Экс-спонсор (Новелла) | Глава 85
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Дохон стянул с себя рубашку, небрежно бросив её на пол. Грудь — широкая, крепкая — на мгновение задержала взгляд Чонёна. Тот шумно втянул воздух, сам не заметив, как засмотрелся.
Дохон склонил голову набок. Его ладонь без спешки легла на бедро Чонёна и, скользнув ниже, устроилась меж его ног.
— Как щенок, который тявкает, пытаясь напасть, — с насмешкой произнёс он.
Чонён сглотнул, хриплым голосом выдавливая:
— …Видимо, рецессивные феромоны не действуют на доминантных… нх…
Пальцы Дохона скользнули ниже, легко прошлись по чувствительной коже и задержались у самого входа. Он слегка надавил, и Чонён вздрогнул.Тело откликнулось мгновенно.
— Кто тебе это сказал? — голос у Дохона был ровным, без малейшего волнения.
— Лучше не испытывай моё терпение, — почти шепотом. — Если не хочешь, чтобы я вошёл сразу. Без подготовки.
— Н-нет! — Чонён резко затряс головой.
— Конечно, если бы я так сделал, ты бы сбежал навсегда, — тихо, почти ласково пробормотал Дохон. И в то же мгновение его палец скользнул внутрь туго сжатого колечка мышц.
— Ах… — выдох сорвался сам собой.
От этого резкого ощущения по телу Чонёна пробежала мелкая дрожь. Пальцы сами собой вцепились в плечи Дохона, словно ища точку опоры. Каждый осторожный толчок пальца внутри срывал короткие, неровные вдохи.
— Расслабься, — тихо, но с явным нетерпением сказал Дохон.
Внутри было влажно, горячо, но мышцы вокруг его пальца судорожно сжимались, не впуская, сопротивляясь каждому движению. Тугой, болезненно сжимающий проход едва позволял продвигаться дальше.
Чонён кивнул, послушно обвил руками его шею, прижался ближе. Он изо всех сил пытался отпустить напряжение, но тело оставалось жёстким, забитым страхом. Ни дыхание, ни слабые попытки разжать мышцы не помогали — всё внутри было сковано.
Он не ожидал, что окажется в его постели. Не ожидал, что первый гон, с которым он столкнется в жизни, будет именно сейчас.
— Ха-ык! — выдох сорвался с губ в тот момент, когда Дохон ввёл второй палец.
Боль вспыхнула острой волной. Словно его разрывали изнутри, не давая времени привыкнуть. Мышцы судорожно сжались, сдавливая пальцы Дохона до боли.
Чонён скрючился, уткнулся лбом в его шею, мелко подрагивая всем телом.
— Н-нет… не могу… больно… пожалуйста… медленнее… — простонал он, задыхаясь.
— Больно? — переспросил Дохон.
В голосе скользнуло раздражение. Он с трудом сдерживал себя. Жар внизу живота только усиливался, будто желания стало больше, а не меньше после разрядки.
Кончив ему в руку, он не почувствовал ни облегчения, ни насыщения. Напротив — желание разрывало изнутри, хотелось как можно скорее вонзиться в податливую плоть и начать двигаться внутри.
— Вы… нх… вы хоть знаете, какой вы большой?! — сдавленно пробормотал Чонён, вцепившись пальцами в его плечи.
Дохон усмехнулся. Мягко перехватил его руку, опустил ниже и прижал к промежности Чонёна.
— Сам потрогай, — прошептал он, дыхание обжигало кожу. — Какой ты там, внизу.
— Весь мокрый. Готов умолять, чтобы тебя взяли.
Дохон направил его руку ниже, к самому входу, и лёгким движением помог ввести палец внутрь. Едва подушечка пальца коснулась горячей плоти, как средний палец Чонёна скользнул внутрь с пугающей лёгкостью — влажно, горячо, тесно.
— Ай! Нет, подождите, это!.. — Чонён всхлипнул, пытаясь отдёрнуть руку, но Дохон не позволил. Наоборот — сжал его запястье и толкнул глубже.
— Ыххыт! — судорожный вскрик сорвался с губ.
Тело Чонёна, ослабленное феромонами альфы, дрожало от перенапряжения. Влажные стенки сжались вокруг пальца, пульсируя в такт сердцебиению.
— Странно... ах, не надо... — захныкал он.
Пальцы внутри переплелись — его и Дохона. При каждом движении раздавались сдавленные влажные звуки. Чем сильнее Чонён пытался вырваться, тем громче, беззастенчивее они становились. Пальцы скользили в нём безжалостно, выталкивая наружу горячую смазку, пачкая ладонь и простыни под ним.
Было больно, тесно. Но стоило пальцам нажать на особенно чувствительное место, как с губ срывался предательский дрожащий стон. Грудь судорожно вздымалась, живот сводило от жара, нарастающего внутри.
Чонён извивался, пытался отползти, но всё тщетно. Дохон, не дожидаясь, пока тот привыкнет, ввёл ещё один палец. Большие, горячие, они проникли глубже, распирая изнутри так сильно, что Чонён на мгновение застыл, цепенея от смеси боли и стыда.
Дохон не дал ему времени собраться. Пальцы начали двигаться сразу — короткими, рваными толчками, не давая ему передышки. Его собственная рука, сплетённая с рукой Дохона, невольно подчинялась этим толчкам.
— Н-нет… хватит… ха… нгх… ааа…
Чонён даже не успевал осознавать, что происходит. Он лежал перед Дохоном совершенно раскрытый, беспомощно покачивая бёдрами в такт толчкам, уже самостоятельно насаживаясь на его руку.
Жар, копившийся в животе, растекался всё ниже, заставляя только сильнее сжимать колени и мотать головой, тщетно пытаясь остановить собственное тело.
В какой-то момент болезненное ощущение вторжения растворилось. Его место заняло острое безумное желание — чтобы пальцы проникли глубже, чтобы снова и снова касались чего-то внутри, взрывающего сознание.
Неосознанно Чонён резко сжал мышцы, ловя пальцы в себе.
— Вот видишь... — выдохнул Дохон, низко, почти шёпотом. — Что я говорил?
— Ты и правда изнемогаешь от желания.
Член Чонёна давно стоял, дрожащий, пульсирующий, готовый взорваться от одного лишнего прикосновения. Смазка тяжёлыми каплями стекала по коже.
Дохон двигал пальцами всё быстрее — короткими, рваными толчками, не давая времени на передышку или осознание происходящего. И Чонён, захлёбываясь в ощущениях, бесстыдно покачивал бедрами в немой мольбе.
Он то нечаянно задевал ногой горячую плоть Дохона, провоцируя, то скользил бедром по его твёрдому телу, словно намеренно подстёгивая и без того хрупкое терпение.
Дохон не выдержал. Вытащил пальцы — резко, без предупреждения. Чонён вздрогнул всем телом, ошарашенный этим внезапным опустошением. Он на секунду задержал взгляд на раскрасневшемся лице, потом сжал рукой свой член — влажную тяжелую плоть — и несколько раз грубо провел ладонью по стволу. Смазка, оставшаяся на пальцах после Чонёна, облегчила скольжение.
— Вы… так и собираетесь?.. — выдохнул Чонён, с тревогой наблюдая за ним снизу.
Дохон раздвинул его колени шире, прижал головку к напряженному входу. Было не просто жарко — обжигающе горячо.
— У меня нет презервативов для гона.
«Он не то понял! — похолодел Чонён. — Я боялся, что он войдёт сразу, без подготовки… а он решил, что я про защиту».
— Подожди, — сказал Дохон, чуть отстраняясь, рука скользнула в поисках телефона где-то на краю кровати.
Секунду Чонён почти поверил, что тот в последний момент проявит здравый смысл и остановится.
Он резко обхватил его талию ногами, вжимаясь крепче, цепляясь за него всей дрожащей кожей.
«Какая разница, если я всё равно бесплоден?» — пронеслось в голове. Мысль обожгла, будто кипятком, но он отогнал её и отрицательно качнул головой.
— Не нужно, — выдохнул он. Голос едва слушался. — Так лучше.
«Мы почти никогда не пользовались ими за последние три года… так привычнее».
Дохон застыл на мгновение, словно ещё боролся с собой. Но когда Чонён приподнял бёдра, скользнув внутренней стороной бедра по его пояснице, дыхание сорвалось.
Толчком вернулся, прижал его к себе всем телом.
Тяжёлая горячая головка скользнула к входу, прижалась, медленно давя внутрь.
И в этот момент Чонён понял, почему Дохон говорил о «презервативах для гона». Он был огромным.
— Директор... — выдох вырвался сам собой, короткий, сорванный, когда в животе вспыхнула острая, режущая боль.
Член Дохона был не просто больше обычного — он казался чудовищно огромным. Когда Чонён касался его рукой, то не понял всей разницы. Но теперь, когда тяжёлая головка уперлась во вход, осознание обрушилось резко, как удар.
В панике Чонён упёрся руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.
— Н-нет... постойте! Он слишком... слишком большой! Я не смогу... он не войдёт!
— Я ещё даже не начал, — тихо бросил Дохон.
Он проигнорировал сопротивление Чонёна и, с трудом подавляя желание ворваться силой, опустил взгляд. Действительно, лишь самый кончик головки касался влажного входа.
— Он совсем другой!.. — простонал Чонён, хватаясь за простыни. — Я же порвусь от такого размера!
Размер был настолько нереальным, что даже дурман феромонов слегка отступил перед этим шоком.
«Даже обычный его размер я принимал с трудом... а это!.. Как он может быть ещё толще и длиннее?!»
Чонён с запоздалым ужасом вспомнил предупреждения о том, что он не выдержит его гона. «А я не слушал... Дохон был прав». Даже сейчас, когда член ещё не вошёл полностью, он инстинктивно понял – это невозможно.
— Не порвёшься. Мы же проверяли вместе, как ты там, — холодно возразил Дохон, игнорируя его панику.
— Это совсем другое! Ах, директор, умоляю…
— Ххх. — Дохон тяжело вздохнул. — Говорил же. Зря ты попался мне на глаза именно сегодня.
Не обращая внимания на его слова, Дохон с силой продавил головку внутрь. Вся нежность, промелькнувшая мгновение назад, испарилась. Осталось только плотное неумолимое давление.
Мышцы натянулись до предела, вырвав у Чонёна сдавленный вскрик. Вошла лишь головка, но он уже чувствовал, что достиг своего предела.
— Н-нгх… Я уйду… прямо сейчас… правда… Ах, нет… больно… Уух. Директор, прошу вас… умоляю…
Он с отчаянием смотрел на Дохона, но тот, не обращая внимания на мольбу, схватил его за колени, безжалостно развёл их шире, облегчая себе вход, и медленно ввел головку глубже.
Внизу всё горело жгучей болью, словно кожа вот-вот лопнет. Чонён задыхался, глотая воздух рвано и судорожно.
— В следующий раз... — прошептал Дохон ему в самое ухо, почти ласково, — ...беги как следует, Чонён-а.
— Чтобы и волоска твоего видно не было.
Он сказал это с мягкой, почти издевающейся нежностью.
А потом наклонился и поцеловал его в растрёпанные, влажные пряди у виска, в тот момент, когда Чонён, изогнувшись, задыхался от боли и ужаса.