Экс-спонсор (Новелла) | Глава 129
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Вы в машине? — спросил Чонён, ловя взглядом своё отражение в зеркале.
— Рано приехали… — пробормотал Чонён, пытаясь поправить волосы. — Кстати, у меня сегодня примерка костюмов для новой дорамы, плюс ещё подготовка к другим мероприятиям. Так что, скорее всего, буду занят до самого вечера и не смогу отвечать на звонки. Но что-то случилось?
— Статьи… сегодня же все уберут, — только и сказал Дохон.
Чонён, пытающейся одной свободной рукой расправить одежду, замер.
— Я также отдал распоряжение принять дополнительные меры, чтобы не было утечек.
— А-а… — Чонён тут же понял, что речь шла о статьях про возможную женитьбу, которые он мельком увидел утром. — Это вы об этих слухах…
«Но почему он говорит мне это первым? Что, если он просто не хочет, чтобы я узнал что-то лишнее из новостей? Или считает, что мне до сих пор важно знать такие вещи?..»
Чонён попытался быстро разобраться в своих чувствах, чтобы не показаться растерянным.
«Может, он помнит, как я взволновался, когда Ким Джихан показал мне ту статью? Если так, то понятно, почему сам позвонил сейчас. Всё-таки… проявил заботу?»
— Как ты, наверное, понимаешь, эта статья не имеет ничего общего с реальностью, — наконец пояснил Дохон. — Думаю, это всё Пак Чонук, после того ужина…
— А, не беспокойтесь обо мне, — прервал его Чонён, вдруг почувствовав, что не хочет превращаться в того, кто ждёт объяснений.
— Я про эти слухи и статьи о женитьбе, — голос Чонёна звучал чуть мягче, чем он сам рассчитывал. — Даже если бы всё это оказалось правдой, ну… когда-нибудь вам всё равно придётся делать свой выбор. Вам не обязательно передо мной оправдываться.
В тот день, когда Ким Джихан впервые показал ему ту статью, Чонён, к своему несчастью, был изрядно пьян и не мог ясно соображать. Он тогда искренне подумал, что скрывать от него наличие невесты было бы просто невежливо. Это казалось чем-то важным, требующим честности — по крайней мере, формальной.
Но после всего, что случилось между ними за это время, он наконец понял: его мнение по поводу личной жизни Дохона, по большому счёту, ничего не значит. Дохон никогда и не был в положении, чтобы что-то объяснять ему, а уж тем более — считаться с его чувствами.
— Директор? — тихо позвал Чонён, когда в трубке вдруг воцарилась тишина. На секунду он даже подумал, что связь оборвалась.
— Тебе было бы всё равно, даже если бы статья оказалась правдой? — медленно переспросил Дохон.
— …А вы разве не собирались жениться? Ради бизнеса это было бы вам только на пользу.
В памяти сразу всплыло то время, три года назад, когда Дохон только утверждался как наследник компании. Тогда, вместо того чтобы жениться на доминантной омеге из влиятельной семьи — такой, которая могла бы поддержать его в корпоративных войнах, — он выбрал Чонёна. Его, Ю Чонёна, рецессивного омегу без связей и без гроша за душой, от которого не было никакой выгоды.
Чонён прекрасно понимал, что после свадьбы Дохону приходилось работать вдвое усерднее, чтобы доказать свою состоятельность — и семье, и акционерам, и прессе. Поэтому, как бы обидно и одиноко он себя ни чувствовал, упрекать Дохона он не мог. Даже в мыслях.
«Если бы тогда он выбрал ту омегу, которую для него подобрала семья, наверняка всё сложилось бы гораздо проще. Не пришлось бы вкалывать до ночи, уезжать в командировки неделями. Может, его бы ждали дома… а, возможно, и нет. Кто знает.»
Ну, теперь это всё уже в прошлом.
Он давно для себя решил: каким бы ни было продолжение этой истории, каким бы выбор ни сделал Дохон, это его дело — и его право. Более того, Чонён считал, что если бы тот выбрал себе супругу из влиятельной семьи, все только вздохнули бы с облегчением. В этом не было бы ничего удивительного.
— Не понимаю, о чём ты говоришь. Тебе всё равно, женюсь я на другой омеге или нет? — в голосе Дохона, хоть он и пытался сохранить привычную бесстрастность, Чонён уловил странную, почти упрёк.
— Жениться или нет — это ваше решение, директор. Вам не нужно советоваться со мной. Я лишь хотел сказать, что вам вовсе не обязательно отчитываться передо мной, с кем вы встречаетесь или не встречаетесь.
В этот момент в туалет заглянул кто-то из сотрудников и, стараясь не мешать, осторожно напомнил:
— Актёр-ним, совещание вот-вот начнётся.
— Ах, да… Уже иду, — спохватился Чонён, смущённо улыбнулся и кивнул коллеге, жестом предлагая идти вперёд.
Он поспешно снова приложил телефон к уху:
— Мне пора, — выдохнул он, не дожидаясь, пока Дохон что-то ответит, — Так что не беспокойтесь обо мне. До следующей пятницы.
Не дав себе передумать, он быстро завершил звонок — и тут же выключил телефон, будто боялся услышать что-то ещё, что могло бы снова всколыхнуть все мысли.
Торопливо выйдя из туалета, Чонён присоединился к остальным в переговорной. Но на душе почему-то оставалось тяжело, будто после короткого, но неразрешённого спора. «Может, стоило хотя бы поблагодарить его за заботу… Или наоборот — сказать прямо, что не нуждаюсь ни в какой поддержке? Нет, пожалуй, всё правильно. Не время, не место».
— Раз все в сборе, начнём с брифинга, — произнёс один из сотрудников, и обсуждение тут же переключило внимание на работу, вытеснив личные переживания хотя бы на время.
Докладчик обстоятельно, с таблицами и цифрами, рассказывал, какое влияние оказали последние проекты Чонёна на внутренний рынок и даже на соседние страны Азии: приводил данные о росте узнаваемости, количества поисковых запросов, цитируемости в медиа. В завершение он сообщил, что сегодня, ориентируясь на реакцию публики, они совместно определят концепцию новых костюмов для дорамы.
Совещание проходило в привычно деловой, даже строгой атмосфере. Но, несмотря на важность момента, мысли Чонёна снова и снова возвращались к недавнему разговору с Дохоном.
Он понимал: надо быть внимательным, отвечать на вопросы, вникать в детали, потому что от этого напрямую зависел успех будущего проекта и его собственная профессиональная репутация. Но сосредоточиться до конца не получалось — всё заслоняли чужие слова, эхом звучавшие в голове.
«В этот раз Дохон сам позвонил и сказал, что статьи — неправда, но ведь когда-нибудь он действительно женится».
Чонён невольно попытался представить себе рядом с ним другого человека — кого-то из семьи, достойной по положению, с таким же сильным вторичным полом.
«Кто бы это ни был, он наверняка лучше подходит Дохону, чем я».
«Когда Дохон окончательно обоснуется на новом месте, этим отношениям придёт конец. Этот странный, абсурдный контракт между нами для него — игра, а для меня… — ловушка».
Он был слишком хорошо знаком с характером Дохона, чтобы обманываться: такой аккуратный, почти щепетильный человек, как он, не станет поддерживать ни тени интимной связи, если однажды женится на другой. А значит, вместе с этим исчезнет и его поддержка — и, скорее всего, все возможности для Чонёна как для актёра.
«Если Дохон полностью вычеркнет меня из своей жизни, все, чего я достиг, исчезнет, будто ничего и не было. Моя карьера, моя видимость, даже надежды на дальнейший успех — всё это держится только на его решении».
«В таком случае мне тоже придётся уйти из профессии. Всё, чего я добился, было построено не мной, а им. Всё, что у меня есть, мне подарил он…»
«Дохон быстро отвернётся от меня, будто никогда и не обращал внимания на такого никчёмного рецессивного омегу, как я. Когда-нибудь у него, наверное, родится ребёнок — похожий на него, уверенный, сильный, наследник фамилии.»
«Честно говоря, вряд ли я смогу искренне радоваться за него и поздравлять, если это случится…» — с горечью подумал Чонён. — «Но я всегда знал своё место. И оно точно не рядом с Дохоном. Не в его мире».
— Оппа Чонён! Почему ты сегодня такой молчаливый? — в перерыве между совещанием и примеркой Мин Херин подошла к нему, неуверенно сжимая в руке баночку энергетика. — Неужели так расстроились из-за разговора про отёк? Если устали — вот, выпейте это, — заботливо протянула она.
— Спасибо. Ну, отёк так отёк, что теперь поделаешь. Я не особенно переживаю, — Чонён попытался улыбнуться, пряча усталость за лёгкой беззаботностью.
— Вот и хорошо, — облегчённо вздохнула Херин. — Если вдруг что-то будет неудобно или станет плохо во время примерки — обязательно скажите, ладно?
— Скажу, не волнуйся. Кстати, Херин-а, я ненадолго схожу в гримерку.
Словно вспомнив о чём-то важном, Чонён поспешно прошмыгнул мимо неё, оставив суету примерочной позади. Он прошёл по пустому коридору, толкнул дверь в свою гримёрку — здесь, как обычно, было тихо, никто не мешал.
— Утром забыл принять таблетки… — пробормотал он себе под нос, подходя к шкафу с личными вещами. Нащупал в сумке привычную упаковку, вынул по одной таблетке подавителя феромонов и контрацептива. В последнее время, из-за постоянной спешки и рваного графика, он часто забывал принимать их вовремя.
Быстро закинув таблетки в рот, он залпом проглотил их, запивая энергетиком, который только что дала Мин Херин. Горечь на языке смешалась с лёгкой сладостью напитка.
Он прекрасно знал, что одновременный приём контрацептивов и подавителей не лучшим образом сказывается на организме. Врачи предупреждали: сочетать эти препараты опасно, могут возникнуть побочные эффекты. Но у Чонёна сейчас просто не было другого выбора. Он встречался с Дохоном каждую пятницу — значит, риск забеременеть оставался, и без контрацептивов нельзя было обойтись.
К тому же, приём подавителей тоже был неизбежной необходимостью. Если вдруг симптомы начнутся не вовремя, скорректировать рабочий график станет почти невозможно, а если встретиться с Дохоном в этот период — вероятность беременности взлетит до максимума. Так что Чонён вздыхал и продолжал пить таблетки.
— Оппа, начальник команды просит тебя выходить, — послышался за дверью голос Мин Херин, заглянувшей в гримёрку.
— Да, уже иду, — откликнулся он, торопливо убирая таблетки обратно в сумку.
Следующий день выдался не менее насыщенным.
После примерки костюмов вся команда погрузилась в подготовку к новой дораме. День читки сценария стремительно приближался, и для Чонёна самым важным стало как можно быстрее выучить текст. Он спешно договорился об индивидуальных уроках актёрского мастерства и теперь старался использовать любую свободную минуту, чтобы читать и заучивать реплики.
— Актёр-ним! Это ваши личные вещи, которые вы в прошлый раз оставляли на телестудии. Сказали, что съёмки закончились, и вернули, — менеджер возник перед ним, держа в руках обычную картонную коробку без опознавательных знаков, как только закончился первый урок по актёрскому мастерству для новой дорамы.
— Проверьте, пожалуйста, всё ли на месте, — заботливо напомнил менеджер, придвигая коробку поближе.
Чонён, открыв крышку, пробежался взглядом по содержимому.
— Кажется, всё вернули как надо, — его вещи аккуратно сложены, ничего не пропало. Он тут же захлопнул коробку, но какое-то время продолжал смотреть на неё, не решаясь принять решение. «Что теперь с этим делать?» — вопрос, к которому он никак не мог найти ответа.
Он задумался: стоит ли везти всё это в свою крошечную квартиру-офистель? Или всё же отвезти Дохону, раз тот однажды с невозмутимым видом заявил, что весь этот мерч теперь принадлежит ему?
«Сначала я подумал, что он шутит… Но с его выражением лица вообще непонятно, когда он говорит серьёзно, а когда — для вида. Может, и вправду решил забрать всё себе?»
«Чего он вообще хочет, этот Мун Дохон…»
Чонён задумчиво покосился на коробку. От мыслей становилось только тоскливее. Вспомнилась их прерванная вчерашняя беседа — осадок на душе так и остался, хотелось прояснить всё до конца.
Пока менеджер отлучился в туалет, Чонён, оставшись в одиночестве в машине, набрал номер Дохона.
В трубке звенели длинные тягучие гудки — но никто не отвечал. Рабочий день в самом разгаре, вероятно, Дохон был занят.
Поколебавшись, Чонён снова открыл коробку, сфотографировал её содержимое и тут же отправил фото Дохону, быстро напечатав короткое сообщение:
[Те вещи, что вы одалживали, забрал со студии]
В глубине души он всё же надеялся получить разрешение оставить мерч себе. Эти вещи, пусть и были когда-то неудачным проектом, стали частью его жизни. А для Дохона, крупного бизнесмена, они ничего не значили.
— Актёр-ним! Сейчас же выезжаем в офистель! — вернулся менеджер и занял место за рулём. Машина выехала с парковки, и Чонён, сжимая телефон, чувствовал себя немного растерянно.
Тут же на экране появилось новое сообщение.