Линия смерти | Глава 63
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Глава 63
Логика. Слово, о котором он никогда не задумывался.
Чха Минхёк, с его примитивным образом мышления, всегда действовал быстрее, чем думал. Воины закаляются в мгновенных решениях и стремительных действиях. Размышления для воина — яд, сострадание — непозволительная роскошь, а ненужные эмоции лишь затуманивают разум. За долгие годы службы в Аду Чха Минхёк ни разу не поддавался соблазнам, ослабляющим дисциплину. Тем более, когда дело касалось людей.
Так почему же рядом с этим человеком по имени Рю Довон он выстраивает какие-то бредовые логические цепочки и до смерти боится отойти от него?
Прошлой ночью он развернул машину, уже направляясь в офис. Он знал, что, случись что, Сон Джэгюн справится, но мысль о том, что Рю Довон будет в ужасе, затуманила его разум и заставила сердце сжаться. Последствия неповиновения приказу господина его не волновали. Он жал на газ, снова и снова.
«А что, если его линия смерти снова изменится? А что, если он будет в панике искать меня? Я ведь даже меч с собой взял, чтобы он случайно не поранился, а если случится что-то серьезное…» Из этого следовал странный вывод: «Значит, я должен быть там».
Он бросил машину на парковке и взбежал наверх. Сон Джэгюн в этот момент пытался отделить духа от менеджера Кима. Раз уж даже Джэгюн с трудом справлялся, значит, дух был высшего ранга. Оттолкнув воина, который пытался действовать осторожно, чтобы не навредить человеку, Чха Минхёк первым делом переломал менеджеру руки и ноги.
«Командир!» — в ужасе крикнул Сон Джэгюн.
Так вот почему этот ублюдок утром потерял сознание. Не от испуга, а чтобы скрыть свою одержимость. Судя по всему, дух вселился в него еще до встречи с Рю Довоном. Ярость от того, что какой-то дух посмел обмануть командира адских воинов, смешалась с неверием в собственную оплошность, и он потерял контроль. Он продолжал избивать тварь, которая уже задыхалась, проглотив собственный язык.
[А-а-а-а! А-а-ак! Я ничего не делал! Ничего!]
Дух, вопивший как человек, в итоге был растерзан Чха Минхёком. Это была чистая, неконтролируемая ярость. Если бы Сон Джэгюн, ошеломленный таким срывом, не оттащил его, то не только дух, но и менеджер Ким отправился бы прямиком через реку Сандзу.
Он наплевал на все: на приказ господина, на процедуру изгнания духа, на развороченную дверь. Узнай об этом Ким Сокхо, он бы просто упал в обморок.
Но Чха Минхёку было плевать. Его жизненная философия сводилась к одному: «Ну и что с того?» «Если всё катится к хуям, пусть катится к хуям». Его беспокоили лишь воспоминания о мускулистых руках Рю Довона, и массивных ключицах, касавшихся его голени. Мокрая от учащённого дыхания штанина, и то, как он отчаянно вцепился в него. Он не мог этого забыть.
«Я не открывал дверь. Я не открывал. Я ничего не делал. Я не виноват. Я не открывал».
«Почему? Почему он с таким отчаянием цеплялся за меня? Чего он так испугался? Ведь все было нормально. При чем здесь вина?»
Черт, было такое чувство, будто он сожрал корзину ядовитых плодов с дерева Доричхон, и яд поднялся прямо к глазницам, душа его.
— Я как раз шел к Довону. Только вышел из лифта, как из-за угла выскочил какой-то мужик и напал на меня…
Чха Минхёк смотрел на макушку Рю Довона, который сидел на кушетке с мертвенно-бледным лицом. Проснувшись в десять утра, Рю Довон никак не отреагировал на сорванные утренние съемки, а лишь тупо смотрел в окно, и только потом спросил, что с менеджером Кимом.
— Эхей! Я свидетель! Я все, как было, рассказал господам полицейским, они уже начали расследование, так что скажите мне спасибо! Если бы не я, этот человек был бы уже мертв! — Чхорян, выпятив грудь, сидел с важным видом.
Он был здесь по зову Сон Джэгюна. Когда Чха Минхёк, уложив Рю Довона в постель собрался «разобраться» с менеджером, Сон Джэгюн понял, что не может доверить это даже своему капитану. Но и светиться в своей форме перед людьми было нельзя, поэтому пришлось просить о помощи Чхоряна.
Чхорян, который допоздна работал в своей лавке из-за оптового заказа, мигом примчался, отвез менеджера в больницу и придумал правдоподобную историю. Так, благодаря ему, избитый до полусмерти менеджер Ким превратился в жертву нападения сталкера Рю Довона. Ни о чем не подозревающий директор вытирал платком потное лицо.
— Довон. Почему ты молчал? А? Тебе было трудно сказать, что тебя преследует сталкер, и ты нанял телохранителя? А если бы пострадал ты, а не менеджер Ким?!
Тут подал голос и сам менеджер, с ног до головы закованный в гипс.
— Постойте. Директор, вы не слишком жестоки? То есть, Довону страдать нельзя, а мне можно? Вы это говорите человеку, у которого переломаны руки и ноги и которому лежать тут 24 недели?
— Нет, Кынхён-а, я не это имел в виду.
Директор, поняв, что сболтнул лишнего, принялся успокаивать своего пыхтящего от ярости сотрудника.
— То есть, я могу и умереть, лишь бы Довон был жив, так?! Хённим, как вы можете такое говорить!
— Да нет же, Кынхён, всё не так!
«Цирк, да и только». Чхорян закатил свои большие глаза и фыркнул. «И вот ради этих я летел сюда, а этот чертов командир и его спрятавшийся воин даже спасибо не сказали. Ну да, чего еще ждать от слуги Царя».
Его пронзительный взгляд переместился с серьезного Чха Минхёка на бледного Рю Довона. Потерев подбородок, Чхорян решил разрядить обстановку.
— Эх, красивый юноша. Что же вы так печальны? Сильно испугались?
Рю Довон поднял на него глаза. Чхорян, увидев в его зрачках яркое пламя духовного зрения, скривился.
— Ого! А глазки-то у паренька!
Чха Минхёк бросил на него угрожающий взгляд. «Хм. У токкэби тоже есть своя гордость, и какой-то командир воинов мне не указ». Чхорян встал, и его огромное тело заслонило окно.
— Кхм. Так кто заплатит за мои услуги?
— Что? Какие услуги? — спросил директор.
— Вы что, собирались отделаться парой слов благодарности спасителю? Совсем совесть потеряли? Если бы не я, этот человек был бы уже мертв!
Напуганный громогласным басом и суровым видом Чхоряна, директор вздрогнул и рефлекторно полез за бумажником. Достав пачку пятидесятитысячных купюр, он протянул их, но бандитское поведение Чхоряна резко изменилось. Он достал из внутреннего кармана плоский футляр из чистого золота и элегантно извлек оттуда визитку.
Пачка денег и визитка перешли из рук в руки. Директор с недоумением уставился на радужную картонку, где готическим шрифтом было выведено: «Лавка Рисовых Пирожков Токкэби». Визитка была до того аляповатой, что никак не вязалась с образом владельца рисовых пирожков, но тот факт, что этот мужчина, похожий на вышибалу из ночного клуба, занимался таким мирным делом, заставил директора пересмотреть свое мнение. «Все-таки нельзя судить по внешности. И этот телохранитель, и этот пекарь выглядят так, что любой бандит испугается, а они спасли моего менеджера и так заботятся о Рю Довоне».
— Спасибо вам за помощь, — искренне поблагодарил директор.
Чхорян, ловко спрятав деньги,встряхнул волосами.
— Станция Сеён, выход номер три, «Лавка Рисовых Пирожков Токкэби». Оптовые заказы приветствуются. Звоните за день. Фан-клуб красавчика Рю Довона «Зонтик» заказывал у нас пирожки для него, так что за вкус и вид я ручаюсь. Не пожалеете.
— Да? Да… — растерянно кивнул директор.
— Надеюсь, преступника скоро поймают.
С этими словами Чхорян бросил косой взгляд на «преступника» Чха Минхёка, который делал вид, что он — часть мебели. «Ах ты, паршивец! И ради этого я старался! И что ты вообще делаешь с человеком, у которого открыто духовное зрение? Нет, это надо выяснить. Пойду потрясу Ким Сокхо».
— А с тобой, красавчик, мы, чую, еще увидимся.
Он сказал это, чтобы позлить Чха Минхёка, и тот наконец удостоил его взглядом. Показав ему язык в ответ на беззвучные ругательства, Чхорян с сочувствием посмотрел на менеджера Кима.
— А ты, недоразумение, поправляйся. Ну, я пошел.
— О-о, вы уже уходите, господин?
— Лежите-лежите. Вам двигаться нельзя. А, и если вдруг, чисто гипотетически, у вас будут проблемы с головой, в этой больнице есть отличный нейрохирург, профессор Чон Ынгю. Обращайтесь к нему. Ну, бывайте!
— Директор! — простонал менеджер Ким. — Что вы стоите, догоните, поблагодарите его от меня!
Директор уже было двинулся к выходу, но Чхорян, помахав ему пальцем, с песней вышел из палаты.
— Придурок, — с презрением бросил Чха Минхёк ему вслед.
— А, так вы знакомы? — спросил менеджер Ким.
— С чего бы мне знать этого уродца, — сплюнул Чха Минхёк.
— А, не знаете… Но все равно, благодаря вам, телохронитель-ним, и этому благодетелю я остался жив…
«Самозванец, мошенник, а теперь — телохранитель. Если бы он только знал, что чуть не лишился жизни из-за меня, а не спасся, назвал бы меня так?». Честно говоря, благодарности заслуживал Сон Джэгюн. Директор тоже принялся благодарить Чха Минхёка, но тот лишь демонстративно ковырялся в ухе. В палате повисла тишина. Директор, о чем-то задумавшись, взялся за поручень кровати.