Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Глава 42.2
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Эмма заглянула ко мне спустя два дня.
Тупая боль то и дело прокатывалась волной по всему телу, но, если не считать этих внезапных вспышек, особого дискомфорта я не испытывал. Я убивал тягучее больничное время: лежал, бездумно щёлкал пультом, отсчитывая секунды по шумным рекламным блокам. Когда стрелки часов в очередной раз медленно разошлись, раздался мягкий стук, и в палату вошла Эмма.
— Ёну! — воскликнула она и бросилась ко мне, прижимая к груди так крепко, что в повязках что‑то подозрительно хрустнуло. Отстранилась, провела взглядом с макушки до пят, и её лицо сразу исказилось — казалось, ещё миг, и она расплачется.
Увидела бы она меня сразу после случившегося, наверное, упала бы в обморок.
Мне уже даже не ставили капельницу, ограничиваясь лишь уколом обезболивающего на ночь. Но в глазах Эммы я, по-видимому, всё ещё выглядел безнадёжно из-за многочисленных пластырей и бинтов, покрывавших ссадины и порезы.
— Боже мой, я, конечно, слышала, что ты сильно пострадал, но…
— Всё не так страшно, как выглядит. К тому же мне уже гораздо лучше, Эмма, — сказал я, стараясь улыбнуться.
В тот же миг в ребрах остро заныло, словно уличая меня во лжи, но я сделал вид, что все в порядке. Эмма поспешно отвернулась, быстро шмыгнула носом и снова посмотрела на меня, на этот раз заставив себя улыбнуться.
— Прости, что так поздно выбралась, — продолжила она.
Эмма объяснила, что сегодня взяла выходной, чтобы съездить с матерью в больницу, а заодно наконец решила навестить меня. Она давно собиралась, да всё не удавалось.
— В последнее время столько всего случилось, одно невероятнее другого... Я уже совсем запуталась, честно.
Эмма придвинула стул и, сев напротив, начала рассказывать:
— После того, как ты уволился, Ёну, в компании сейчас творится настоящий хаос. Все стараются, но толку от новичка пока мало... Мы все так надеялись, что ты скоро поправишься и вернёшься к нам.
Она смерила меня взглядом с головы до ног, вздохнула с какой-то усталой грустью.
— Похоже, придётся подождать ещё.
— Эмма, ты и так отлично справляешься, — попытался подбодрить я.
Но в ответ Эмма только покачала головой.
— Неправда. Я не справляюсь, едва держусь на плаву.
Я позвал её по имени чуть строже, и она подняла на меня глаза. Глядя ей прямо в лицо, я сказал:
— Я ушёл, потому что был уверен, что ты сможешь всё выдержать и справиться. Не заставляй меня сомневаться в этом. Пожалуйста.
Эмма смутилась, её щёки едва порозовели.
Выдав эти два противоречивых слова, она поспешно сменила тему.
— Хотя работы и правда стало гораздо больше. После того, как ты исчез, Ёну, господин Питтман... он был просто сам не свой. Я уж думала, компания вот-вот развалится.
— Я серьёзно, — вид Эммы был совершенно серьезным. — То, что он не мог сосредоточиться на совещаниях — это ещё полбеды. Он постоянно их отменял. А однажды он вообще не пришёл на работу, мы поехали проверить, а он был настолько пьян, что даже встать не мог. Мы считали удачей, если он появлялся хотя бы после обеда. Он просто... постоянно не выходил на работу. А в те дни, когда он всё-таки добирался, пусть и с опозданием, от него так несло алкоголем, что, честно говоря, было тяжело находиться рядом.
Я впервые об этом слышал. От столь неожиданного рассказа я ошеломлённо уставился на неё.
— Но... доминантные альфы ведь почти не пьянеют...
Неужели, когда появляется метка, что-то меняется? Пока я размышлял об этом, Эмма покачала головой.
— Вот именно! Ты представляешь, сколько он должен был выпить, чтобы дойти до такого состояния? Дошло до того, что Чарльз начал мне жаловаться. Говорил, что господин Питтман, похоже, вознамерился осушить все винные запасы, так что ему пришлось припрятать несколько бутылок премиального вина. А вдобавок к вину — водка, виски... Похоже, он пил в каких-то немыслимых количествах.
— Джейн даже как-то ляпнула, что он рискует стать первым в истории доминантным альфой, умершим от алкоголизма.
Я вдруг вспомнил, что, когда он пришёл ко мне в тот раз, действительно выглядел исхудавшим и каким-то измождённым. Сейчас он выглядел, конечно, получше. Но, если сравнивать с прежним, цвет его лица всё равно оставлял желать лучшего.
Эмма покачала головой и тихо выдохнула:
— Господи… Я работаю на него уже столько лет, но впервые видела господина Питтмана в таком... разбитом состоянии. Мы ведь привыкли видеть его всегда безупречным. А тут он частенько являлся на работу пьяным, без галстука, или с совершенно растрёпанными волосами.
Эмма тяжело вздохнула. А я просто молчал, не в силах в это поверить.
Кит? С растрёпанными волосами? Без галстука? Пьяный... на работе? Неужели Эмме всё это приснилось?
Но если все в компании видели одно и то же, значит, это правда. Но Кит при мне ни разу не позволял себе ничего подобного. И до моего побега, и после возвращения он неизменно держался безупречно.
Эмма, не замечая моего внутреннего смятения, продолжала жаловаться:
— Ну и скажи, мог он в таком состоянии нормально заниматься делами компании? Он несколько раз принял совершенно неверные решения и полностью провалил фильмы. Я слышала, он спустил в трубу какую-то невероятную сумму. Я всерьёз думала, что мы вот-вот обанкротимся.
Она покачала головой, словно ей было противно даже вспоминать это.
— Слава богу, в последнее время он хоть немного взялся за работу. Потому что все в компании понимают, что этот новый фильм — наш действительно последний шанс. Кажется, к нему в последнее время вернулось его чутьё, так что мы все очень надеемся… Если фильм выстрелит, мы сможем не только покрыть все предыдущие убытки, но и заработать в несколько раз больше. Поэтому сейчас все выкладываются на полную. Но если мы провалимся... это действительно будет конец. Слишком уж много в него вложено.
Что же это за фильм, о котором все твердят? Пока я пытался вспомнить, Эмма назвала название — и тут же память подкинула ответ. Ах да. Фильм, где главную роль играет Чейз Миллер.
Тот самый, из-за которого Кит отменил прошлый контракт и устроил всем немало головной боли. Сейчас картина находилась в самом разгаре съёмок. Проект был рискованным, но вопрос о том, окупится ли ставка на нового актёра, в данный момент волновал меньше всего. Куда важнее была судьба фильма, который уже готовился к выходу на экраны.
И там тоже снимался Чейз Миллер. Так что определённый успех казался неизбежным — имя Миллера само по себе привлекало зрителей. Но простого успеха было мало. Нужен был настоящий фурор. Кит не мог позволить себе меньшего.
— Всё будет хорошо, — твёрдо сказал я.
Фильм просто обязан был выстрелить. Эмма кивнула, глядя куда-то в сторону.
Затем, словно вспомнив что-то ещё, с досадой сменила тему:
— У нас и так работы по горло, а господин Питтман ещё и постоянно даёт кучу личных поручений. Купить где-то землю, оказать кому-то там поддержку, начать где-то стройку... Мы просто разрываемся, пытаясь совместить всё это с основными делами компании, а господин Питтман, знаешь ли, всегда уходит с работы ровно по часам!
Она недовольно надула губы, словно жаловалась не мне, а самой судьбе.
— И в итоге нам приходится задерживаться допоздна, чтобы разобрать все дела, которые мы не успели закончить, и подготовить всё так, чтобы он мог проверить их с самого утра. Нам, конечно, платят за сверхурочные, но мне бы хотелось пожить своей жизнью, а не только зарабатывать деньги! У нас и так полный завал, а от этого новичка помощи вообще никакой. А нанимать ещё людей — так их же сначала учить надо, на это тоже время уйдёт. Вот и получается, что мы в тупике: ни туда, ни сюда.
Я слушал и понимал, что её жалобы были более чем справедливы. Даже стало неловко за то, что я так беззаботно лежу здесь, в больнице, пусть и по вполне уважительной причине.
— Этот новичок и вправду настолько плох? — с беспокойством спросил я.
Эмма так замотала головой, словно её уже тошнило от одной мысли о нём.
— Он мне ещё на первом собеседовании не понравился. Выглядел каким-то... рассеянным. Что ни спросишь — заикается. А когда уходил, начал мне кланяться и со всего размаху врезался в дверной косяк. Я ещё тогда подумала: «И как такой растяпа собирается работать под началом господина Питтмана?» Но Джейн и Рэйчел сказали, что вроде он ничего, да и, к моему удивлению, собеседование с самим Питтманом он как-то прошёл… Хотя, если подумать, разве господин Питтман был тогда в здравом уме? Проводи он собеседование сейчас, этот парень вылетел бы в ту же секунду.
Глядя, как она снова качает головой, я почувствовал что-то странное.
— Мужчина, и к тому же альфа. Судя по резюме, у него был приличный опыт, и он казался вполне способным сотрудником. Кто бы мог подумать, что на деле всё окажется так плохо...
Эмма с досадой сжала кулаки. Вот оно как... И всё же странное ощущение не проходило.
Я продолжил расспрашивать её о делах в компании, между делом задав пару вопросов о новичке. После её ответов у меня сложилась вполне отчётливая картина.
— А что, если он просто влюбился в вас с первого взгляда?
Она едва не подпрыгнула на стуле и скривилась в такой гримасе отвращения, что я невольно рассмеялся. Эта реакция показалась ужасно милой.
— По-моему, в этом есть смысл. Очень похоже, что он в вас влюбился, и именно поэтому постоянно ошибается и заикается, вы не находите? Или он вам настолько неприятен?
— Да нет, внешность у него нормальная. Ёну, вы же и сами знаете, что альфы и омеги почти всегда очень привлекательны.
Я мысленно согласился с ней. Так уж повелось — либо их внешность кардинально менялась после проявления, либо они с самого рождения носили в себе гены альфы или омеги, а потому с детства отличались поразительной внешностью. Такие, как я, мутировавшие из беты, были редким исключением.
— Он просто... просто немного недалёкий, вот и всё. Чтобы он в меня влюбился? Да быть такого не может.
— Почему вы так в этом уверены? — удивился я.
— Потому что... — начала Эмма, — для этого же нет совершенно никаких причин.
— ...Что? Ох, Эмма, вы ведь не всерьёз сейчас?
Эмма моргнула, явно не понимая, что меня так поразило. Похоже, она действительно была в этом уверена. Мне даже стало немного смешно от такой нелепости.
— Эмма, вы же очень красивая женщина. Я не понимаю, почему вы так о себе думаете.
— Ну конечно. У вас такой красавец брат, Джош. Разве это не очевидно? Вы же одной крови.
— Ну... Джош-то да, он красивый, а я... я на его фоне не особо...
Я смотрел на неё с удивлением. Казалось, у неё действительно очень низкая самооценка — и это поражало, ведь Эмма была и вправду красива. Она помедлила, а потом всё же призналась, будто выдавливая из себя эти слова:
— Просто меня с самого детства постоянно сравнивали с Джошем. Он — признанный красавец, а я... я рядом с ним всегда была просто обычной...
— Если бы Джош родился женщиной, он выглядел бы в точности как вы, — твёрдо отрезал я.
Эмма удивлённо захлопала ресницами. Видя, что она всё ещё колеблется, я добавил с ещё большей уверенностью:
— А раз так, то вы, несомненно, тоже красавица.
Она посмотрела на меня со смесью смущения и удивления, а затем невесело усмехнулась.
— Перестаньте так смущать меня, Ёну. Всё равно вы же не собираетесь становиться моим мужчиной.
На это мне и вправду нечего было ответить. Я лишь сумел выдавить из себя неловкую улыбку, и Эмма тут же легко сменила тему:
— Так уж повелось, что те, кто нравился мне, никогда не обращали на меня внимания. Мне, конечно, пару раз признавались в любви, но я как-то не в восторге от мускулистых качков-спортсменов... Ну, ничего. Уверена, когда-нибудь и я встречу своего человека.
Она тяжело вздохнула, и я поспешил перевести разговор в другое русло.
— Раз господин Питтман так внезапно уехал в командировку, у вас, должно быть, дел невпроворот. А кто поехал с ним в этот раз? Рэйчел? Или Джейн?
Судя по тому, что Эмма была здесь, а не с ним, работы в офисе и правда было выше крыши. Я уже было про себя подумал, не предложить ли им свою помощь, как только мне станет получше, но тут Эмма удивлённо склонила голову набок.
— Но... господин Питтман уехал в отпуск.
— В отпуск? Что вы такое говорите? — опешил я от такой неожиданности. — Чарльз сказал мне, что это командировка... Так всё-таки отпуск?
Сердце вдруг пропустило удар и бешено заколотилось. Всколыхнулись дурные воспоминания, ладони мгновенно стали влажными.
Должно быть, волнение так явно отразилось у меня на лице, что Эмма смутилась и растерянно заморгала.
— Ой... нет... Какая командировка, у нас и так тут всё горит. Это отпуск. Причём такой внезапный... Чарльз просто позвонил и поставил нас перед фактом. Весь секретариат был в полной панике. К тому же он сказал, что его не будет как минимум неделю, и теперь все просто не понимают, как разгребать дела без него...
Я отрешённо смотрел на её лицо. Эмма, заметив мою внезапную перемену, очень осторожно спросила:
— Я... я сказала что-то не то?
Следовало ответить, что нет, всё в порядке, но губы словно онемели. В голове воцарился полнейший хаос. В памяти тут же всплыл Кит, в последний раз кричавший на меня в этой самой палате. Что, чёрт возьми, происходит?
— …Чарльза, — с трудом выдавил я. — Не могли бы вы… связаться с Чарльзом? Скажите, что я хочу его видеть. Прямо сейчас.
Эмма заметно растерялась, но тут же достала свой мобильный телефон и набрала номер Чарльза.
Чарльз появился в палате меньше чем через два часа. Эмма, поспешно откланявшись, уже ушла. Всё это время я ждал его в гнетущем одиночестве, и вот теперь, когда он наконец вошёл, я почувствовал, как тело каменеет от напряжения.
— Что-то случилось, Ёну? Вам что-нибудь нужно?
Его тон и манеры ничем не отличались от обычных. На мгновение я даже подумал, а вдруг это Эмма что-то не так поняла? На лице невозмутимо смотревшего на меня Чарльза не было ни малейшего намёка на неловкость или на то, что он что-то скрывает.
Впрочем, он всегда был таким. Я только сейчас вспомнил, насколько непроницаемым было его вечное выражение, а потому, не поддавшись на его спокойствие, спросил прямо:
— Мне сказали, господин Питтман уехал в командировку. Это правда?
Он ответил без малейшего колебания. И всё же я ощутил какую-то странную, еле уловимую фальшь в его словах.
— Надолго? И вы не знаете точного графика?
— Да. Как только он закончит свои дела, он непременно выйдет на связь. На данный момент я не могу сказать, сколько именно времени это займёт.
Я посмотрел на него в упор, не скрывая недоверия.
— А вот в секретариате говорят, что он взял отпуск.
— Они что-то перепутали. Эмма, знаете ли, нередко допускает ошибки.
— Вы хотите сказать, что секретарь, который непосредственно управляет графиком своего начальника, не в состоянии отличить командировку от отпуска? По-вашему, это звучит правдоподобно?
Впервые за весь разговор Чарльз замолчал. Выражение его лица ничуть не изменилось, но я не упустил из виду тонкую, едва заметную бисеринку холодного пота, скатившуюся у него по виску.
— Если у господина Питтмана появился кто-то другой, я пойму, — сказал я отчаявшимся голосом.
— Это неправда, — тут же отрезал Чарльз.
Но я не собирался сдаваться и решил зайти с другой стороны.
— Если господин Питтман уехал, чтобы встретиться с кем-то, так это даже к лучшему. Видите ли, у меня тоже есть человек, которого я очень хочу видеть. Не могли бы вы с ним связаться? У меня, к сожалению, нет телефона.
Я произнёс это нарочито смелым, почти вызывающим тоном. Он на мгновение замер, внимательно вглядываясь в моё лицо — явно пытаясь понять, не лгу ли я. Но я в ответ лишь дерзко улыбнулся. Помолчав ещё немного, Чарльз наконец сдался. Он тяжело вздохнул и выложил правду.
— Ёну, прошу вас, не надо так. У господина Питтмана никого нет. У него… у него просто начался гон.
Я не смог отреагировать сразу.
— Да, — Чарльз продолжил говорить своим обычным деловым тоном. — Он отправился на остров. У него есть необитаемый остров, куда он всегда уезжает в такое время…
— Я слышал, что у него есть такое место. Но почему он уехал?
Чарльз ответил так, будто мой вопрос был чем-то само собой разумеющимся:
— Потому что… у него нет другого способа пережить этот период.
На мгновение я впал в ступор. Почему? Неужели… он меня избегает? Чарльз, видя моё смятение, добавил:
— Всё в порядке. Такое случается не в первый и не во второй раз…
Я застыл, поражённый этими словами. Точно… Ведь он рассказывал, что купил себе остров. Говорил, что уже дважды переживал там гон в одиночестве, без меня.
Значит, и сейчас он снова уехал туда.
Вдруг меня накрыла волна головокружения. Я заставил себя моргнуть, чтобы не выдать растерянности. Даже будучи доминантным альфой с меткой, если он и дальше будет проводить гон в полном одиночестве, он точно сломается. В нём что-то необратимо повредится.
Почему он мне не сказал? Зачем он уехал один, ничего не объяснив? А если бы он сказал мне… Эта мысль обожгла изнутри. Что бы тогда случилось? Что бы сделал я?
— Ёну? — Чарльз удивлённо воззвал ко мне. Но я не мог так сразу ему ответить.
Притвориться, будто ничего не знаю, было бы проще простого. Я мог бы просто остаться здесь и ждать, когда он вернётся. Наверное, Кит как раз этого и хотел. Да и разве не этого желал я сам? Разве я не знал это с той самой секунды, как поставил ему метку?
Я же знал, что Кит останется в абсолютном, полном одиночестве.
«Да что, чёрт возьми, ты от меня хочешь?!»
В тот миг, когда в моей голове прозвучал отчаянный крик Кита, я всё понял. Понял, чего действительно хочу я сам.
Чарльз, услышав мой вопрос, изумлённо замер и моргнул. Лицо моё стало предельно серьёзным. Я крепко вцепился в его руку.