Экс-спонсор (Новелла) | Глава 46
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— А ты сам, похоже, так его и не посмотрел? Я-то думала, вы с Дохоном вместе ходили, — заметила бабушка, разглядывая Чонёна поверх очков.
— Дохон в тот день был очень занят на работе. Мы не смогли пойти.
Тогда, в день рождения Чонёна, Дохон вернулся домой глубокой лишь ночью. Он просидел весь вечер в гостиной в ожидании мужа, и в итоге уснул прямо на диване. Они не то что не сходили в кино — вообще ничего не успели сделать. Неудивительно, что Чонён даже названия фильма не помнил.
Оглядываясь назад, он понимал: Дохон был не просто холоден — ему вообще не было до него дела. А он всё равно любил его. Целых три года. Пусть и безответно…
— Я не помню такого, — в голосе Дохона послышалось искреннее недоумение.
Чонёну вдруг ужасно захотелось влепить ему щелбан. «Не помнит. Конечно, не помнишь — тебе и интересно никогда не было!»
— Ты казался таким занятым, Дохон. Я не стал говорить, — отозвался он с той самой ледяной вежливостью, которой научился за эти три года.
— Опять эта его работа! — бабушка досадливо цокнула языком. — И в кого он только уродился таким бессердечным? Тц-тц…
Если бы Дохон сидел чуть ближе — наверняка получил бы подзатыльник. По крайней мере, взгляд у бабушки был именно такой.
— Ничего страшного, бабушка. Можно сходить и в другой раз, — мягко отозвался Чонён.
Всё это давно прошло. Тогда ему было так горько, что он несколько дней не мог есть, но где теперь те чувства? Сейчас он вспоминал тот день спокойно. Разве что немного жалел себя прежнего — того, кто так отчаянно ждал.
Как раз подоспела еда, и разговор о кино быстро сошёл на нет. Перед Чонёном поставили тарелку с пастой и аппетитный стейк — и всё его внимание тут же сосредоточилось на еде. Последние дни он жил впопыхах, хватал на ходу, питался чем придётся. Поэтому сейчас от голода потряхивало руки и ноги.
«Раз уж выбрался поесть вне дома, нужно наесться до отвала», — решил он, подцепляя вилкой макароны.
— Что-то ты сегодня быстро ешь, Чонён-а. Смотри, подавишься ещё. Вы что, и позавтракать не успели? — спросила бабушка, тревожно следя за его темпом.
— Да, не успели, — ответил Чонён, не поднимая глаз.
— Я поел перед выходом, — почти одновременно сказал Дохон.
Ответы прозвучали почти в унисон — и тут же встали друг другу поперёк. Бабушка нахмурилась. Если верить их словам, получалось, что жили они будто и не вместе. А ведь по идее у них всё должно было быть хорошо…
Чонён торопливо проглотил очередной кусок и поспешил исправиться:
— А, нет, вспомнил — я же немного перекусил…
— На самом деле, я был занят и не успел поесть, — снова почти в унисон с ним произнёс Дохон.
Их ответы снова разошлись. Чонён метнул в него испепеляющий взгляд. «Ну почему он не может просто помолчать? Обычно сидит как истукан — а сегодня вдруг разговорился!»
— Вы что, сговорились надо мной издеваться? — бабушка прищурилась. — Что за ерунду вы оба несёте?
— На самом деле это я проспал и не успел, — поспешил вставить Чонён, натянуто улыбаясь. — А Дохон, видимо, поел без меня. Даже не разбудил... ха-ха-ха!
— Перед отъездом в Америку нужно будет сказать экономке, чтобы получше кормила Чонёна. Мун Дохону я не доверяю, — проворчала бабушка, отрезая кусочек мяса с подчеркнутым недовольством.
— В Америку? — Чонён замер, держа нож на весу. Он слышал об этом впервые.
Бабушка тут же метнула острый взгляд в сторону Дохона, её глаза прищурились.
— Собирался сегодня, — нехотя ответил тот.
— Ох уж мне этот парень! Вечно всё не вовремя!
— Бабушка, какая Америка? Что случилось? — Чонён уже метался взглядом между ними, теряя терпение. Ответа от Дохона так и не последовало — тот молчал, словно воды в рот набрал.
Бабушка махнула рукой, будто у неё больше не осталось сил что-то объяснять. «Устала, мол, повторять одно и то же в сотый раз» — читалось в её жесте.
Вместо неё заговорил сопровождавший её помощник, вежливо и сухо изложив суть.
— Хроническое заболевание плохо поддаётся лечению в Корее, и за последнее время состояние стало вызывать у врачей всё больше тревог. Но в прошлом месяце в США появились обнадёживающие результаты исследований, и было принято решение: срочно лететь туда на лечение.
— На следующей неделе. Так что можешь пока по субботам не приезжать.
— А... — «Так вот почему она позвала нас сегодня в ресторан». Чонён замер, потом отложил вилку и больше не притронулся к еде.
Учитывая возраст бабушки, столь внезапное решение вряд ли означало улучшение её состояния. Ему стало неприятно. Обидно. Дохон знал — и ничего не сказал. «Хотя, строго говоря, я больше не член их семьи… Наверное, он просто не посчитал нужным меня предупреждать».
Чонён тяжело вздохнул и бросил на Дохона долгий, пристальный взгляд. Аппетит исчез окончательно. Он хотел было расспросить бабушку подробнее о её здоровье, но по глазам понял — она не хочет говорить об этом. Пришлось сменить тему. Но настроение было безнадежно испорчено.
— Прежде, чем ехать домой, давайте немного прокатимся. Посмотрите, какие красивые цветы! — предложила бабушка после ужина, указывая за окно.
Неловкости не успело возникнуть — всего через несколько минут бабушка попросила Дохона остановить машину.
— Давайте остановимся здесь ненадолго, полюбуемся цветами, — сказала она, указывая на поле, раскинувшееся у дороги.
Дохон без слов припарковался у обочины, вышел и достал из багажника инвалидное кресло. Чонён, до этого погружённый в мрачные мысли, на миг остановился и огляделся — перед ним расстилалось поле, залитое мягким вечерним светом. На нем, словно море, рассыпались цветы самых разных оттенков. Тревога немного отступила. «Пока бабушка будет в Америке, я не смогу её видеть. Хорошо, что есть шанс провести с ней время сейчас».
— Мне кажется, вот здесь будет красиво! Дохон, ты можешь подвезти кресло сюда? — Чонён указал на участок, где, по его мнению, получатся самые удачные фотографии.
Дохон молча кивнул и закатил кресло к нужному месту. Их сопровождал помощник бабушки, и, увидев, как они встают по обе стороны от кресла, предложил сделать фото.
— Можно ваш телефон? — обратился он к Чонёну, и тот молча передал телефон. — Снимаю! Раз, два, три!
После бодрой команды раздался звук затвора. Мужчина сделал несколько фото с разных ракурсов, после чего вернул телефон Чонёну, чтобы тот взглянул.
— Хм… Что-то скучновато получилось, — пробормотал Чонён, листая фотографии. «Может, слишком много фона?»
Пейзаж на фото был прекрасен — цветочное поле под лёгким ветром, мягкий свет, простор. Но вот люди на снимке выглядели скованно, словно что-то мешало. Особенно Дохон — он стоял прямо, как статуя, отчего фотографии казались неестественными и холодными.
«Неужели он не в курсе, что при съёмке нужно улыбаться?» — подумал Чонён, покосившись на бывшего мужа. Тот поймал его взгляд и вопросительно изогнул бровь.
«Похоже, он действительно не понимает, в чём дело…» — со вздохом подумал Чонён. Объяснять было бесполезно — он лишь покачал головой.
— Бабушка, давайте ещё разок снимемся, только вот с этим цветком за ухом! — Чонён бережно сорвал цветок, клонившийся к земле под ветром, и аккуратно заправил его бабушке за ухо.
Кадр действительно заиграл — в нём появилось что-то живое, настоящее, немного весёлое.
— Вы тоже себе по цветку возьмите! — вдруг сказала бабушка.
— А почему только я? Чтобы было честно, вы тоже должны! — Похоже, ей не очень понравилась быть единственной с украшением, и она с лёгким упрямством настояла на своём.
— Ну конечно, бабушка! Я вот себе два возьму! Дохон, иди сюда тоже! — весело сказал Чонён, заправляя по цветку за оба уха. А затем протянул ещё один — Дохону.
Он ожидал, что тот просто возьмёт цветок и сам заправит себе за ухо. Но Дохон вдруг наклонился ближе, ловя его взгляд — словно без слов прося: сделай это ты.
На мгновение опешив от такого неожиданного жеста, Чонён всё же аккуратно заправил большой цветок Дохону за ухо. Его пальцы коснулись прохладной кожи виска, и он машинально задержал дыхание.
— Мне идёт? — вдруг спросил Дохон.
— Что?.. — Чонён машинально отозвался, не успев осмыслить услышанное.
Но Дохон не остановился на этом. Он посмотрел прямо на него и, совершенно невозмутимо, повторил:
— ...Да... вроде... не то чтобы не идёт...
Похоже, такой расплывчатый ответ его вполне устроил. Он встал рядом с бабушкой и, как ни в чём не бывало, поторопил помощника со съёмкой.
Чонён, не веря своим глазам, бросил украдкой взгляд: Дохон стоял прямо, спокойно глядя в объектив, и лишь цветок за ухом делал его чуть более живым, чем обычно.
«Честно говоря, идёт как корове седло. Выглядит просто как сумасшедший! У него что, перепады настроения? Что с ним такое вообще?»
Он едва сдержался, чтобы не расхохотаться вслух, и лишь тихо прыснул, прикрыв рот рукой.
— Снимаю! — скомандовал помощник.
Чонён рефлекторно повернулся к объективу и широко улыбнулся. В тот самый миг лёгкий ветерок пронёсся мимо, прохладно коснувшись его щёк и развеяв волосы. Стало легче. Он положил ладонь на плечо бабушки и замер, позволяя этому мгновению сохраниться в кадре.
На обратном пути, едва усевшись в машину, Чонён почувствовал, как на него накатывает сонливость — то ли от сытного обеда, то ли от общей усталости. Он, как всегда, снял обручальное кольцо, молча протянул его Дохону и пристегнул ремень безопасности.
Но, стоило машине тронуться, как сонливость улетучилась.
Он уставился в окно, и в голове, одна за другой, начали всплывать мысли — о завтрашнем дне, о списке дел, о том, что нужно успеть. Новость об отъезде бабушки в Америку всё ещё не укладывалась в сознании. Как и всё остальное. Вся его жизнь сейчас казалась одним беспросветным тупиком.