоги — занятия ждали, а разбираться с Дохоном сегодня у него совершенно не было ни сил, ни желания.
Когда он некоторое время назад проснулся от будильника, ещё долго чувствовал в голове сонную туманность. Но теперь, когда его буквально окатили ледяной реальностью, мысли прояснились, и каждая мелочь стала острой, почти болезненно чёткой.
Позавтракать он так и не успел: наскоро умылся, натянул одежду и уже собрался броситься к столу за сценарием.
— А, сумка… — спохватился он, роясь взглядом по комнате. Конечно, сценарий был в той самой сумке, что осталась у Дохона.
«Ну что за день… Всё из рук валится», — криво усмехнулся Чонён и, махнув на всё рукой, начал торопливо обуваться.
Только он распахнул входную дверь, как на пороге выросли двое мужчин — высоких, в тёмных костюмах, от которых исходил холодок профессиональной строгости.
— Ю Чонён-ним, — один из них учтиво поклонился, вежливый, как автомат.
— …А вы кто? — Чонён непроизвольно отступил назад, мельком осматривая незнакомцев снизу вверх. Их лица были абсолютно незапоминающимися, движения — чёткими, лишёнными эмоций. Было сложно ошибиться. Это телохранители, наверняка посланные Дохоном.
— Директор Мун Дохон просил сопроводить вас. Пожалуйста, поедемте с нами прямо сейчас, — второй говорил чуть мягче, но такой же непреклонный.
Чонён сжал руку на груди, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем, и заставил себя взглянуть на них спокойнее.
«Ну вот, теперь и до этого дошло… Не отвечаешь на звонки — за тобой присылают людей. Даже не спросив, удобно ли тебе, не нарушит ли это твои планы».
С другой стороны, его посетила неожиданная мысль: «Хотя бы не ломятся среди ночи, как мафиози. Уже плюс…»
— С какой стати я должен куда-то ехать?
— Это прямое распоряжение директора-нима, — всё так же вежливо, но очень твёрдо ответил мужчина. По их взглядам было ясно: отступать они не собираются, какие бы доводы Чонён ни приводил.