Экс-спонсор (Новелла) | Глава 83
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Чонён смотрел на бывшего мужа растерянным подёрнутым дымкой взглядом. Его губы дрогнули в тщетной попытке что-то сказать, но мысли распадались, не успев сложиться в слова.
Он забыл, зачем пришёл, забыл, что хотел сказать. Остался лишь животный инстинкт, кричащий о том, что альфа перед ним — в гоне.
Дохон не дал ему и секунды на осознание. Его рука скользнула под футболку, грубовато касаясь кожи. Чонён дёрнулся, инстинктивно попытался оттолкнуть его, но волна феромонов накрыла с новой силой, парализуя сопротивление.
Рука бессильно опустилась. Дыхание участилось, стало прерывистым, горячим. А внизу живота разлилось странное навязчивое тепло, будто тело само требовало того, чего он не смел признать.
Дохон резко задрал его футболку, обнажая бледную гладкую грудь. Его пальцы впились в нежную кожу, оставляя розовые следы, а затем грубо сжали затвердевший сосок с едва сдерживаемой жадностью.
Но Дохон уже прикусил чувствительный бугорок, заставив тело Чонёна судорожно выгнуться. Горячий влажный язык скользнул по покрасневшей коже, успокаивая боль, только чтобы тут же снова сомкнуть губы.
В комнате раздались влажные чмокающие звуки. Чонён впился пальцами в плечи Дохона, впившись ногтями в кожу — сам не зная, пытается ли оттолкнуть или притянуть ближе.
— Директор… Ха… П-подождите… — его голос сорвался на стон, когда зубы снова схватили сосок, на этот раз сильнее. — Там же… люди… за дверью… А-ах!..
— Нашёл о чём переживать, — Дохон усмехнулся, горячее дыхание скользнуло по коже, прежде чем язык медленно, почти лениво, прошелся от соска до ключицы и обратно.
— Это… гон, да? — он задыхался, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли. — Я слышал… вам плохо… Я… я волновался.
Дохон, будто не слыша, лишь опустился ниже.
— Я не за этим… пришёл… хх… правда… — голос Чонёна дрогнул, прерываясь на коротком вдохе, когда Дохон прикусил чувствительную кожу. — Только проверить… в порядке ли вы… ах…
Пальцы впились в предплечье Дохона, но тот лишь усмехнулся, чувствуя дрожь в каждом прикосновении.
— Беспокоился обо мне? — Голос Дохона был низким, обволакивающим, но в нём всё ещё звучала та опасная нотка, от которой по спине Чонёна пробежали мурашки.
Он кивнул — почти против воли. Дохон медленно разжал его пальцы, один за другим, словно успокаивая, но уже в следующую секунду резко направил его руку ниже. Сквозь ткань брюк Чонён почувствовал твёрдую горячую выпуклость, пульсирующую от напряжения.
— Проверь сам, — прошептал Дохон, почти касаясь его уха
— Д-директор! — Чонён хотел дернуться, чувствуя нарастающий жар под ладонью. Даже сквозь плотную ткань он казался неприлично большим, и от одного этого осознания в животе все задрожало.
Но Дохон обрубил все попытки к отступлению, лишь сильнее сжав его запястье и заставляя сильнее сжать руку.
— Я не об этом!.. Вы же сказали… что больны…
— Именно. Болен, — хрипло подтвердил Дохон, и его голос звучал так, будто он едва сдерживался.
Чонён ахнул, когда тот резко прижал его, и в следующий миг звякнула молния — Дохон расстегнул ширинку, высвобождая тяжёлый возбуждённый член.
— Слишком долго… я терпел, — прошипел он, и его пальцы впились в бедра Чонёна, прижимая так близко, что головка члена влажно прилипла к животу, оставляя след.
Дохон наклонился, его губы скользнули по шее Чонёна, оставляя за собой горячие влажные следы, а свободная рука грубо впилась в его ягодицу, заставляя того выгнуться с тихим стоном.
— Держи его крепче — хрипло приказал он, и Чонён, не смея ослушаться, сильнее сжал пальцы.
Он густо покраснел, бросив быстрый испуганный взгляд на горячий член, который казался ещё больше в его дрожащих ладонях.
«Я не за этим пришёл… я хотел поговорить… спросить… Успокойтесь, пожалуйста…»
Но слова застряли в горле, рассыпались под тяжёлым дурманящим напором феромонов Дохона. Они глушили разум, затуманивали мысли, заставляя тело реагировать вопреки воле.
Чонён не мог вымолвить ни слова протеста, когда Дохон, подобно голодному хищнику, прижал его своим массивным телом. Каждая попытка возразить превращалась в прерывистый стон, застревающий в пересохшем горле.
Сердце бешено колотилось, кровь пульсировала в висках, смешиваясь с нарастающим жаром внизу живота — постыдным и неконтролируемым.
Его пальцы дрожали, осторожно обхватывая раскалённый член Дохона. Кожа под ладонями оказалась неожиданно горячей, почти обжигающей, а толстые вены отчётливо пульсировали в такт учащённому дыханию мужчины.
— Н-нет, подождите... — слабый протест сорвался с губ Чонёна, когда Дохон резко вогнал себя в его сомкнутые ладони, заставив почувствовать всю длину, каждый изгиб, каждую пульсирующую прожилку.
Но Дохон лишь сильнее сжал его бёдра коленями, намертво фиксируя под собой.
— Сильнее, — прохрипел он. Крупные ладони накрыли пальцы Чонёна, заставляя сжать плоть ещё плотнее, почти до боли.
Он медленно покачнулся, давая прочувствовать каждый сантиметр. Затем ритм ускорился — резкие точные толчки, от которых по ладоням разливалось жгучее тепло.
Чонён лежал, зажатый между мощных бёдер Дохона, и почти до крови прикусывал губу, пытаясь подавить предательскую дрожь в животе. Перед его глазами напрягались мышцы пресса Дохона — каждый рельефный изгиб подрагивал при движении, капли поблескивали в тусклом свете.
А когда он отстранялся, взору открывались мощные бёдра, напрягающиеся с непристойной животной откровенностью.
— Ххх... Дире...ктор... — голос Чонёна сорвался на стон, когда Дохон наклонился, обжигая его шею влажным дыханием.
К своему ужасу, Чонён ловил себя на том, что не может отвести взгляд от этого животного действа. Инстинкты неумолимо брали верх над разумом, и его собственное тело отзывалось на каждое прикосновение.
Дохон явно реагировал острее обычного: желваки играли на скулах, зубы стиснуты до боли, а пальцы сжимали руки Чонёна с выверенным, почти болезненным нажимом. Каждое движение было размеренным и точным — головка вдавливалась в мягкую плоть ладоней с методичной настойчивостью.
— Хуух... — вырвалось у Дохона, когда он на мгновение прикрыл глаза. Его лицо отражало странную смесь удовольствия, и предельно-болезненной концентрации.
Решение спокойно поговорить испарилось без следа. Чонён, до этого лишь напряженно наблюдавший за происходящим, вдруг неосознанно сжал ладони в такт движениям Дохона, его пальцы инстинктивно сомкнулись плотнее, скользя по влажной коже.
— Кх! — мужчина резко втянул воздух через стиснутые зубы, сильнее сжав запястья Чонёна.
От этой реакции внутри все вспыхнуло и запульсировало. Пытаясь вновь поймать хриплый вздох, Чонён стал ловить ритм его движений: ослаблял хватку, когда Дохон отстранялся и сжимал пальцы, когда тот толкался бедрами.
Ладони стали влажными и скользкими от предэякулянта, каждое движение сопровождалось непристойными влажными звуками.
«Руки — не эрогенная зона… Но почему тогда…?»
С каждым новым толчком большого члена, Чонён чувствовал нарастающее возбуждение. Дыхание участилось, он все глубже вдыхал густые терпкие феромоны. Его собственное тело реагировало против воли — пальцы на ногах судорожно поджимались, живот сжимался горячим узлом, а между бедер пробегала пульсация.
«Я точно сошел с ума!» — пронеслось в голове — «Неужели я такой извращенец? Испытывать это… Это ведь даже не поцелуй, и не ласка…»
Но тело, опьяненное феромонами Дохона, уже не слушалось разума.
Страх перед незнакомым диким Дохоном боролся внутри с чем-то темным, глубоко запрятанным — с желанием угодить, довести, почувствовать, как этот мужчина теряет контроль из-за него.
Движения Дохона становились все яростнее. Он врезался в сжимающие его руки с такой силой, что Чонён едва успевал адаптироваться — каждый толчок заставлял его вздрагивать, а губы сами собой приоткрывались в немом стоне.
И в тот миг, когда Дохон вышел до самой головки, напряженные мышцы его живота дрогнули, и Чонён, понимая, что это значит, сжал пальцы сильнее.
— А-ах!.. — Чонён вскрикнул, когда он резко дернулся, на мгновение замер, а после...
Густая горячая сперма испачкала грудь, шею, даже подбородок. Он замер, чувствуя, как липкие капли стекают по коже, как тяжело дышит Дохон, все еще сжимая его запястья в своих.
Чонён поднял взгляд, и его дыхание перехватило.
Дохон стоял над ним, тяжело и прерывисто дыша. Крепкая грудь вздымалась, а на лбу блестели капли пота. Лицо всё ещё было искажено пережитым наслаждением: напряженные желваки, приоткрытые губы, дрожащие ресницы.
Но когда их взгляды встретились, Чонён почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб.
Чёрные, глубокие, как бездонные колодцы — все еще горели тёмным ненасытным огнём.
«…Что… что это только что было?»
Растерянно опустив взгляд, Чонён разглядывал белесые капли, покрывавшие его руки. Запах ударил в нос — густой, терпкий, смесь феромонов и спермы, настолько насыщенный, что у него закружилась голова. Чонён почувствовал слабость в коленях. И одновременно с этим стыдное тепло внизу живота.
— Это… — он попытался сказать, но голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот.
Дохон же, наслаждаясь моментом, лениво потёрся членом о его липкую ладонь.
Он издал низкое рычание и, словно зверь, метящий добычу, выдавил на Чонёна последние капли спермы, заставляя их стекать по его пальцам, а затем испустил глубокий, удовлетворённый вздох.
— Вы… всё? — едва слышно спросил Чонён, чувствуя, как сильно пылают его щеки.
Он осторожно наблюдал за выражением лица Дохона, но вместо ожидаемого успокоения увидел лишь новую волну напряжения. И тогда…
— Но… почему он совсем не уменьшается? — спросил Чонён дрогнувшим голосом.
Член Дохона не просто не опадал — он пульсировал, стал ещё твёрже, ещё массивнее, особенно у основания.
Он знал о гоне у альф. В теории.
Но никакие книги, никакие рассказы не подготовили его к звериной ярости инстинкта, которая читалась в каждом мускуле Дохона.
Тот медленно наклонился, провёл пальцами по испачканному спермой подбородку Чонёна и грубо приподнял его лицо, заставляя смотреть себе в глаза.
Глаза Дохона пылали неприкрытой похотью. Голодом. Одержимостью.
Едва заметная усмешка тронула его губы.
— Потому что это только начало, — прохрипел он, и его голос звучал как приговор.