Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 171 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Сердце Кои болезненно сжалось от надломленного голоса. Он сделал глубокий вдох, прежде чем ответить:
— Я буду использовать феромоны. Поэтому тебе нельзя заходить со мной.
Он произнес это твердо, словно прочитал мысли Грейсона и пресек их на корню. Лицо того исказилось, будто в это самое мгновение рухнул весь его мир. Увидев такую реакцию, Кои от удивления даже моргнул.
«Неужели Грейсон способен на такое выражение лица?»
Было даже жаль, что Эшли сейчас этого не видит. «
Я был прав», — с уверенностью подумал Кои. — «Грейсон действительно испытывает чувства. И всё это благодаря Дейну».
— Правда?.. — едва выдавил из себя Грейсон. — Это правда? Ты… ты правда можешь спасти Дейна?
— Я не могу ничего гарантировать, — с неохотой ответил Кои, слыша, как дрожит голос сына. — Но я испробую всё, что только возможно. Чтобы Дейн очнулся и пошел на поправку.
Мысль о том, что Грейсону придется наблюдать лишь через стекло, причиняла невыносимую боль. Но выбора не было.
На лице Грейсона промелькнул слабый, едва уловимый проблеск надежды.
— Прошу тебя... — начал Грейсон, и его голос внезапно сорвался.
Кои снова поразился — он впервые видел сына таким с момента его рождения. Но Грейсону было плевать на чужое удивление. Он вцепился в плечи Кои, судорожно сжимая их пальцами, и заговорил, захлебываясь отчаянием:
— Спаси Дейна, пожалуйста… Умоляю. Я сделаю всё что угодно, всё, что скажешь… Я на всё готов, только… пожалуйста, помоги ему.
Глядя на сына, который без конца повторял мольбы, Кои испытал сложную бурю эмоций: удивление, боль, радость и грусть одновременно. В конце концов, не выдержав, он крепко обнял Грейсона.
— Всё будет хорошо, — прошептал он, чувствуя, как дрожит высокое тело в его объятиях. — Дейн обязательно откроет глаза и быстро пойдёт на поправку. Ты же знаешь, какой он сильный.
Кои отстранился, заглянул сыну в лицо и с ободряющей улыбкой добавил:
— Дейн снова станет таким, как раньше. Так что давай просто верить и ждать.
При этих словах Грейсон странно замер, лишь медленно моргнув. Кои в последний раз ободряюще улыбнулся и твёрдым шагом направился к палате, оставив Грейсона стоять в растерянности.
«Снова станет таким, как раньше».
С каждым мысленным повторением этих слов лицо Грейсона становилось всё бледнее, искажая черты.
Тишина в палате давила. Дейн лежал неподвижно, и от его зрелища щемило сердце.
Кои подошел ближе, чувствуя, как щиплет глаза. Казалось немыслимым, что этот человек — обычно такой живой, переполненный энергией и силой — теперь сломленно прикован к постели.
Времени на долгие раздумья не было. Кои тяжело опустился на стул. Ему нужно было успокоиться, ради Дейна.
Дрожащие пальцы легли поверх слоев бинтов, скрывавших руку Дейна. Кои прикрыл глаза, собирая волю в кулак. Почти сразу по комнате разлился тонкий прохладный запах, заполняя собой каждый уголок пространства.
Все вокруг заполняла бесконечная, непроглядная тьма.
Дейн шагал вперед, но всё оставалось по-прежнему скрытым за этой бездной. Ноги налились свинцом, и Дейн, окончательно выбившись из сил, остановился. Сколько времени прошло? Час? Год? Вечность?
Что-то смутное ворочалось в памяти.
«Я слишком долго жил. Терпел слишком долго».
«Разве я не заслужил права остановиться? Какой смысл цепляться за эту жизнь?»
Внезапно в памяти снова всплыли слова матери. Он слышал их больше десяти лет назад, почти забыл, но время от времени они возвращались. И каждый раз он чувствовал, как его душу сжимает тоска. И вот опять, как и прежде, он был один. И уйдет он тоже один. Так и будет, блуждая в вечной тьме, пока не иссякнут силы, и не рассеется его прах.
Может быть, тогда, с его исчезновением, исчезнут и эти проклятые, как незаживающая рана, слова?..
Кто-то позвал его по имени. Дейн растерянно огляделся, вглядываясь в пустоту. Но в непроглядном мраке не ощущалось ничьего присутствия.
«Послышалось?..» — подумал он, склонив голову набок, а затем криво усмехнулся. — «О чем ты вообще думаешь? Здесь только я. Всю жизнь — только я один».
Горькая усмешка еще не сошла с губ, когда голос раздался снова.
На этот раз он был отчетливее, настойчивее. Это был не бред, не галлюцинация. Кто-то действительно отчаянно, словно с мольбой, звал его.
<Дейн, прошу, открой глаза. Вернись к нам.>
Вдалеке появился тусклый, едва заметный свет. Дейн удивленно моргнул. Его ноги, словно под действием невидимой силы, начали двигаться. Сначала медленно, шаг за шагом, но вскоре он уже мчался, не осознавая, как.
Сияние разгоралось, становилось всё ярче, пока наконец ослепительный, как само солнце, свет не поглотил его целиком.
Кто-то звал его. Реальный звук ворвался в сознание.
Дейн с усилием приподнял веки. В расфокусированном взгляде плыли лишь белесые пятна, он не мог разобрать ни лиц, ни очертаний предметов. Тяжелые веки снова упали, но звуки продолжали доноситься до него, становясь громче.
— Сюда! Дейн открыл глаза! Позовите врачей! Сюда!
Взволнованный голос начал отдаляться, словно его обладатель выбежал в коридор.
«Ах…» — мысленно выдохнул Дейн с сожалением.
Ему хотелось удержать этот голос, уцепиться за него, как за якорь, но тьма снова накрыла, утягивая сознание на дно.
Когда он очнулся в следующий раз, вокруг царил хаос.
Монотонный писк приборов, шарканье ног, чьи-то голоса, сливающиеся в гул — всё это создавало невыносимый шум. Голова кружилась, тело казалось чужим. Он лежал неподвижно, всё ещё пребывая в полудреме. Точнее, просто не мог пошевелиться, даже если бы захотел.
С момента катастрофы прошло полтора месяца.
— Дейн Страйкер, чудесное возвращение!
Наш герой, Дейн Страйкер, за здоровье которого молилась вся нация, наконец пришел в себя. Это случилось спустя долгие сорок пять дней. У больницы собрались толпы граждан, чтобы отпраздновать это чудо и поприветствовать его. В данный момент состояние Дейна Страйкера стабилизировалось, но, по словам лечащего врача, ему потребуется около трех месяцев на лечение и реабилитацию…
На волне радостных известий все медиапространство буквально взорвалось статьями о Дейне Страйкере. Телеканалы и газеты наперебой выпускали репортажи, заново освещая детали происшествия, приведшей к коме, и транслировали многочисленные интервью с людьми, которые все эти дни держали свечи на молитвенных собраниях.
На фоне этого ажиотажа внимание общественности закономерно переключилось на виновников трагедии. Кто они такие и ради чего устроили этот чудовищный теракт?
— Я слышал о людях, которые называют доминантных альф демонами. У нас в университете даже был клуб последователей этой религии. Я туда не вступал, конечно.
— А разве доминантные альфы — не люди? Пытаться похоронить целый город заживо... да они просто психи! Они же собирались убить и обычных граждан, не только альф!
— Ну, проблемы с доминантными альфами есть, это факт. Честно говоря, они немного жутковатые. Сами посудите, могут сойти с ума из-за феромонов. Мне это трудно понять.
Люди болтали всё, что взбредет в голову. Тем временем следствие шло своим чередом, и личность террористов была установлена.
Оказалось, что это была отколовшаяся радикальная фракция. Группа фанатиков, недовольных умеренной политикой своего лидера и догматами, создала собственную организацию. Их целью было похищение доминантных альф для пыток и показательных казней. Однако, будучи сборищем дилетантов, движимых лишь слепой яростью, они так и не смогли воплотить свою «мечту» в жизнь. Большинство из них было ликвидировано на месте, а двое выживших, по прогнозам экспертов, гарантированно получат пожизненные сроки.
Пока мир за стенами больницы шумел и спорил, Дейн вел свою тихую изнурительную битву. Его состояние оставалось тяжелым. Вернувшееся сознание принесло с собой невыносимую, разрывающую тело боль. Врачи были вынуждены держать его на сильных обезболивающих, вводя препараты через равные промежутки времени. Из-за этого Дейн почти не бодрствовал, сутками плавая в вязком наркотическом тумане забытья.
Грейсон продолжал приходить в больницу каждый день, как на работу. Его собственные раны давно зажили, и причин оставаться в стационаре не было, но, выписавшись, он не пропустил ни одного дня. Просто сидел рядом, молча глядя на спящего Дейна, чье лицо то и дело искажалось от боли даже во сне.
Кои и Эшли появились в больнице спустя несколько дней.
Кои, сияющий от счастья, буквально подлетел к сыну, а следом за ним величественно шел Эшли.
Кои крепко обнял Грейсона, не в силах сдержать радость:
— Какое счастье, что Дейн очнулся! Это так хорошо, просто замечательно!..
Переполненный эмоциями, он повторял одни и те же фразы. Грейсон, позволив себя обнять, ответил с легкой улыбкой:
При виде этой улыбки Эшли едва заметно нахмурился. Между бровей пролегла тонкая складка.
Это была та самая улыбка. Идеальная, вежливая маска, которую он сам когда-то учил сына носить.
Когда Кои вернулся домой после того, как спас Дейна своими феромонами, он был невероятно воодушевлен. Твердил, что Грейсон изменился. Что он наконец-то начал проявлять живые эмоции. Кои был так счастлив, рассказывая об этом...
«Тогда что означает это выражение лица?»
Эшли холодно анализировал увиденное.
«Кои ошибся?» — подумал он. Родители часто слепнут от любви к своим детям, принимая желаемое за действительное. А Кои всегда был слишком привязан к ним, так что ошибка была вполне вероятна.
И все же, где-то в глубине души Эшли скребло неприятное чувство. Он продолжал сверлить взглядом сына и мужа, пока Кои вдруг не обернулся к стоящему позади главврачу.
— Я хочу увидеть Дейна. Это возможно?
— О, разумеется, — тут же отозвался он.
«Отлично», — подумал Эшли, пряча свои мысли за бесстрастным лицом. — «У меня будет возможность взглянуть на состояние Дейна Страйкера и заодно послушать, о чем они будут говорить».