Экс-спонсор (Новелла) | Глава 130
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Чонён сердито надул губы и уставился на экран телефона, будто взглядом мог пробить в нём дыру.
«И чего этому человеку опять неймётся? Ну надо же — и домой ему всё принеси, и лично, и обязательно сегодня… Да это просто какой-то рабовладелец! Он вообще не думает, что я могу быть занят? Всегда, когда ему что-то вздумается — ни капли такта, ни тени сочувствия, ни намёка на компромисс. Как в былые времена, так и теперь — вечно на своём стоит».
Вчера, когда Дохон звонил, в его голосе что-то изменилось — стал ниже, грубее, чем обычно. Тогда Чонён даже насторожился, подумал: «Неужели у него проблемы? Может, не стоит его тревожить…» Но сейчас, глядя на это ультимативное сообщение, стало ясно: зря волновался.
Чонён, не отрывая взгляда от экрана, подолгу молчал, раз за разом прокручивая всё в голове. Ехать домой к Дохону не хотелось совсем.
«Ну не мог бы он хоть раз попросить нормально? Или, на худой конец, просто выслать курьера? Ну почему всё всегда должно быть на его условиях?»
Он хотел было отмахнуться, но, вспомнив холодные, стальные интонации вчерашнего разговора, тяжело вздохнул и потер лицо ладонями. Да, после вчерашних статей в прессе Дохону и правда, наверное, нелегко — такие пересуды его всегда раздражали. Даже если всё это ложь, к Дохону так или иначе пристальное внимание.
«Ладно, так уж и быть… Не стоит его злить, а то ещё на меня сорвётся. Лучше сделаю, как просит, и покончим с этим».
— Менеджер-ним, можно остановиться вон у перекрёстка? Мне тут срочно нужно заехать по одному делу.
Менеджер удивлённо посмотрел в зеркало заднего вида, но послушно сбросил скорость.
Чонён взял коробку, выдохнул и мысленно приготовился к встрече.
Выйдя из такси у дома Дохона, Чонён невозмутимо набрал код и, привычно распахнув дверь, вошёл внутрь.
Он проделывал это уже столько раз, что теперь даже не колебался. Дошло до того, что он начал думать, будто это Дохон сам виноват, раз так беспечно относится к безопасности.
«Наверное, именно так себя чувствуют закоренелые мелкие преступники» — с ленивой ухмылкой пронеслось в голове Чонёна.
— Сам же велел приехать, так что, надеюсь, слова плохого не скажет, — пробормотал Чонён и, уверенно войдя в дом, прямиком направился к дивану в гостиной.
Домработница, протиравшая стеклянную витрину, так удивилась его появлению, что выронила полотенце:
— Ой, ой-ой… Чонён-ним? Не ожидала вас увидеть, — голос её задрожал от растерянности.
— Мун Дохон попросил привезти кое-какие вещи. Я буквально на минуту, — Чонён улыбнулся и махнул коробкой в руках. Она окинула взглядом коробку и с недоумением посмотрела на него, но потом энергично закивала, словно что-то поняла для себя.
— Ясно… Но директор пока ещё не вернулся с работы, придётся немного подождать, — торопливо пояснила она, наклоняясь за упавшим полотенцем.
— Да, я и не надеялся, что он окажется дома вовремя. Он же вечно где-то задерживается.
Он поставил коробку и свою сумку на журнальный столик, привычно заняв место на диване. На секунду замер, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что здесь ничего не изменилось, и все осталось на своих местах.
«Если уж он велел появиться лично, значит, хочет увидеться. Просто оставить вещи и уйти не вариант», — мелькнула мысль.
Чонён вытянулся на диване, небрежно закинув ногу на подставку для ног, которую выдвинул с помощью встроенного контроллера, и включил телевизор. Знакомый, приглушённый гул наполнил комнату, помогая расслабиться.
Через несколько минут из кухни выглянула кухарка, вытирая руки о фартук:
— Чонён-ним, вы приехали? Слышала, вы ждёте директора. Может, принести вам напитки и что-нибудь перекусить?
— Спасибо, не нужно. Я на съёмках всего понемногу нахватался, — покачал головой Чонён, быстро переключая каналы. — А Мун Дохон не говорил, когда вернётся?
— Нет. Сегодня он ничего не сообщал.
— Этот человек всё так же не ест в последнее время?
Вместо ответа кухарка неловко замерла, взгляд её скользнул по комнате, словно она искала поддержки в стенах этого большого дома. Было заметно, что она не решается говорить лишнего.
Чонён, уловив эту паузу, только чуть криво усмехнулся, опуская взгляд.
«Ну да, всё ясно. Как всегда: работает до изнеможения, про еду забывает. Всё по-старому».
— Можете не отвечать, — легко сказал он, махнув рукой. — Я тут сам себя развлечь могу, не беспокойтесь, аджумма.
— Ну, если проголодаетесь, скажите позже, — поспешила добавить она, не находя, куда деть руки, и машинально потянулась к переднику.
Кухарка неслышно вышла, оставив Чонёна одного в просторной гостиной.
Он проводил её взглядом, чуть задержавшись на пустом дверном проёме. Несколько секунд Чонён задумчиво смотрел вслед, затем вновь вернулся к телевизору, растёкся на диване. Было желание позвонить Дохону и выяснить, когда тот появится, но лень пересилила, и телефон так и остался лежать рядом.
«Всё равно Дохон узнает от прислуги, что я здесь. Раз сам велел прийти, значит, теперь пусть сам и суетится — наверняка постарается вернуться пораньше. Без напоминаний».
— Чонён-ним, попробуйте тёплого чаю, — неожиданно прозвучал голос за спиной.
— А? — он уже решил, что кухарка занялась своими делами и не вернётся. Но она стояла перед ним с чашкой чая, а на её лице читалась осторожная забота.
Чонён только сейчас заметил, что по телевизору как раз шла напряжённая сцена. Он едва слышно вздохнул, отложил пульт в сторону и повернулся к женщине, принимая из её рук горячую чашку.
— Это новый сорт, очень ароматный. Директор в последнее время довольно часто его пьёт.
— Вкус как раз такой, какой этому человеку и должен нравиться, — вполголоса отозвался Чонён, принимая чашку обеими руками. Он сделал пробный глоток и задержался, ощущая, как мягкое тепло разливается по ладоням и ускользает внутрь, а лёгкий аромат бергамота поднимается к вискам.
Вкус действительно оказался весьма изысканным: терпкость почти не ощущалась, только тонкая горчинка, словно намеренно сдержанная, чтобы не перебивать другие ноты. Всё было удивительно точно — как раз в духе Дохона.
«Ну да, если человек богатый, то даже чай выбирает такой, чтобы пах деньгами. Удивительно, как у него нюх на дорогие вещи», — с ленивой усмешкой подумал Чонён, смакуя очередной глоток.
Проводя взглядом комнату, он снова отметил для себя, что состав прислуги почти не изменился со времён их совместной жизни. Всё те же знакомые лица мелькали на фоне роскошного интерьера. Даже водитель, тот самый, что возил его по делам до развода, остался прежним…
«У самого Дохона несколько секретарей, да и на работе он бывает чаще, чем дома… Так зачем здесь столько людей? Для одного человека — уж слишком».
В голове то и дело всплывали странные, неуместные мысли, но Чонён не дал им разрастись. Он устроился поудобнее, грея руки о чашку, и позволил себе забыться в уюте и покое этого вечера.
«Ну, такие мелочи Дохон уж как-нибудь решит сам», — наконец заключил он, позволив себе погрузиться в тепло чая и лёгкий шум телевизора.
Что-то тяжёлое, похожее на ватную куклу, навалилось на грудь Чонёна, мешая дышать и не давая пошевелиться. Кукла казалась в несколько раз больше него самого — с каждой секундой становилось всё душнее и неприятнее. Раздражённо нахмурившись, Чонён попытался оттолкнуть это неведомое существо.
«А ну-ка, уйди отсюда!» — мысленно рявкнул он, ощущая, как досада разгорается всё сильнее.
Но стоило ему мысленно прикрикнуть, как веки сами собой распахнулись.
Открыв глаза, Чонён несколько долгих секунд неподвижно смотрел в полутёмную комнату, пытаясь понять, что происходит. Его сердце ещё стучало глухо, а воздух казался жарким.
«А, это был всего лишь сон», — наконец догадался он.
Он и не заметил, как задремал, — теперь лежал, вытянувшись на широком диване в гостиной. Неудивительно, что ему было душно: плечи укрывал тяжёлый пиджак Дохона.
Озадаченно тронув пиджак, Чонён быстро огляделся по сторонам. В этот момент взгляд его наткнулся на Дохона, который безмолвно сидел в кресле напротив, с той самой сдержанной невозмутимостью, которую он всегда умел сохранять.
— А-ах, как вы меня напугали! — вырвалось у Чонёна, когда он резко сел и чуть не сбросил пиджак на пол. — К-когда вы пришли?
— Недавно, — спокойно ответил Дохон, даже не шелохнувшись, лишь губы чуть дрогнули.
— Правда? Но почему вы даже не переоделись… Нет, подождите, это не главное. Почему вы меня не разбудили? — торопливо заговорил Чонён, подхватывая с дивана пиджак и растерянно оглядываясь.
«Неужели я спал так безобразно, что даже слюни пустил?» — мелькнуло в голове, и Чонён на всякий случай провёл тыльной стороной ладони по губам. К счастью, никаких следов не оказалось.
Чонён искоса взглянул на Дохона, который молчал, устремив на него свой неподвижный взгляд. На лице Дохона читалось явное недовольство — брови чуть сведены, губы плотно сжаты.
«Что-то случилось на работе?» — невольно мелькнула мысль.
В полутёмной гостиной все лампы были выключены. Лишь свет от экрана телевизора неровно плясал по комнате. Дохон сидел неподвижно, не сводя с Чонёна глаз. И Чонён, словно зачарованный, смотрел на него в ответ.
В гостиной царил полумрак: ни одна лампа не была включена, и только экран телевизора отбрасывал на стены неуверенное, мерцающее свечение. Свет то и дело плясал по комнате, выхватывая отдельные детали — то мягко выделяя скулы Дохона, то пробегая по его лбу и переносице, словно вылепляя его черты заново. Его внешность всегда поражала Чонёна — безупречная, холодная, почти отстранённая красота, в которой ощущалась странная смесь сдержанности и утончённости.
«Может, я ещё не до конца проснулся? Всё кажется каким-то ненастоящим, будто попал в чужой фильм…» — лениво размышлял Чонён, не в силах отвести взгляд от Дохона.
В такие минуты ему порой мучительно хотелось узнать, о чём тот думает — буквально вытащить мысли наружу, всмотреться, примерить их на себя.
«Хотя прекрасно понимаю, что это всё равно невозможно», — мысленно усмехнулся он.
— …Я принёс тот самый мерч, который у вас одалживал, — наконец, собрав разбегающиеся мысли, он вспомнил о цели своего визита.
«Странно всё это… Вроде бы вещи мои, но теперь мне приходится их возвращать, будто я у кого-то в долгу. Да ещё и благодарить за то, что он сам ими попользовался… Ощущение, мягко говоря, неприятное».
Чонён едва заметно сжал губы, не давая этим мыслям проявиться на лице.
«И это упрямство, с которым он утверждал, что мерч с моим лицом — теперь его собственность… Это просто абсурд».
Однако, вместо того чтобы высказать хоть часть накопившегося, Чонён вдруг спросил — и сам удивился, почему вдруг:
— Ещё нет, — коротко ответил Дохон, по-прежнему не меняя позы.
— …Поешьте. Почему вы всё время пропускаете приёмы пищи? Не ребёнок же, в самом деле, — с ноткой укоризны проговорил Чонён и придвинул к Дохону коробку, стоявшую на журнальном столике. — Всё ещё так заняты, что даже поесть некогда?
— Поешь со мной? — внезапно произнёс Дохон, не отводя взгляда. Голос его прозвучал тише, чем обычно, но в тишине гостиной прозвучал особенно отчётливо.
— Сейчас? — Чонён удивлённо вскинул брови.
Мне же уходить надо… Да и время уже совсем позднее, разве нет?»
Он ведь собирался просто передать вещи и сразу уйти, но из-за непредвиденного сна время подкралось почти к полуночи.
Чонён мельком взглянул на часы, прикинул, сколько уже времени. Ему самому есть совершенно не хотелось, но, бросив взгляд на Дохона, он вдруг остро почувствовал: если сейчас уйдёт, тот так и останется голодным.
— Хорошо. Давайте поедим вместе, — сдался он.
— Не нужно заставлять себя, если не хочешь.
— Да я не то чтобы заставляю… В любом случае, пожалуйста, ешьте вовремя. — проворчал Чонён и подумал: «Кстати, он и правда похудел. Взрослый человек, а питается как попало. Почему он всё время пропускает еду, ума не приложу».
Бормоча себе под нос эти упрёки, Чонён поднялся и направился в сторону кухни. Он был почти уверен, что в такой поздний час вся прислуга уже разошлась, и если они собирались поесть, придётся готовить самим.
«И зачем я только согласился поесть? Может, зря?» — подумал он, включая свет на кухне и открывая холодильник.
Всё казалось немного нелепым: и Дохон, вдруг предложивший поесть вместе посреди ночи, и он сам, так легко согласившийся — хотя собирался уйти пораньше. Он ведь собирался уйти пораньше, но почему-то, оказавшись лицом к лицу с Дохоном, не смог ему отказать.
— Я сделаю, — спокойно отозвался Дохон и, не дожидаясь возражений, подошёл ближе.
— Не надо. Достаньте лучше закуски из холодильника.
Чонён привычным жестом потянулся на верхнюю полку за двумя комплектами посуды, но, обернувшись, вдруг почувствовал лёгкий удар в лоб.
— Ай! — непроизвольно вырвалось у него, но настоящей боли не последовало. Взгляд поднялся выше — прямо на Дохона.
Тот, не произнеся ни слова, аккуратно положил ладонь Чонёну на лоб, заслонив его от угла открытой дверцы, что и предотвратило столкновение.
— Осторожнее. Вечно забываешь.
— …А, точно, — смущённо пробормотал Чонён, поспешно захлопнул дверцу и невольно потёр то место, которого коснулась рука Дохона.
Когда они жили вместе, подобные ситуации происходили постоянно: Чонён раз за разом умудрялся стукаться о полки и шкафы на кухне, и Дохон часто его за это ругал.
«Похоже, от некоторых привычек никуда не деться» — мысленно вздохнул Чонён, слабо прикусив нижнюю губу.
От этой внезапной близости и неловкого молчания даже привычные звуки кухни показались слишком громкими.