Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Глава 37.3
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Так и не дав одеться, Кит поднял меня на руки и понёс в спальню. На мне была лишь рубашка — всё, что ниже пояса, было обнажено. Ему не терпелось. Настолько, что не было времени даже на то, чтобы натянуть на меня брюки.
Он уже было направился в свою комнату, но я прошептал:
— В мою комнату... я больше не могу терпеть...
Кит послушался меня. Это тоже было частью моего плана. Ведь его спальня находилась дальше моей.
Кит тут же опустил меня на кровать и навис сверху. Его ладонь скользнула вниз, к бёдрам, и замерла. Пальцы тут же стали влажными от его семени, смешавшегося с моей смазкой. Он опустил взгляд, и лицо его помрачнело. Из моего всё ещё расслабленного приоткрытого нутра при каждом вздохе сочилась густая жидкость. Увидев это, он немедленно вошёл в меня снова.
Не дав мне ни мгновения на подготовку, Кит опять заполнил меня до отказа. Я вскрикнул и попытался сесть, но и в этот раз его увеличившийся член намертво держал меня. Он не выпускал. Глядя на моё искажённое болью лицо, он поцеловал меня. Вскоре снова начал двигаться, но его плоть и так заполняла меня до предела, поэтому движения выходили короткими, тяжёлыми, вталкивающими.
Я знал, что бессмысленно просить его остановиться. Он не послушает. Оставалось лишь закусить губу, терпя боль. Зачем он это делает? Он уже творил хаос в моём теле, пока я был без сознания. Зачем повторять это теперь, когда я всё чувствую?
Кит, всё ещё не выходя из меня, снова глубоко застонал, достигая второго оргазма. Только тогда я не выдержал, задыхаясь от боли. Слёзы застилали глаза.
Он какое-то время молчал, тяжело дыша. Наконец ответил:
— Потому что не могу оставить на тебе метку.
Я оцепенел. Он... что? Пытается оставить метку в моей утробе, как я оставил на его ухе? Глядя на моё потрясённое лицо, Кит прошептал:
— Не будь на мне метки, я бы сделал тебя своим.
С этими словами, похожими на вздох сожаления, он поцеловал меня в ухо. И в тот же миг всё моё тело окаменело. Ухо. Если он сейчас вопьётся в меня зубами, всё поймёт. Этого нельзя допустить. От паники я сжал мышцы внизу живота. Его всё ещё раздутая плоть немедленно отозвалась на это. Ужасная боль пронзила всё нутро. Кит издал глухой стон, и из моих губ сорвался болезненный хрип.
Я задрожал всем телом, вцепившись в его руки. Взгляд Кита снова вернулся к моему лицу.
— Ты ведь расстанешься с ним. Конечно же.
Его голос, смешанный с тяжёлым дыханием, прозвучал как шёпот. Словно отгоняя искушение, я холодно возразил:
— Это ведь вы сказали, что мы не встречаемся. Что мы... просто... занимались сексом.
Было странно, что эти произнесённые вслух слова до сих Fпор причиняют такую боль. Я ведь, казалось, уже от всего отказался.
Но Кит понял меня неправильно. Нахмурившись, Кит мельком взглянул вниз. Смысл этого взгляда я осознал лишь мгновением позже. Он слегка приподнялся, высвобождая руку, и провёл ладонью по моему животу.
От его слов, произнесённых словно самому себе, я замер от ужаса. Кит, не отрывая взгляда от моего живота, продолжил:
— Нужно лишь, чтобы его не было, так?
Его взгляд мгновенно стал ледяным. Эта насмешливая ухмылка была мне хорошо знакома. Вот только в постели он её прежде не показывал. Я невольно вцепился в его руку, всё ещё лежавшую на моём животе, но Кит даже не пошевелился.
— Вы же сказали... — голос дрогнул, — что мы вырастим его вместе.
На мой протест Кит коротко рассмеялся.
— Да. Но если он станет помехой, от него можно и избавиться.
— Но у вас же... есть метка. От... другого омеги.
Кит со вздохом поцеловал меня.
— Ничего страшного, — он со вздохом поцеловал меня. — Когда я убью того омегу, метка исчезнет. И тогда ты станешь полностью моим.
Я замер, не в силах вздохнуть, а он, осыпая меня поцелуями, добавил:
— Тогда, если ты скажешь, что тебе неприятно, я не буду вязать тебя. И я поставлю свою метку вот здесь, — Кит оторвался от моих губ и провёл пальцами по моему уху, — в знак того, что ты — мой.
Я молча смотрел на его лицо, озарённое сладкой улыбкой.
— А что, если... я скажу, что не собираюсь расставаться с тем мужчиной?..
Мой голос почти стих. Кит замер и пристально посмотрел мне в лицо. А потом вдруг беззвучно рассмеялся. Но глаза его оставались холодными.
— Хочешь, чтобы я и того мужчину тоже убил? — тихо прошептал он, поглаживая меня по щеке.
По всему телу пробежал озноб. Я боялся его. И ненавидел. И не знал, чего больше. Смогу ли я вообще справиться с этим человеком?
Я молчал, не в силах вымолвить ни слова, и Кит истолковал это по-своему.
— Разберись с ним. А потом станешь моим.
Он мельком взглянул на мой живот и добавил:
— Об этом ребёнке я позабочусь.
Захотелось рассмеяться, но горло свело спазмом. Даже когда он узлом запирал во мне своё семя, я не испытывал такого животного ужаса. Но я уже сошёл со старта. Пути назад нет. Только к финишной черте.
Сглотнув подступивший к горлу ком, я произнёс:
Кит на мгновение замер. Он колебался, словно не хотел выходить из меня. Но, в конце концов, вздохнул и поднялся. Как только его член, так плотно сидевший во мне, выскользнул наружу, охватило чувство пустоты, и низ живота свело тупой болью.
Мысль пришла сама собой. Подумать только. Я, который до этого отрицал его существование, теперь беспокоюсь о нём. Я был сбит с толку, но времени тянуть было нельзя.
Пока Кит отвернулся и звонил, чтобы принесли воды, я сделал то, что должен был. Рука скользнула под подушку, нашла и проверила то, что я спрятал там заранее. Я заставил себя расслабиться и стал ждать, делая вид, что ничего не произошло.
— Как насчёт вина? — спросил я.
Кит, уже собиравшийся повесить трубку, обернулся. Лицо у него было хмурое.
— Вот именно. Вы выпейте. Вместо меня.
Я заставил себя улыбнуться, чтобы усыпить его бдительность. Кит молча посмотрел на меня, пожал плечами и велел принести вина. Заодно добавил, чтобы для меня захватили фруктовый сок.
Я покачал головой. Кит закончил разговор и вернулся в постель. Я позволил ему поцеловать себя. Он снова расположился между моих ног, властно взял меня за бёдра и развёл их. Я послушно поддался, принимая его.
Киту, кажется, невероятно нравилась эта моя покорность. Он снова и снова целовал меня, шептал моё имя, ласкал и кончал внутрь. И каждый раз, когда он кончал, снова причинял боль, запираясь во мне. Но я терпел. Терпел до самого конца.
Потому что это был последний раз.
Кит как раз осыпал поцелуями моё совершенно обмякшее тело. Мгновение спустя дверь открылась, и вошёл Чарльз. Кит, всё ещё оставаясь во мне, снова начал двигаться. Словно требуя, чтобы всё моё внимание, каждая моя мысль, были сосредоточены лишь на нём.
Но это было почти невозможно. Лежать вот так, нагим, пока в тебе двигается мужчина, на глазах у третьего... Это было унизительно до смерти.
Однако Чарльз был профессионалом. Он даже не моргнул в сторону кровати, молча расставил принесённые напитки на столе, тут же развернулся и вышел. Только когда за ним со щелчком закрылась дверь, я смог выдохнуть. И в этот момент Кит вдруг произнёс:
— Отныне, если я увижу рядом с собой другого мужчину, я убью любого.
Я невольно посмотрел на него. Голос Кита был спокоен, но лицо — серьёзнее, чем когда-либо. Он не шутил. Поколебавшись, я кивнул. Видимо, на моём лице всё равно отразилось недоумение, потому что Кит, нахмурившись, добавил:
Я не стал пытаться его понять и просто поцеловал его. Кит облизал мои губы, потёрся о них своими и снова медленно двинул бёдрами. Семя, которым он до отказа наполнил меня, при каждом толчке неприятно хлюпало внутри.
— Может, немного отдохнём?.. — с трудом проговорил я, измученный до предела.
Ещё один раз — и я точно не смогу осуществить свой план. Я уже сомневался, смогу ли вообще подняться. В прошлый раз так и было, я не мог встать на ноги. Вряд ли сегодня будет иначе. Внутренне похолодев от отчаяния, я посмотрел на него снизу вверх.
— Пожалуйста, ведь есть ещё и завтра... Я сделаю всё, что вы скажете, только дайте мне хоть немного отдохнуть...
Я умолял. Кит молча смотрел на меня сверху вниз. Меня сковал страх, что он, как и всегда, проигнорирует мои слова и начнёт снова. Но, к моему изумлению, он коротко вздохнул и поцеловал меня в лоб.
Аккуратно выйдя из меня, он встал с кровати. Я с трудом пошевелился, чувствуя, как ноет всё тело.
Кит скрылся в ванной. В этот миг я вытащил из-под подушки спрятанное лекарство и крепко зажал его в кулаке. Вскоре он вернулся, накинув банный халат. Стало почему-то странно — на мне этот халат висел мешком, а ему был даже коротковат.
Он, словно и впрямь помня о моей просьбе, умело откупорил бутылку вина. Тонкая тёмная струйка полилась в декантер. Густой виноградный аромат наполнил комнату, и я на миг оцепенел.
От его внезапного голоса я вздрогнул. Кит смотрел на меня и улыбался. И от этой его спокойной улыбки я вдруг отчётливо понял.
Я больше никогда его не увижу.
— Что с тобой? — с удивлением спросил Кит.
Я не мог бы выразить словами ту бурю, что поднялась внутри. И сам не понимал этих сложных, противоречивых чувств. Но тут же в памяти всплыли его слова. Те, что безразличными фразами копились во мне одно за другим. А когда я вспомнил последнюю, самую жестокую, отчаяние схлынуло, уступив место хладнокровию.
Я больше не позволю этому человеку причинять мне боль. Никогда.
Я улыбнулся так, словно ничего не произошло.
— Просто подумал, какой приятный аромат, а мне нельзя.
— Жаль, конечно. Но ведь осталось совсем недолго. Кстати, сколько уже месяцев?
Я быстро прикинул в уме и солгал.
— ...Вот как? — пробормотал Кит после неприятной паузы.
Он отставил вино и налил мне в стакан сок.
— Хотелось бы ещё пудинга, — сказал я, делая вид, что полностью расслаблен.
— Боже, может, тебе и ребёнка Пудингом назвать?
— А что, неплохая идея. Если дочка — будут звать Милк, если сын — Шоколад.
Он с улыбкой открыл холодильник.
— Карамельный, — ответил я, на мгновение задумавшись.
Кит достал пудинг, захватил ложку и протянул всё это мне.
— Не за что, — ответил он и как ни в чём не бывало поцеловал меня.
Кит отвернулся, чтобы налить себе вина из декантера. Я дождался, пока он с бокалом в руке пойдёт обратно, и "случайно" уронил пудинг на кровать.
Восклицание получилось до смешного неестественным. Сердце на миг замерло от страха, что переиграл, но Кит, кажется, ничего не заподозрил. Он спокойно убрал то, что я уронил, и спросил:
Это был тот самый вопрос, которого я ждал. Изобразив на лице виноватое сожаление, кивнул.
Он с улыбкой потрепал меня по волосам. Чем больше я думал об этом, тем более странным мне всё казалось: мужчина, что недавно говорил об убийстве, теперь улыбался мне с такой нежностью. Я замер, наблюдая, как он открыл холодильник и принялся рыться на полках. Этого времени мне хватило. Я высыпал порошок из зажатого кулака прямо в бокал с вином на прикроватном столике.
Эффект от лекарства должен быть стопроцентным.
Когда я расспрашивал Стюарда, он дал мне именно тот ответ, на который я рассчитывал. По его словам, подопытные его клиники перепробовали все возможные препараты. И именно этот давал наилучший результат при смешивании с вином.
«Для обычного человека это смертельно, так что будьте осторожны».
Когда я соврал врачу, будто лекарство прописали мне, он умолял ни в коем случае не смешивать его с алкоголем. Я, разумеется, поклялся. Это ведь было не для меня.
Карамельных пудингов было два. Один я заблаговременно задвинул в самый дальний угол. Кит не сразу его нашел, и этой заминки хватило. К тому времени, как он закрыл дверцу, капсула бесследно растворилась в багровой жидкости.
Он протянул мне пудинг и спокойно взял свой бокал.
Я ковырнул десерт ложкой, делая вид, что ем, а сам из-под опущенных ресниц, не сводил с него глаз. Кит поднес бокал к губам, наклонил его и замер.
Сердце пропустило удар. Но он лишь недоуменно склонил голову набок.
— Что-то не так? Какие-то проблемы? — мой голос невольно стал жёстким.
— Какой-то странный вкус. Будто оно окислилось. Может, хранили неправильно? Хотя аромат был в порядке...
Он с сомнением покрутил бокал, вглядываясь в вино, но в итоге просто пожал плечами и допил остаток. Я украдкой следил, как он ставит пустой бокал на столик.
Врач дал мне дозу на три дня. Говорят, у доминантных альф устойчивость к препаратам куда выше, чем у обычных людей. Но такая доза, да еще и с алкоголем... это должно свалить даже его. Оставалось ждать.
Он решительно забрался на кровать и выхватил у меня из рук пудинг. Я и половины съесть не успел.
— Раньше надо было есть, — усмехнулся Кит и тут же накрыл мои губы своими, толкая на подушки.
Я внутренне сжался, ожидая, что всё начнется снова. Но он, на удивление, не пытался войти, просто целовал — губы, лоб, щеки. Снова и снова. Он смотрел на меня с улыбкой, будто упиваясь этой нежностью. Меня затошнило от того, как легко снова дрогнуло сердце
И в этот момент Кит, уткнувшийся носом мне в шею, вдруг замер.
Он поднял голову и нахмурился. Я затаил дыхание. Кит недоумённо склонил голову набок и снова приник носом к моей ключице, делая глубокий вдох. Я застыл от растерянности.
— Кажется... — пробормотал он. — Запах появился...
Слова прозвучали уже не так четко. Кит резко вскинул голову и замотал ею, словно пёс, пытаясь сбросить наваждение.
— Что... со мной? — озадаченно выдохнул он.
Но я-то знал причину. Лекарство подействовало мгновенно. Идеальный момент. Опоздай я хоть на мгновение, и снова сдался бы этому мужчине.
Кит всё никак не мог сфокусироваться. Дальше будет только хуже. Скоро он окончательно потеряет сознание.
Я высвободился из-под него и сел, а Кит безвольно завалился на бок. Оказаться над ним — в обычном состоянии я бы на такое никогда не осмелился. Такое невозможно представить даже в самых смелых фантазиях, разве что в разгар обезумевшей от похоти течки. С трепещущим сердцем я взобрался на него сверху.
Он моргнул затуманенным взглядом, словно в полубессознательном состоянии. Понимал ли он вообще, о чем я говорю? Запомнит ли хоть что-нибудь?
— Что с вами такое? Опьянели от испорченного вина? — спросил я.
Кит медленно покачал головой и пробормотал:
— Странно... Я до сих пор... ни разу... не пьянел.
— Ещё бы, — охотно согласился я. — Я ведь подмешал туда кое-что.
— ...Что? — Кит не сразу понял смысл моих слов и пару раз моргнул. — ...Зачем?
— Затем, — я с трудом подавил рвущийся наружу смех, — что мне до смерти хотелось тебя поиметь.
Кит ошеломлённо смотрел на меня. Эмоции на его лице сменяли друг друга с опозданием.
— ...Что? — он снова повторил тот же вопрос. Похоже, соображал он сейчас совсем туго.
Я больше не мог сдерживаться и рассмеялся. Резкий нервный смех эхом разнёсся по комнате.
Кит лишь растерянно смотрел на меня. Должно быть, он совершенно не понимал, что происходит: ни почему тело его не слушается, ни почему я нависаю над ним, ни уж тем более того, что я посмел подсыпать ему яд.
Я оборвал смех. Нужно было успеть рассказать всё, прежде чем он окончательно отключится. Пусть, очнувшись, он в полной мере осознает свое унижение.
Я протянул руку и медленно провёл пальцами по его уху. Грубый шрам метки отчётливо ощущался под подушечками пальцев.
— Ну как вам сегодняшний секс? Понравился?
Кит не ответил, лишь смотрел на меня помутневшим взглядом. Впрочем, я и не ждал ответа.
— Уверен, что да. Ведь это был ваш последний секс с омегой, который оставил на вас метку.
Он беспомощно открыл рот, но звук сорвался с его губ лишь мгновение спустя.
Это всё, на что его хватило. Я же хладнокровно продолжил свой монолог:
— В тот день вы сделали меня беременным.
Меня снова пробрал смех. Кит едва заметно шевельнул губами, пытаясь что-то сказать, но не смог издать ни звука. Его сознание угасало, и я видел это.
Я наклонился ниже, почти касаясь губами его уха, и прошептал:
— Я ведь ясно предупреждал. Ещё раз используете на мне свои феромоны — и я не останусь в долгу. — Слова звучали отстранённо. — Но вы снова обрушили их на меня.
Рука, всё это время гладившая его ухо, замерла. Я заставил себя улыбнуться.
На мгновение он застыл, не в силах осознать услышанное. Даже сквозь пелену яда пробил шок. Я легко коснулся губами его щеки и произнёс:
— Я избавлюсь от этого ребёнка. И пока я жив, у вас не будет детей ни с кем другим. Как и своего собственного омеги у вас тоже никогда не будет.
Я всмотрелся ему в лицо и растянул губы в улыбке. А затем выдохнул последние слова:
— И не стоит так убиваться. Мы в расчёте. Всё по-честному.
Кит ошеломлённо смотрел на меня. Видно было, как он отчаянно цепляется за ускользающее сознание, но тщетно.
Он с усилием поднял руку. Холодные пальцы едва коснулись моей щеки и безвольно соскользнули вниз. В следующее мгновение он провалился в темноту.
Убедившись, что он отключился, я, пошатываясь, натянул одежду. Схватил заранее собранную сумку и выскользнул из комнаты. Изначально обмануть Кита казалось самым сложным. Но в итоге это оказалось легче, чем выбраться из особняка.
Пока я шёл по коридору, я несколько раз чуть не рухнул. Опираясь на стену, кое-как добрался до лифта, с трудом переводя дух. По пути к выходу не было ни души. Сердце колотилось от страха столкнуться с Чарльзом, но удалось незамеченным выскользнуть из дома.
Едва оказавшись в саду, я позволил себе судорожно выдохнуть. Но неприятность ждала уже у гаража.
— О, Ёну. Что вы здесь делаете в такое время?
Охранник, осматривавший территорию, заметил меня и окликнул. Я вздрогнул от неожиданности, но тут же заставил себя поздороваться, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Да так, по делам ненадолго. Всё в порядке?
— Да, конечно. Но по делам... сейчас? У вас какой-то нездоровый вид.
Должно быть, он заметил, как я хромаю. Заставив себя улыбнуться, я солгал.
— Когда выходил, немного ударился... В темноте было плохо видно.
— Правда? Странно, Чарльз ведь всегда оставляет в коридоре свет, — с сомнением в голосе произнёс он, склонив голову набок.
— Мне нужно съездить домой за некоторыми вещами, так что я возьму машину.
Он, кажется, поверил, но тут же проявил неуместную заботу.
— Может, мне поехать с вами? После того нападения ведь совсем немного времени прошло. Тем более, мистер Питтман приказал больше не оставлять вас одного...
Они все думали, что на меня напал грабитель. Конечно, это заблуждение проживёт недолго. Дня три, не больше. А может, всё вскроется в тот самый миг, как Кит откроет глаза.
— Не стоит, всё в порядке. Я быстро обернусь... Да и одному мне будет спокойнее.
Услышав последнюю фразу, он с серьёзным видом погладил подбородок. Приказ Кита явно не давал ему покоя. Я торопливо добавил:
— Вы ведь ещё не наняли дополнительную охрану, так что число людей, защищающих особняк, ограничено, верно? Ночь на дворе, все, должно быть, отдыхают... Я всего лишь съезжу к себе домой и вернусь, ничего опасного не случится. А в тот раз... в тот раз всё произошло просто потому, что я заблудился.
Не слишком ли много я наговорил? Я с тревогой посмотрел на него.
Охранник всё ещё колебался, но в конце концов тяжело вздохнул:
У меня отлегло от сердца, но я тут же спрятал облегчение за смущённой улыбкой. Он больше не мешал и отступил на шаг.
Ночь коротка. Подгоняемый нетерпением, я поспешил к гаражу. Внутри ровным строем замерли роскошные седаны — всё на вкус Кита. Окинув их взглядом, я выбрал ту, что казалась самой простой в управлении.
Забраться на водительское сиденье оказалось пыткой. Я до крови прикусил губу, подавляя стон. Когда наконец ввалился в кресло, с губ сорвался хриплый вздох облегчения.
— Вы точно уверены, что всё в порядке? — с сочувствием спросил охранник, наблюдавший за моими мучениями.
— Завтра поеду на работу прямо из дома. Давно там не был, нужно немного прибраться... — солгал я, запуская двигатель.
— Утром я передам Чарльзу. Ведите осторожно.
Охранник отступил. Я тут же выжал газ, и в зеркале заднего вида его фигура стремительно растаяла в темноте.
Всё равно на этой машине далеко не уедешь.
Эта мысль вспыхнула в голове, как только я вылетел за ворота. План был готов. Наличные я приготовил. Даже если бы грабитель не забрал мой телефон, от него не было бы толку. Все вещи, по которым меня можно отследить, включая банковские карты, придётся уничтожить. Новый телефон с предоплаченной сим-картой уже лежал в сумке, с этим проблем не возникнет.
На нём лекарство, скорее всего, подействует слабее, чем на обычном человеке. Мне нужно было уехать как можно дальше.
Я летел на максимальной скорости по совершенно пустой, пронзающей ночную тьму дороге.