Экс-спонсор (Новелла) | Глава 99
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Чонён вспыхнул до самой кромки ушей и машинально прикусил нижнюю губу. Ответ едва успел сформироваться, как автомат пискнул — рамен был готов.
Он взглянул на Дохона: у того лапша тоже почти дошла. Палочки в длинных пальцах двигались уверенно; даже в таких мелочах сквозила отточенная точность, к которой Чонён давно привык. Через мгновение второй автомат подал сигнал, и они вынесли горячие чашки к столу с невысокой скамьёй у края стоянки.
Кемпинг, затихший из‑за несезона, казался выморочным; лишь редкий порыв ветра шуршал в пустых палаточных тросах. Над крышами низких павильонов разгорался ослепительно‑алый закат, плавно переходивший в синеву.
Дохон расставил бутылки с водой, салфетки, после чего молча поменял рамены местами.
— Разве не принято обмениваться? Та пара рядом как раз варила лапшу друг для друга.
— Вы внимательно за ними наблюдали, — заметил Чонён, чуть улыбнувшись.
Он опустил взгляд на чашку. Конечно, автомат приготовил по одной схеме, но мысль «эту лапшу доваривал он» странно щекотала горло, будто пряная специя.
Чем теплее становился тон Дохона, тем быстрее билось сердце, и тем сильнее хотелось одновременно остаться и спрятаться. Чонёну было трудно нащупать правильную реакцию.
Он поддел лапшу, дал бульону остыть и сделал первый глоток.
Дохон ел куда медленнее, будто вовсе не ощущал голода, — следил за тем, чтобы пар не обжигал губ.
Когда‑то Чонён мечтал попробовать блюдо, приготовленное Дохоном собственноручно. Пусть это всего лишь дорожный рамен — пункт из детского списка желаний, составленного ещё в первые годы их брака, неожиданно исполнился.
— Вкуснее, чем тот, что приготовил «другой парень»? — произнёс Дохон, слегка выделив слово «другой».
Чонён посерьёзнел, вытер уголки губ салфеткой.
— Вы же спрашивали, откуда я знаю про этот кемпинг. Я здесь сегодня впервые.
Ему вовсе не нужно было сравнивать рамен Дохона с раменом несуществующего «другого парня».
— Раньше я хотел приехать сюда с вами, поэтому искал разные места.
— Правда? Я об этом не знал, — тихо отозвался Дохон.
— Потому что я не говорил, — признался он тихо. — Раньше мечтал поехать с вами на пикник или в кемпинг… а теперь, после развода, ощущения какие‑то странные.
Всё это было смешно в сложившейся ситуации.
Эти слова прозвучали почти нелепо на фоне их нынешних отношений. Дохон всегда был поглощён работой: чтобы выбраться в глухие места, нужно потратить целый день, и Чонён не был уверен, что тот когда‑нибудь выделил бы столько времени. Страх отказа заставлял его отодвигать мечту «на потом», пока однажды «потом» не обернулось разводом.
«В то время мне казалось невероятным счастьем уже то, что мы могли вместе позавтракать и хотя бы ненадолго посидеть напротив, видя лица друг друга» — воспоминание вспыхнуло и погасло, оставив лёгкую горечь.
Дохон, недолго раздумывая, задал вопрос:
— Расскажи. Что ещё ты хотел сделать?
Чонён моргнул: вопрос оказался неожиданно личным. Он действительно хотел делить с Дохоном всё — от походов за кофе на рассвете до совместных ужинов без обслуживающего персонала, от воскресных сериалов с закусками до привычки засыпать под один и тот же шорох кондиционера. Но вслух эти мечты показались бы слишком малыми и, сейчас, почти жалкими.
— Сейчас… не помню. — И, чтобы сменить тему, кивнул на чашку Дохона: — Вы доели?
Дохон задержал взгляд, будто спрашивал без слов, как поступить с мусором. Чонён опустил голову, пряча выражение под полями панамы.
— Дайте сюда. Там, за павильоном, бак. Я вынесу.
— Там может быть грязно… для вас, — попытался отговорить Чонён, вспоминая, как директор щепетилен к чистоте.
— Тем более не могу просить тебя, — отрезал Дохон и, не споря больше, поднялся, осторожно сжав пластиковые контейнеры.
Чонён, хорошо зная, насколько Дохон чистоплотный, с беспокойством смотрел ему вслед.
«А если его вывернет от запаха?» — тревога заставила Чонёна встать, провожая взглядом прямую спину. За годы брака он знал: когда они оставались вдвоём, Дохон брал на себя всю «грязную» работу на себя, ни разу не попросив помощи. Их беда была вовсе не в характере; беда была в том, как редко выпадало быть вместе, достаточно долго, чтобы эти мелочи заметить.
Даже с этого расстояния Чонён заметил, как Дохон, дойдя до контейнеров для пищевых отходов, замер, будто неожиданно упёрся в невидимую стену. Чонён невольно по‑щенячьи приподнялся на цыпочки, пытаясь разглядеть выражение его лица. На вид — всё то же непроницаемое спокойствие, но Чонён почти слышал его мысленное «ужасно», ведь директор, привыкший к безукоризненному порядку и помощи безупречного секретаря Шима, вряд ли часто выкидывал пластиковые чашки с липкими остатками бульона.
— Вот видишь, говорил же, лучше я сам сделаю, — пробормотал Чонён вполголоса, тихонько посмеиваясь.
Он очнулся от лёгкой дрожи — машина, мчавшая по пустой трассе, постепенно сбавляла скорость. За стеклом мелькали фонари и вывески торговых улиц: Сеул распахивал вечерние огни. Чонён, едва успевший задремать после ужина, потянулся, пытаясь отогнать липкую сонливость.
Он бросил взгляд на Дохона, сосредоточенного за рулём, и затем повернулся к окну.
Среди разноцветной иллюминации промелькнул хорошо знакомый корпус. Чонён прищурился, различая на фасаде знакомую надпись.
— Почему мы у больницы?.. — прошептал он.
Прямо перед ними высилась университетская клиника — та самая, маршрут к которой мелькал в навигаторе ещё до выезда из кемпинга.
— Проснулся? — голос Дохона прозвучал без тени удивления. — Хотел припарковаться и разбудить тебя.
— Но зачем мы здесь? — Чонён моргнул, окончательно прогоняя сон. Ему казалось, что они направляются к отелю, а вместо этого — больница. Или, может, гостиница была где‑то поблизости?
— Нужно проверить кое‑что. Потому заехали, — коротко пояснил Дохон.
— В больнице? Какую проверку? Вы всё ещё плохо себя чувствуете?
«Неужели те странные симптомы из-за гона всё ещё беспокоят его?»
Тревога моментально стерла остатки усталости. Он повернулся всем корпусом, вглядываясь в профиль Дохона.
— Не я, а ты будешь проходить обследование.
Как всегда, его односложные ответы, произнесённые ровным тоном, ничего толком не объясняли.
— Я? Почему я должен… — Чонён сбился, не находя логичного объяснения.
За окном, скользнув в свет фар, мелькнула тень — тут же раздался приглушённый голос:
— Добрый вечер, директор. Всё готово к осмотру.
Чонён вздрогнул и машинально повернул голову: в мерцающем свете парковочных фонарей стоял пожилой врач. Узнать его было нетрудно — прежний куратор Чонёна, поставивший когда‑то безжалостный диагноз «бесплодие».
Неприятные воспоминания хлынули разом. Ладони мгновенно вспотели; Чонён невольно втянул голову в плечи. Врач учтиво склонил голову, но в его пристальном взгляде читалась настороженность.
— Но… какое ещё обследование? О чём вы вообще говорите? — Чонён почувствовал, как голос предательски дрогнул.
Врач посмотрел на него с чуть сдержанной улыбкой, будто взвешивая слова.
— Позвольте сотруднику припарковать вашу машину, — предложил он, обращаясь к Дохону. — А мы с вами пока пройдём внутрь. Тут могут быть посторонние.
Дохон без колебаний вышел, обогнул капот и открыл дверь со стороны пассажира.
Чонён задержался на долю секунды, но под тяжестью незримого давления всё‑таки выбрался из салона. Холодный воздух ночного Сеула сразу обжёг щёки; внутренняя дрожь стала заметнее.
Он попробовал уловить выражение лица Дохона — тщетно: привычная каменная маска не выдавала ни раздражения, ни тревоги. То же отражалось и на лице врача, сопровождающего их взглядами.
От этой немой сговорённости в горле защекотало: «Что происходит?» — мысль ворвалась резким тревожным всплеском.
Дохон, не оборачиваясь, потянул его за собой к стеклянным дверям приёмного отделения.
Чонён опустил взгляд на их переплетённые пальцы — ладонь Дохона была тёплой, решительной — и, будто по инерции, позволил вести себя дальше.
По указанию врача их ввели в VIP‑кабинет УЗИ. За открывшейся дверью раскинулось просторное помещение: приглушённый свет, беззвучно мерцающие мониторы, легкий химический запах дезинфекции. Под боком стоял консультационный стол, на котором можно было видеть процесс в реальном времеи.
— Пациент Ю Чонён записан на ультразвук. Это вы? — медсестра, явно заранее предупреждённая, подняла глаза от планшета.
Чонён, напрягшись у входа, поочерёдно посмотрел на Дохона, врача, медсестру — и медленно покачал головой.
— Я не записывался на приём...
— Это сделал я, — ровно оборвал Дохон. Лицо Чонёна мгновенно потянуло, пальцы дёрнулись.
— Ты спал со мной во время течки, так что, возможно, ты беременен моим ребёнком, — Дохон и мягко, но неотвратимо коснулся его плеча, подталкивая к стулу у стола, словно перекрывая путь к выходу.
У Чонёна в голове всё вспыхнуло белым.
УЗИ… Беременность? Что все это значит? «Но я же не могу иметь детей…»
— Вы считаете это нормальным? Делать всё без моего согласия? Я ведь очевидно… — слова спотыкались, голос перешёл на полушёпот.
— Прошу простить вмешательство. Позвольте всё разъяснить, — врач выступил вперёд, жестом предлагая успокоиться. — Сядьте, пожалуйста.
— Объясните, доктор, — упреждающе произнёс Дохон. Его неподвижный взгляд с момента входа был прикован к животу Чонёна — спокойный, но слишком пристальный, чтобы не тревожить.