Возжелай меня, если сможешь. (Новелла) | 187 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Поздравляю, Диандре! Ты всё-таки это сделал!
Под восторженные крики и аплодисменты толпы жених и невеста стояли на фоне украшенного цветами двора пожарной части, сияя улыбками и приветственно помахивая руками. Эта пара, чья любовь зародилась среди тревожных звонков и грохота выезжавших машин, стала для всех неожиданным и одновременно радостным сюрпризом. Особенно если учесть, что невестой была Валентина — именно та самая девушка, по которой Диандре так долго и безнадёжно вздыхал.
И потому, хотя все дружно поздравляли молодых, в воздухе всё ещё витало лёгкое недоверие — будто гости до конца не могли поверить, что такое возможно.
— А ведь получилось, — пробормотал кто-то себе под нос, хлопая в ладоши, и его слова тут же подхватил другой голос:
— Говорят, Диандре на коленях ползал и умолял её.
— Да на коленях — это ещё цветочки, — вставил третий, понизив голос с видом знатока. — Наверняка полно парней готовы хоть на четвереньках ползать, лишь бы жениться на Валентине.
— А разве она раньше его не ненавидела?
— Ну, Диандре тогда чуть не умер от её слов. После того случая, говорят, Валентина сильно изменилась.
— Да этот парень… — протянул кто-то с усмешкой, но в глазах мелькало сочувствие, — если бы перед Валентиной лужа была, он бы в неё лицом вниз лег. Прямо как в шутку сказали: «Ступай по мне, моя королева!»
Дейн пропускал мимо ушей перешёптывания коллег, лишь формально хлопая в ладоши. Он неоднократно бывал на чужих свадьбах и знал, что для большинства гостей это всего лишь светское мероприятие, повод поддержать связи, а не настоящее торжество любви. Конечно, для молодожёнов этот день значил многое — они объявляли миру о своём союзе, давали друг другу обещания. Но Дейну давно было понятно: брак — это не больше чем акт, оформленный словами и бумажкой.
И потому, находясь среди гостей, где то и дело звучали два самых далёких от его сердца слова — «любовь» и «верность», он чувствовал лишь скуку. Раньше её можно было скоротать — достаточно было найти кого-нибудь из гостей с похожими взглядами, и вечер становился куда интереснее. Теперь же даже эта возможность исчезла. В плохо сидящем наспех купленном костюме, он одной рукой держал бокал шампанского, другой — небрежно засунул пальцы в карман брюк. Оставалось только терпеливо ждать, когда этот скучный эпизод жизни наконец завершится.
— Красавица, эта Валентина, — раздалось где-то рядом. — Она и раньше была хороша собой, но сегодня… Сегодня она просто светится.
Действительно, Валентина сияла так, будто вобрала в себя всё счастье мира. Дейн молча допил шампанское, поставил пустой бокал на стол и задумчиво провёл большим пальцем по его холодному краю. Стоявший рядом Уилкинс, не заметив его отстранённости, продолжил:
— Диандре выглядит счастливым, да?
— Да, пожалуй, — коротко ответил Дейн, сам не зная, зачем согласился.
Он говорил без особого интереса, почти механически. По правде говоря, ему было всё равно — он пришёл сюда из чувства долга, не более того. А Уилкинс, как обычно, увидел в его тоне нечто большее.
— Глядя на такое, разве не захочется самому жениться? Не подумываешь, когда уже пора остепениться?
— Вовсе нет, — резко и без паузы ответил Дейн, чуть отводя взгляд. — Сегодня поженились, а завтра развелись. Кто знает, насколько это всерьёз?
— Я не про Диандре говорю, — быстро добавил Дейн, сообразив, что сболтнул лишнего.
Уилкинс помолчал пару секунд, словно переваривая его слова, затем сдержанно кашлянул. Его взгляд скользнул по залу, прежде чем вернуться к собеседнику.
— Не стоит быть таким уж негативным, — произнёс он наконец, будто подбирая подход к человеку, который явно не стремился к откровенности.
— Да, простите, — ответил Дейн, хотя в его голосе не было ни капли раскаяния.
Уилкинс промолчал, пригубив шампанское и наблюдая за тем, как молодожёны кружатся в первом танце. Наконец он снова заговорил:
— Ты, кажется, в последнее время ведёшь себя довольно прилично.
— Так получилось, — все так же безучастно ответил Дейн.
Уилкинс бросил на него быстрый, исподлобья, взгляд, но продолжил:
— Хорошо, что ты, вроде как, взялся за ум. Нельзя же вечно жить так беспутно.
— Верно, — коротко согласился Дейн, произнося заученное дежурное слово. Его давно перестало задевать подобное.
Повисло недолгое молчание. Уилкинс, видимо, обдумывал следующий шаг, и, наконец, осторожно предложил:
— Может, познакомлю тебя с моей дочерью?
Дейн как раз собирался сделать глоток, но замер, бокал завис на полпути. Он медленно перевёл взгляд на начальника, но тот всё ещё смотрел на танцующих Диандре и Валентину.
— То есть, если не считать твоих ночных похождений, ты ведь неплохой парень. А раз ты и с этой дурной привычкой завязал, может, встретишься с ней разок?..
— Шеф, я… — начал было Дейн, но Уилкинс остановил его одним движением руки.
— А, да не переживай ты так, — сказал он, сам за двоих заполняя паузу. — Я просто говорю — встреться один раз. Не нужно воспринимать это слишком серьёзно. Все ведь так начинают, верно? Тебе нужно попробовать завести серьёзные отношения.
На эти наставления Дейн даже не стал отвечать. Он лишь сидел, глядя на Уилкинса затуманенным взглядом, словно его тело было здесь, а душа где-то далеко — подальше от «вечной любви», свадеб и шампанского.
— Благодарю за предложение, но не стоит, — тихо и вежливо отказался Дейн.
Но Уилкинс не собирался сдаваться так легко.
— Посмотри туда, Дейн, — он указал взглядом на молодожёнов. Диандре и Валентина, всё ещё кружившиеся в медленном танце, смотрели друг на друга так, словно во всём мире существовали только они двое. Нежность в их глазах была почти осязаемой. — Как же хорошо они смотрятся вместе… И тебе нужен такой человек рядом. Не обязательно сразу брак, но хотя бы кто-то, с кем можно делить жизнь. Разве не кажется тебе, что одни лишь случайные связи — это пусто?
Дейн молча наблюдал за парой, будто пытаясь разглядеть то самое идеальное счастье, в которое все вокруг так хотели верить. Валентина улыбалась, Диандре сиял.
Из его груди вырвался короткий вздох — не то горький, не то усталый.
— Мне нельзя, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в голосе звучало глубокое самоуничижение.
Уилкинс растерянно посмотрел на него, открывая рот, чтобы возразить. Но Дейн уже отвёл взгляд, медленно переведя его на молодоженов.
— Таким, как я, это невозможно. Простите.
— Послушай… — начал было Уилкинс, но тут к нему подошёл Диандре, прервав разговор.
Дейн воспользовался моментом. Он осторожно отступил на шаг, затем ещё один и, пока Диандре здоровался с начальником, исчез среди гостей, растворившись в фоне праздника.
Шумная толпа осталась позади, постепенно стихая, как затухающая волна. Вокруг воцарилась тишина. Он остался один. Подняв голову, Дейн посмотрел вверх — в безмятежное синее небо, равнодушное и далёкое. Достав сигарету, он закурил, медленно затянулся, и в памяти, будто удар из прошлого, всплыло её лицо.
Её налитые кровью глаза, полные ненависти. Её голос, без конца изрыгавший проклятия. Так ясно, будто это происходило вчера.
«Я прогнил до основания. С самого начала».
Дейн посмотрел вдаль и выпустил длинную струйку дыма. Поверх её лица наложилось лицо совсем другого человека — мужское, молодое, знакомое до боли. Его голос, звонкий и светлый, снова зазвучал в голове.
Дейн снова глубоко вздохнул и прикрыл глаза ладонью, в которой всё ещё дымилась сигарета. Кончики пальцев покалывало, а в груди защемило так, что хотелось сдавить рукой. Но это, должно быть, иллюзия.
«Любовь — это не такое», — вспомнилось ему заплаканное лицо Грейсона. Он не забывал этих слов ни на секунду с того самого дня. Ни одного из тех горьких признаний. Все отпечатались в его сердце, будто выжженные огнём: «Любовь не может быть такой уродливой».
Дейн невидяще смотрел перед собой, голос внутри повторил с опустошённой ясностью:
— Да. Ты был прав. Любовь — это не такое. Поэтому ты не должен любить меня. Ведь я не смогу сделать тебя счастливым.
«В следующий раз, даже если я умру, не приходи».
Мысль больно кольнула. Он стиснул зубы.
«Разве такой человек, как я, вообще способен кого-то любить? Я лишь причиняю другим страдания.»
Перед глазами снова возникло то самое выражение — его влажные, полные боли глаза. Дейн закрыл лицо руками, будто пытаясь спрятаться от воспоминаний.
«Наверное, всю жизнь буду мучиться, вспоминая это лицо».
Он стоял на том же месте, смотря в пустое небо.
«Я поступил правильно. Я поступил очень правильно. Очень…
Сомнение запоздало и неожиданно остро появилось в голове. Перед затуманенным взором мелькнул неясный свет. Миг. Ещё один. Что-то мерцало, не прекращая — то появляясь, то исчезая.
Дейн всё ещё находился где-то между воспоминанием и реальностью, когда в голове промелькнуло:
И тут грохот болезненно ударил по ушам. Пространство наполнилось едким дымом. Слышен был треск — что-то продолжало гореть, рушиться, ломаться. Он на мгновение замер, прислушиваясь. Сознание понемногу пробуждалось, медленно возвращая его в настоящее.
Посреди руин. Посреди здания, охваченного пламенем после взрыва бомбы.