Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 178 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Оглушительный грохот канонады не умолкал. Дейн решил, что из-за этого головокружительного шума у него что-то случилось со слухом. Должно быть, контузия дает о себе знать, и он просто неправильно расслышал. Или же мозг сам додумал слова, которых не было.
Но Грейсон наконец перевел взгляд на Дейна. На его губах играла едва заметная, бледная улыбка.
— Что?.. — голос Дейна сорвался.
В голове образовался вакуум. Ни одной мысли. Или же их было так много, что они застряли в горле единым комом. Раньше это Дейн всегда первым заговаривал о дистанции, о том, чтобы разойтись. Но теперь, услышав эти слова от Грейсона, он растерялся не на шутку.
— Что ты несешь? Что это значит?
В ответ на этот ошарашенный вопрос Грейсон продолжал улыбаться той же непостижимой улыбкой. Дейн лишь растерянно моргал, пытаясь прочесть хоть что-то на этом лице, когда Грейсон заговорил тем же спокойным голосом:
Только тогда до Дейна дошло, что он не ослышался. Уши в порядке, это не галлюцинации и не ошибка. Но реакция запаздывала. Это ведь не первый раз, когда они ссорятся, так почему сейчас?.. Вместо привычно грубого «Ладно, катись к черту», с его губ сорвалось совсем другое.
Длинные ресницы Грейсона медленно опустились, пряча взгляд. Небо над ними взорвалось ослепительно-белым светом, превратив ночь в день, и от ресниц на скулы Грейсона легли резкие глубокие тени.
Небо над ними раскололось очередным взрывом.
Дейн молчал. Он застыл, словно изваяние изо льда, не в силах пошевелиться, ожидая, что будет дальше. Грейсон, все еще глядя на Дейна, спокойно признался:
— Теперь я понял. То, что я к тебе чувствую — это не любовь.
Канонада в небе не утихала. Но здесь, внизу, посреди ликующей толпы и оглушительного грохота, они словно оказались в вакууме. Дейн смотрел на него, забыв моргать.
«Что этот ублюдок сейчас несет?»
Мысли путались, сбивались в кучу. Происходящее просто отказывалось укладываться в голове. Почему этот человек, который еще недавно так громко, так отчаянно кричал о своей безумной любви, теперь смотрит на него с таким пустым лицом?
— В тот день... — голос Грейсона упал до шепота.
Дейну пришлось напрячься до предела, чтобы выловить эти низкие ноты из океана окружающего шума. Грейсон опустил глаза, словно вдруг заинтересовался носками своих ботинок.
— Когда ты впервые пришел в себя в больнице, врач сказал... что из-за травмы ты можешь ослепнуть. И когда я это услышал, я... я сразу же закрыл рот рукой.
Грейсон сделал короткий выдох и замолчал. Пауза затянулась. Следующая фраза прозвучала лишь спустя несколько секунд.
— Чтобы никто не увидел, что я улыбаюсь.
Над головой Дейна, едва сумевшего выдавить из себя этот сиплый звук, снова расцвел огненный цветок, осыпая их призрачным пеплом света. Они оба молчали. Дейн был уверен, что Грейсон его услышал. Пусть это был лишь шепот, он точно достиг цели. Ведь нервы у них обоих были натянуты, как струны, готовые вот-вот лопнуть.
Наконец Грейсон поднял взгляд. Он посмотрел на Дейна и усмехнулся. И эта улыбка была абсолютно невинной, чистой, словно у ребенка.
— Я улыбался. Как только услышал, что ты ослепнешь.
Ничего более осмысленного, он спросить не смог. Грейсон, видя его замешательство, ответил так просто, словно это было совершенно естественно:
— Конечно же, потому что я был счастлив.
И он не лгал. Казалось, просто вспомнив ту эмоцию, он снова погрузился в то состияние. Лицо его светилось счастьем.
— Ведь если ты не будешь видеть, ты больше не сможешь заниматься этим.
Ответ прозвучал естественно и логично для него одного, но для Дейна он оставался бессмысленным набором звуков.
— «Этим»? — переспросил он. — О чем ты вообще говоришь?
Грейсон ответил мгновенно, не давая паузе повиснуть:
Его голос, до этого ровный, вдруг дал трещину.
— Уходить умирать прямо у меня на глазах.
Оглушительный взрыв прогремел, казалось, прямо над ухом, заставив вибрировать воздух. Дейн даже не вздрогнул — он сидел неподвижно, сверля взглядом мужчину рядом. Грейсон выдержал паузу, молча изучая лицо Дейна, а затем заговорил снова.
— Помнишь, ты спрашивал, зачем я приходил к тебе в тот вечер? — его голос тёк ровно и плавно, словно они вели ни к чему не обязывающую светскую беседу. — То, что я говорил раньше — чистая правда. Я шел к тебе с одной целью — убить тебя.
Это прозвучало буднично. И так спокойно.
Дейн чувствовал, как его накрывает волной замешательства. В голове возник чудовищный диссонанс между смыслом слов и мягким тоном, которым они были произнесены. Этот парень вообще понимает, что несет?
— Ответь мне, о чем ты вообще толкуешь все это время?
Терпение Дейна лопнуло и посыпались вопросы. Но даже на этот напряженный и дрожащий тон Грейсон никак не отреагировал. От этого игнорирования Дейна кольнуло еще сильнее. Он хотел вновь рассыпаться вопросами , но Грейсон вдруг отвел взгляд.
Дейн осекся, пристально глядя на чужие губы, которые медленно шевелились, подбирая слова.
— Когда ты поправишься окончательно... ты ведь вернешься в пожарные, верно?
Дейн нахмурился. Разумеется. Это ведь не просто работа — это его жизнь. Он смотрел на Грейсона, не понимая, к чему тот клонит, как вдруг Грейсон крепко зажмурился.
Он сидел, ссутулившись и уперевшись локтями в широко расставленные колени. Его кулаки сжались, а тело била крупная неконтролируемая дрожь.
— Ты бросишься в огонь без колебаний. В любой момент. Ты всегда готов умереть. Сколько бы раз это ни случалось, ради кого бы то ни было в этом мире — ты поставишь на кон свою жизнь. Даже ради чертовой кошки или собаки.
Его голос задрожал, срываясь, в унисон со сцепленными в замок руками.
— Поэтому я хотел убить тебя. Если мы умрем вместе... ты навеки станешь только моим.
Дейн застыл, не в силах вымолвить ни слова. Грейсон, заметив его растерянность, невесело усмехнулся.
— Это правда. Если бы ты тогда не заметил меня в тени, не окликнул по имени... нас бы уже не было на этом свете. Ты, герой, спасавший жизни, отправился бы прямиком в рай. А я, совершивший убийство — в самое пекло.
Немного помолчав, он вяло добавил:
— Хорошо, что этого не случилось. Правда.
Снова повисла тяжелая тишина. Казалось, мир вокруг перестал существовать — лишь далекий смех толпы и грохот фейерверков заполняли пустоту между ними. Мысли Дейна лихорадочно метались в панике. Нужно что-то сказать. Что угодно. Разорвать этот морок.
— ...Но ведь ты этого не сделал, — с трудом, продираясь через спазм в горле, выдавил он. — Ты остановился. Я жив, и этого достаточно.
— Нет. Если всё останется по-прежнему... Я убью тебя.
Дейн попытался возразить, найти хоть какой-то довод рассудка, но Грейсон не дал ему и шанса.
— Ты не понимаешь. Это неизбежно. Я... Я убью тебя.
— Этого никто не может знать наверняка...
Грейсон прикусил губу, грудь его ходила ходуном от рваного тяжелого дыхания. Дейн замолчал, наблюдая, как тот борется с собой. Тишина затянулась.
— Я и сейчас чувствую этот зов, — наконец, устало произнес он. —— Другой «я» без умолку шепчет мне на ухо: если я убью тебя, то смогу владеть тобой целиком.
Грейсон медленно поднял руки и с силой зажал уши ладонями. Будто пытался физически раздавить, заглушить этот ядовитый шепот. Брови страдальчески изломились, на лбу пролегла глубокая складка, но это не помогало.
— Оно не прекращается... Даже так. Я продолжаю слышать. Снова, и снова, и снова...
«Я хочу сделать тебя только своим. Я больше не могу выносить, как ты швыряешь свою жизнь в огонь ради кого попало. Пожалуйста, не убегай так снова у меня на глазах. Не оставляй меня одного...»
Он судорожно вдохнул, воздух со свистом вошел в легкие и застрял там. Грейсон словно попал в капкан собственной кошмарной фантазии, которую сам же и взрастил.
«Лучше уж... Лучше бы ты просто умер».
«...Тогда мне больше не пришлось бы бояться».
Грейсон поднял на Дейна взгляд, полный беспросветного отчаяния.
Он повторял эти слова, словно пытаясь вбить их себе в подкорку, выжечь ими саму возможность чувства. На мертвенно-бледном лице не осталось ничего: ни иллюзий, ни надежд, ни грез. Грейсон смотрел на Дейна так, словно из него живьем вытянули душу, оставив лишь пустую оболочку.
— Любовь не может быть такой уродливой.
Темно-фиолетовые глаза подернулись влагой. Губы задрожали, не в силах больше сдерживать натиск эмоций. Фиолетовые радужки вдруг неестественно ярко блеснули в свете далеких огней, и переполнившие глаза слезы сорвались вниз.
— Что-то столь болезненное, столь мучительное и ужасное... Разве это любовь?
Слеза, задержавшаяся на подбородке, упала, разбившись о ткань одежды. Следом за ней по бледным щекам пролегли новые мокрые дорожки.
— Это не любовь. Это... это просто не может быть ею.
Повторяя это раз за разом, как в бреду, он закрыл мокрое от слез лицо ладонями, прячась от мира, и в полном отчаянии прошептал:
Дейн лишь смотрел на него. В горле встал ком, и он не нашел в себе сил произнести ни единого слова.