Возжелай меня, если сможешь. (Новелла) 71 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
От ощущения податливой, горячей плоти под ладонью у Грейсона окончательно сорвало крышу. Возбуждение было таким сильным, что у него задрожали губы. Этот размер, эта мягкость, эта невероятная упругость...
Грейсон с жадностью сжал пальцы, стискивая обе грудные мышцы Дейна. Тот болезненно скривился, но Грейсон этого даже не заметил. Все его внимание было приковано к тому, как округлая плоть соблазнительно проступает сквозь его растопыренные пальцы.
«Что же делать? Хочу пососать, но и мять тоже хочу невыносимо. Боже, как быть?»
Разрываясь между двумя сводящими с ума желаниями, Грейсон не выдержал и склонился ниже. Стоило ему провести языком по выступившей бугорком плоти, как из горла вырвался хриплый, утробный стон:
Едва отпустив одну грудь, он тут же, не теряя ни секунды, открыл рот. Он жадно, словно голодный зверь, захватил сосок губами и с силой втянул его в себя.
По комнате разнеслось громкое, непристойное причмокивание.
— Стой, не вынимай! — в панике закричал Дейн.
Из-за того, что Грейсон резко наклонился к его груди, угол изменился, и сцепка нарушилась. Член выскользнул, к счастью, не целиком, но ощущение плотной наполненности исчезло. Внутри стало мучительно пусто.
— Какого хрена ты творишь? Засунь обратно, живо!
Дейн сходил с ума от неудовлетворенности, но Грейсона это, кажется, совсем не волновало.
— Грейсон Миллер! — рявкнул Дейн, вскипая от ярости.
Но Грейсон уже ничего не слышал. Он был полностью, без остатка поглощен грудью Дейна.
Никогда в жизни он не встречал ничего столь совершенного. Существует ли вообще в этом мире плоть более сладкая, упругая и аппетитная?
С губ сорвался восхищенный вздох. Сама грудь была идеальна, но венчающий её сосок казался настоящим чудом природы. Плотный, пружинистый, но податливый — стоило слегка прикусить его, как он послушно менял форму под зубами, дразня рецепторы.
— Больно же, прекрати! — заорал Дейн.
Его обычно бесстрастное лицо исказилось от боли, но Грейсон лишь сильнее сомкнул челюсти. Поток грязной ругани, летящий сверху, разбивался о стену его одержимости, не достигая ушей.
Грейсон терзал плоть зубами так яростно, что казалось, она вот-вот лопнет, как переспелый фрукт. Но вместо того чтобы поддаться, сосок лишь твердел, наливаясь каменной тяжестью, словно доказывая свою прочность.
«Хотя нет, это точно фрукт», — мелькнула шальная мысль в затуманенном мозгу. — «А значит, внутри должна быть косточка. Наверняка так и есть».
— Псих ненормальный... хватит жрать меня, двигайся уже!
Грейсон был так растроган тем, что может мять, кусать и вылизывать это сокровище сколько душе угодно, что у него едва не навернулись слезы счастья. Одной рукой он исступленно разминал левую грудь, пока ртом обрабатывал правую, окончательно утратив связь с реальностью.
Он тяжело дышал, сжимая плоть до синяков. Язык и зубы играли со вторым соском, заставляя его набухнуть и затвердеть до предела.
Не разжимая челюстей и продолжая удерживать свою добычу во рту, Грейсон издал глупое, счастливое хихиканье:
Несмотря на затуманивающую рассудок течку, Дейн на мгновение забыл о муках, ошеломленный услышанным. Пока он смотрел на Грейсона с выражением крайнего недоумения, тот с сияющими глазами продолжил допрос:
— Ты ведь и отсюда можешь кончить? Можешь же? Давай, ну же, сделай это. Я хочу попить молочка.
Дейн просто открывал и закрывал рот, лишившись дара речи от стыда и абсурдности происходящего.
«Этот ублюдок что, совсем с катушек съехал из-за гона?»
— Псих ненормальный... Заткнись и просто двигайся, мать твою!
Дейн запоздало пожалел, что использовал так много феромонов, но было уже поздно. Грейсон, с совершенно неуместной в такой ситуации твердостью, отказался и пошел еще дальше в своих требованиях:
— Давай, кончи. Пусть потечет белое из сосков...
— Да не течёт оттуда ничего, кретин! Я сказал, хватит!
Дейн вцепился Грейсону в волосы, пытаясь оттащить его от своей груди, которую тот снова начал терзать языком и зубами. Грейсон вдруг резко поднял голову. Его лицо озарилось, словно его посетила гениальная идея.
— Может, пойдёт, если я буду сосать сильнее? Или лучше выдоить руками?
Дейн в ужасе вскрикнул, но Грейсон, глупо и счастливо улыбнувшись, тут же предложил решение:
Дейн не успел договорить. Грейсон снова зарылся лицом в его грудь, на этот раз втягивая сосок с силой, несравнимой с прежней. Комнату наполнили громкие, бесстыдные, чмокающие звуки. Руки Грейсона тоже не знали покоя — он месил грудные мышцы так яростно, словно собирался их раздавить.
Дейн в отчаянии закрыл лицо обеими руками.
Но больше всего сводило с ума другое: тело предательски реагировало на этот произвол. От грубых, хаотичных ласк внутри всё плавилось, а стенки прохода судорожно сжимались, плотно обхватывая замерший внутри член Грейсона.
Другого объяснения он не находил. Всё это дерьмо происходит только из-за чертовой течки. Иначе и быть не может.
«Чтобы я возбуждался от действий этого придурка? Бред. Никогда, ни за что».
Стон вырвался помимо воли, и Дейн поспешно зажал рот ладонями. Член, сидящий внутри, подрагивал, дразня лишь самый вход, но не двигался дальше. Грейсон, помешавшийся на его груди, кажется, вообще забыл, что нужно делать что-то ещё, кроме как вылизывать соски.
— Ну же, давай... вставь глубже... идиот!
Дейн простонал это сквозь пальцы, его голос срывался от напряжения, но Грейсон пропустил просьбу мимо ушей. Он с маниакальным упорством продолжал сосать и кусать, явно вознамерившись не останавливаться, пока действительно не добудет молоко.
Дейн зарычал, как дикий зверь. Он рванул Грейсона за волосы и одновременно с этим ловко оплел его талию ногой. Резкий рывок всем телом — и они поменялись местами.
Едва оказавшись сверху, Дейн не стал медлить ни секунды. Он с силой, до самого основания, обрушил свои бедра вниз, насаживаясь на член.
Вот завершение этой сцены. Здесь кульминация безумия, смешанная с физиологическим пиком обоих персонажей. Я сохранил акцент на фетишизме Грейсона даже в момент оргазма, как это было в оригинале, и передал потерю контроля Дейна.
Грейсон вскрикнул от неожиданности, но было уже поздно. Его драгоценная «Вирджиния» полностью исчезла в теле Дейна, проглоченная жадным нутром.
Из горла Дейна вырвался протяжный, вибрирующий стон. Ощущение было таким, словно эта огромная, толстая плоть не просто заполнила его до отказа, а вот-вот проткнёт насквозь. От этой незнакомой, пугающей полноты сознание помутилось, но в то же время тело пронзило электрическим разрядом удовольствия, от которого онемели кончики пальцев. Он запрокинул голову, невидящим взглядом уставившись в потолок, а с уголка губ потянулась ниточка слюны.
Слово сорвалось с губ вяло, словно в пьяном бреду. Но тело знало, что делать дальше. Дейн начал двигаться, безумно раскачивая бедрами, насаживаясь снова и снова. Вверх-вниз, вперед-назад. Он уже не понимал, что творит. В голове билась лишь одна мысль: получить семя.
«Быстрее, быстрее, ещё быстрее».
Стоны срывались с губ Грейсона. Дейн двигался в таком бешеном ритме, что подстроиться под него было невозможно. Грейсон впервые потерял контроль над ситуацией и отдал инициативу, но, к своему удивлению, не чувствовал ни капли раздражения. Наоборот, он молил, чтобы этот экстаз длился вечно. Ещё дольше, ещё больше раз.
Перед глазами, прямо над ним, прыгало разгоряченное тело. Роскошная грудь Дейна тряслась в такт толчкам. Грейсон, разумеется, не мог просто смотреть на это. Повинуясь инстинкту, он выбросил руки, жадно схватил мышцы и рывком притянул Дейна к себе.
Ослепленный возбуждением, Дейн вцепился в волосы Грейсона и начал осыпать его лицо беспорядочными поцелуями. Губы скользили по лицу, пока не нашли рот. Языки сплелись в мокром, жадном танце. Слюна текла по подбородкам, язык соскальзывал на щеку, но это никого не волновало. Дейн снова и снова ловил губы Грейсона, вылизывая его рот, не прекращая при этом яростно работать бедрами, посасывая и покусывая крепкую красную мышцу языка партнера.
— Ах, там... да, туда... о боже, как хорошо... там...
Он выкрикивал бессвязные слова, сам не понимая смысла. Он даже не знал, в какую именно точку долбится член Грейсона, но продолжал исступленно ерзать и насаживаться, раз за разом попадая именно туда, куда нужно.
— Это... лучшее... — в горячечном бреду прошептал Грейсон.
Узкие, горячие стенки сжимали его «Вирджинию» с невероятной силой, выжимая из неё жизнь. От пульсирующего удовольствия хотелось лезть на стену, а в руках — эта совершенная грудь, которую он наконец-то мог мять сколько угодно. Грейсона захлестнуло такое счастье, что на глазах едва не выступили слезы.
Терпеть больше было нельзя. Нужно кончить.
«Залить его до краев своим семенем. Наполнить его. Прямо сейчас».
Внутренности скрутило острой, горячей судорогой, и лицо Дейна исказилось. Но то, что сидело глубоко внутри, вдруг замерло, намертво зафиксировавшись на месте. Грейсон изливался в него бесконечно долго, толчок за толчком выплескивая семя в самую глубь, и даже после этого член внутри не уменьшался, оставаясь твердым и огромным.
С долгим, вымученным стоном Дейн запрокинул голову. Его тело била крупная дрожь. Впав в прострацию, он излился прямо на живот Грейсона.
И даже в этот момент, пока Грейсон продолжал накачивать его нутро семенем, его руки намертво сжимали грудь Дейна, словно самое дорогое сокровище в мире.
А полное осознание того, что они натворили этой безумной ночью, пришло к ним лишь тогда, когда они открыли глаза после долгого, глубокого сна.