Экс-спонсор (Новелла) | Глава 124
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Эй, ну год — это всё-таки слишком долго, не находите? — Чонён хихикнул, и тут его взгляд случайно упал на объёмную папку с рекламным планом, которую Дохон всё ещё держал в руках.
Ему вдруг стало невероятно любопытно, что именно и как пишут в подобных официальных документах, когда готовится рекламная кампания с участием известного актёра.
— Это… а мне тоже можно это почитать? Взглянуть одним глазком?
Чонён, если честно, думал, что тот откажет, сославшись на коммерческую тайну или конфиденциальность информации, но Дохон неожиданно легко согласился.
«Вот, значит, какие неожиданные преимущества бывают, если твой бывший муж – управляющий директор огромной корпорации», — не без иронии подумал Чонён. Опасаясь, как бы Дохон вдруг не передумал, быстро поднялся со своего места и подсел к нему на диван.
Дохон, как раз собиравшийся передать папку с документами, слегка опешил, увидев, как тот беззастенчиво уселся рядом на узкое пространство дивана.
По его едва уловимой, но всё же понятной реакции Чонён запоздало сообразил, что немного переборщил с фамильярностью. Боясь, что Дохон сейчас подумает что-то не то или неправильно истолкует порыв, Чонён принялся сбивчиво и оправдываться.
— Это… просто мой менеджер и Херин всегда так садятся совсем рядышком в машине, когда нужно что-то вместе посмотреть или быстро объяснить по документам… Уже привычка выработалась.
И дело было не только в менеджере и Мин Херин. Многие другие сотрудники, когда нужно было оперативно обсудить что-то по распечаткам или сценариям, без стеснения подсаживались вплотную. Так что он уже успел привыкнуть к такой несколько неформальной манере рабочего общения.
— Делай так, как тебе удобно, — Дохон, казалось, не придал этому инциденту никакого значения и лишь чуть подвинул папку, чтобы было удобнее читать.
Неловкость почти мгновенно улетучилась, и Чонён с головой углубился в чтение, внимательно перелистывая страницу за страницей.
В папке были собраны различные референсы уже успешно реализованных проектов наружной рекламы молла, а также довольно подробно и системно изложены предложения по выбору конкретных продуктов для его будущей рекламной кампании. Сроки контракта, размеры предполагаемых рекламных конструкций, общая креативная концепция и даже предпочитаемая цветовая гамма — всё было расписано с почти пугающей детализацией.
— Ого, это гораздо подробнее и серьёзнее, чем я мог себе представить.
«Только почему же здесь не указана самая главная и интересная мне цифра — сумма контракта?» — мелькнула крамольная мысль.
Ему было до жути интересно, в какую сумму обходится рекламодателям размещение одной лишь наружной рекламы на знаковом здании молла «Хвамён» в престижном районе Апкучжон.
Чонён быстро пролистал документ до самого конца в поисках хоть какой-то информации о предполагаемой стоимости его участия. Но до последней страницы точная сумма гонорара так и не была указана.
«Может, специально не стали писать?..»
— Хм? — он всё никак не мог успокоиться и снова начал перебирать плотные страницы с самого начала, когда взгляд случайно зацепился за знакомую глянцевую обложку.
Обычный модный журнал, небрежно оставленный кем-то на журнальном столике. Что-то в этой обложке показалось до боли знакомым, а потом он увидел на ней своё имя, выведенное крупными броскими буквами.
«Эксклюзивное интервью и фотосессия с восходящей звездой корейского кинематографа, актёром Ю Чонёном!»
«…Что этот журнал здесь делает?» — Чонён совершенно растерялся и, мгновенно перестав листать документы, застыл.
Вряд ли Мун Дохон специально принёс его сюда. Скорее всего, это был один из тех свежих глянцевых журналов, которые администрация отеля размещает в номерах для развлечения гостей.
Чонён искоса посмотрел на Дохона. Тот, похоже, ещё не заметил журнал. К счастью, на обложке не было его фотографии, так что, если не обладать особой наблюдательностью или не знать заранее, можно было и не узнать, кому посвящена главная статья номера.
Прежде, чем Дохон успел хоть что-либо увидеть, Чонён быстрым движением прикрыл яркую обложку журнала той самой папкой с документами, которую всё ещё держал в руках.
— …Вы же говорили, что рекламную кампанию запустят только тогда, когда начнётся официальный показ дорамы, в которой я получил роль? — Чонён постарался как можно более естественно и непринуждённо сменить тему. — Вот список, который здесь приведён… Все настолько хороши, что я даже выбрать не могу, теряюсь.
— Не обязательно решать всё прямо сейчас. Есть время подумать.
Как бы то ни было, отвлечённо представлять своё лицо, красующееся на огромном рекламном баннере молла «Хвамён» в самом сердце Апкучжона было на удивление приятно. Ему уже чудился пронзительный, полный негодования вопль Мун Хиджин: «Да ты что, совсем с ума сошёл?! Как ты посмел?!»
— Знаете, а тот ужин с вашей семьёй был довольно забавным, — неожиданно для самого себя сказал Чонён, с улыбкой вспомнив события нескольких дней назад.
Мун Хиджин тогда с пеной у рта заявляла, что ни за что на свете не утвердит рекламную кампанию молла с его участием, но почему-то Чонёну казалось, что в итоге всё пойдёт именно так, как задумал Дохон.
— До сих пор как вспомню её лицо в тот момент, так на душе сразу легче становится.
— Если тебе действительно нравятся подобные развлечения, я могу устраивать их для тебя почаще.
— Ха-ха. Похоже, и правда нравятся, — Чонён рассмеялся. — Я и сам только недавно об этой своей особенности узнал.
— Настолько сильно понравилось? — почувствовав на себе внезапно серьезный пристальный взгляд, Чонён, только что беззаботно смеявшийся, вдруг замер и инстинктивно выпрямился.
«Ох, кажется, на этот раз я точно несколько перегнул палку. Как бы мы ни были теперь чужими, для Дохона они всё-таки остаются семьёй, и так откровенно смеяться над ними было… не очень красиво с моей стороны».
— …Я, наверное, слишком уж открыто потешался над вашими родственниками, — Чонён попытался стереть с лица расплывшуюся улыбку, чувствуя себя немного виноватым.
— Нет. Я просто подумал, что мне нравится звук твоего смеха, — неожиданно тихо сказал Дохон и осторожно, почти невесомо, коснулся кончиками пальцев его губ, неловко застывших в полуулыбке — Раньше я никогда не видел, чтобы ты так искренне и свободно смеялся.
От столь неожиданного признания Чонён окончательно растерялся и не нашёлся, что ответить. Кровь багрянцем прилила к лицу.
Расстояние между ними было слишком маленьким. Ещё немного, одно неверное движение — и Дохон мог заметить, как сильно он смущён и как предательски дрогнули ресницы.
— Ты всё ещё ненавидишь меня? — Дохон заметил, как тот напрягся от прикосновения, и почти незаметно прикусил нижнюю губу.
Чонён промолчал, не в силах выдавить ни слова.
— …Да, — после короткого мучительного колебания всё же ответил он. В конце концов, это было частью их договора. — Я всё ещё ненавижу вас, директор.
— И такие прикосновения тебе неприятны?
Поглощённый странным гипнотическим ощущением руки на своём лице, Чонён лишь с некоторым запозданием коротко кивнул.
«Может, сейчас лучше встать и немного отодвинуться, пока не стало слишком поздно? Или, наоборот, правильнее будет оставаться на месте?»
В глазах Чонёна, и без того полных смятения, от этого прямого вопроса заметался испуг; он совершенно не знал, куда девать взгляд, что ответить.
— Нет. Не отвечай. Просто сделай вид, что не слышал, — прошептал Дохон и, чуть наклонившись, властно накрыл его губы своими. Словно ответ Чонёна его с самого начала не интересовал.
Когда Чонён инстинктивно положил дрожащие руки ему на плечи, пытаясь найти опору, Дохон перехватил его за подбородок, грубовато фиксируя голову и не оставляя ни малейшего шанса уклониться. Этим жестом он дал понять, что никакие отказы больше не принимаются.
— Мм-м… хм-м… — их дыхание прерывисто смешалось в тесном наэлектризованном пространстве. Дохон не дал ему ни единой секунды на то, чтобы прийти в себя или хоть как-то адаптироваться, нетерпеливо и глубоко вторгаясь в рот.
Губы их плотно сжались, и Чонён отчётливо, каждой клеточкой кожи, почувствовал, как жадно и глубоко Дохон вдыхает и выдыхает его запах.
Чонён охотно ответил на требовательный поцелуй, встречая и переплетаясь языком с языком Дохона, который настойчиво исследовал каждый уголок его рта. Он с самого начала не собирался отказывать или как-то серьёзно сопротивляться.
Такое ничтожество, как он — по крайней мере, так он себя ощущал в такие моменты, — не посмело бы и пикнуть, слишком уж многим он был обязан Дохону и зависим от его воли.
Чонён доверчиво прижался щекой к большой сильной ладони, властно обхватившей лицо, и всем телом подался навстречу. Сейчас это всё, на что он был способен. Безропотно положиться на временное расположение Дохона и покорно ответить на его требование.
— Мм-м… — он чувствовал себя рыбой, угодившей в сеть. Но сам ли запутался или был пойман насильно — теперь уже не разобрать. Чонён постарался отогнать эти тягостные изматывающие мысли и покорно обвил руками шею Дохона.
«Хорошо, что я утром предусмотрительно принял подавители феромонов и контрацептивы», — с запоздалым облегчением подумал он.
— М-м, директор… П-подождите, это так… хм-м… внезапно…
Дохон не ограничился поцелуем — он решительно повалил Чонёна на диван. Крепкое тело прижало сверху, и он, пытаясь слабо сопротивляться, невольно откинулся на мягкие подушки.
— Ду-душ сначала… м-мф… нельзя принять? Ха-а… — Когда их губы на мгновение разъединились, Чонён попытался урезонить мужчину сверху, но тот, тяжело дыша, на миг задумался.
Казалось, он готов был заняться этим прямо здесь, на диване, даже не удосужившись помыться.
— Я вспотел на съёмках, и макияж ещё не до конца снял, так душно… — Чонён не терял попыток убедить его, инстинктивно теребя пальцами ткань дорогой рубашки. Они были так близко, что малейшее движение грозило возобновить поцелуй; дыхание друг друга, смешанное и горячее, обжигало кожу.
Властная рука Дохона легла ему на затылок, снова притягивая ближе, и Чонён торопливо позвал его:
— Отлично. Вместе примем душ, — ответил тот, легко коснувшись губами мягких припухших губ.
— А? Вместе? — не скрывая растерянности, переспросил Чонён.
Однажды, во время гона Дохона, им уже доводилось мыться вместе, но тогда оба были почти что не в себе. А сейчас, в совершенно ясном сознании, принимать душ вдвоём… сможет ли он перебороть смущение?
Даже будучи женатыми они всегда мылись отдельно, каждый в своей ванной, поэтому такое предложение стало настоящим шоком.
— Ай, подождите! — не успел он ничего решить, как Дохон одним рывком поднял его на руки. Чонён испуганно забарахтался, пытаясь вырваться, но тот, не обращая внимания на слабые протесты, донёс его до ванной. И только войдя в просторную душевую кабину, опустил на прохладный кафельный пол.
— Ха-а, хх… — Чонён хотел было сказать, что всё-таки лучше помыться отдельно, но Дохон снова набросился с поцелуями. Из-за толчка его рефлекторно отбросило назад, поэтому он был готов, что ударится затылком о холодный кафель. Испуганные глаза на мгновение широко раскрылись. Но удара не последовало. Дохон предусмотрительно придержал голову ладонью. От этого Чонён немного успокоился и судорожно вцепился пальцами в его одежду.
Было поздно заводить разговоры о раздельном принятии душа: возбуждение, откровенно упирающееся в низ живота Чонёна, недвусмысленно заявляло о нужде к разрядке. Каждый раз, когда набухшая плоть касалась его через ткань штанов, по телу пробегала обжигающая сладкая волна.
— Душ… мы же сначала… договорились. Осторожнее, поскользнёмся же!.. — Чонён, задыхаясь, пытался урезонить чужой пыл. Дохон всё сильнее наваливался, не давая толком удержать равновесие на скользком мокром полу.
— Я поймаю, — небрежно бросил тот и крепко обхватил Чонёна за талию. Другой рукой он уже расстёгивал пуговицы его рубашки, не переставая покрывать поцелуями шею и плечи.
Ничего не оставалось. Дрожащими пальцами Чонён тоже принялся стаскивать одежду с Дохона: потянул за узел галстука, торопливо расстегнул пуговицы на жилете. И в этот момент показалось, или он действительно чувствует, как тяжело и часто вздымается и опускается грудь Дохона под прилипшей к телу одежде.
Когда Дохон с низким гортанным рыком впился зубами в нежную кожу шеи, там, где билась жилка, Чонёна непроизвольно дёрнулся.
Раздалось резкое шипение, и тугие струи воды обрушились на них.
— Ай, о-о! — он думал, что лишь слегка дёрнул плечом, уворачиваясь от укуса, но, видимо, задел локтем смеситель: из лейки душа с силой хлынула вода.
Всего несколько секунд — и они оба, всё ещё полуодетые, промокли до нитки.
Ошарашенный Чонён растерянно переводил взгляд с хлещущих струй на совершенно невозмутимого Дохона.
— Я боялся упасть… — Чонён виновато пробормотал что-то невнятное, похожее на извинение.
— Я же сказал, что поймаю, — Дохон, приподняв одну бровь, осторожно погладил его по мокрому подбородку. От нежного прикосновения Чонён вздрогнул.
Несмотря на то, что по его вине они оба теперь стояли совершенно промокшие, в прилипшей к телу одежде, Дохон будто не обратил на это внимания и вновь обрушился горячими поцелуями. А затем, с прежней настойчивостью, продолжил избавлять Чонёна от оставшейся одежды.
«Ну, раз уж мы всё равно собирались принять душ вместе, какая теперь разница…» — Чонён попытался найти хоть какое-то оправдание этой нелепой ситуации и более решительно стянул с Дохона промокший насквозь жилет. Тяжёлая пропитанная водой ткань стала неподатливой и жёсткой, но Дохон немного помог, чуть повернувшись, так что снять её в итоге оказалось не так уж и сложно.
Под упругими струями воды они принялись лихорадочно ощупывать разгорячённые тела друг друга, торопливо стаскивая последние остатки такой лишней сейчас одежды.
Сдёрнув с плеч Чонёна рубашку, Дохон тут же спустился к ремню на брюках и, быстро стащил их на пол.
— М-м!.. …А? Что? — не сразу поняв, о чём именно идёт речь, Чонён несколько долгих секунд лишь тяжело прерывисто дышал, пытаясь прийти в себя от этого внезапного вопроса и нахлынувших ощущений.
Дохон, словно предлагая самому убедиться, легонько провёл кончиками пальцев по его бедру, и Чонён, невольно проследив за этим манящим жестом, медленно опустил взгляд.
— А! — увидев, что именно скрывалось под одеждой, Чонён густо покраснел, чувствуя, как жар опаляет не только щёки, но уши и даже шею.
Черные фиксаторы для рубашки туго обхватывали бедра, контрастируя на фоне белоснежной, теперь уже почти прозрачной от воды рубашки и бледной кожи.