Сбеги, если сможешь| 42 Глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— В подвале есть винный погреб. Туда почти никто не заглядывает. Идеальное место, — голос мужчины упал до интимного шепота, словно он делился величайшей тайной.
Его дыхание, горячее и сбивчивое, опаляло кожу при каждом слове. Он впился в меня взглядом, продолжая страстно уговаривать:
— Там может быть немного прохладно, но это ведь только к лучшему, правда? Совсем скоро нам станет по-настоящему жарко.
Вместо ответа я лишь растянул губы в подобии улыбки. Его рука все еще скользила по моей пояснице, касаясь обнаженной кожи — там, где рубашка выбилась из-под ремня. Он медленно повел ладонь ниже и, имитируя случайность, очертил контур ягодиц поверх тонкой ткани брюк. Разумеется, мы оба прекрасно понимали, что в этом выверенном жесте не было и тени невинности. Допив остатки шампанского, мужчина, поигрывая пустым бокалом, добавил:
Он отстранился, задержав пальцы на моей талии на лишнюю секунду. Сделав пару шагов назад, махнул рукой, что только что ко мне прикасалась, развернулся и растворился в толпе. Я проводил взглядом его удаляющуюся спину — вот он ловко ставит бокал на поднос проплывающего мимо официанта и тут же скрывается из виду. Выждав для приличия некоторое время, я допил свое шампанское и двинулся в том же направлении.
Я чувствовал на себе чужой взгляд фиолетовых глаз так остро, что кожу начало покалывать от напряжения. Но так ни разу и не обернулся.
Кажется, до меня доносилось слабое стрекотание ночных насекомых. А может, это были отголоски музыки и голосов из дома. Совершенно неважно. Я лежал, вытянувшись на шезлонге у бассейна, и просто смотрел в бездонное небо.
Мысль возникла лениво, затерявшись в алкогольном тумане, но ответа на нее не последовало. Я ведь с самого начала не собирался с ним спать. Давно перерос тот возраст, когда в пьяном угаре готов валяться на холодном каменном полу в душном подвале с кем-то, чьего имени наутро даже не вспомнишь. Возможно, то, что я пошел за ним, было просто импульсом, минутной слабостью, вызванной количеством выпитого. Но в итоге побег сюда оказался верным решением.
— Ха-а… — с моих губ сорвался расслабленный довольный вздох.
Холодный воздух приятно остужал разгоряченное от выпивки тело. Никакого секса было не нужно, мне и без этого было хорошо. Интересно, тот тип до сих пор ждет меня в винном погребе? Нервничает, потеет?. Это меня тоже совершенно не волновало. Отдыхать здесь было неплохо. Даже лучше, чем в душном зале. О завтрашнем дне я подумаю, когда протрезвею. А сейчас… сейчас просто слишком хорошо…
Кажется, я начал проваливаться в дрему. Внезапно что-то чужеродное вторглось в мои притупленные чувства. Через несколько секунд я осознал, что это шаги по траве. Лениво, с усилием, я приоткрыл глаза. Может, тот мужчина, устав ждать, решил меня разыскать и добрался сюда. Или это хозяин дома совершает обход владений. А может, кто-то из персонала…
Но это был никто из них. Странное предчувствие, вызванное шорохом травы, стало явным, когда звук сменился четким стуком по деревянному настилу у бассейна. Неестественный синкопированный ритм, раздававшийся через раз, недвусмысленно говорил о том, что все мои предположения были ошибочны. Это была не обычная человеческая поступь, а звук, в котором с математической точностью к земле прикасалось что-то твердое, неживое.
Невероятно высокий мужчина медленно шел, опираясь на трость. Я смотрел мутным, расфокусированным взглядом, как его силуэт медленно приближается ко мне.
Он остановился в паре шагов от шезлонга. Одетый уже не в смокинг, а в удобные хлопковые брюки и рубашку-поло с парой расстегнутых у ворота пуговиц, он стоял, перенеся вес на трость, и смотрел на меня сверху вниз. Я молча наблюдал, как его до неприличия чувственные, идеально очерченные губы приоткрываются. Было ли это из-за алкоголя, окончательно притупившего мои чувства, что я не ощутил ни удивления, ни страха, или…
…потому что я уже все предвидел? Эта мысль пронеслась в моем затуманенном сознании и тут же растворилась.
Вокруг стояла оглушительная тишина. Лишь изредка налетал ветер, колыхая верхушки деревьев. Удивительно, но то, что мы с этим человеком остались здесь наедине, казалось совершенно естественным, почти предопределенным. Я все так же лежал, безвольно раскинув руки и ноги. Его взгляд медленно скользил по моему телу, и я смутно осознавал, насколько беззащитно я выгляжу в этой позе, но по-прежнему не мог пошевелить и пальцем.
Возможно, я предвидел этот момент еще в бальном зале, когда наши взгляды впервые встретились. Наверное, именно поэтому я не чувствовал ни смятения, ни паники.
А может, я просто слишком пьян.
С этой мыслью я лишь медленно моргнул. Я смотрел на него снизу вверх, и от этого ракурса он казался еще массивнее. Чертовски огромным. Я почувствовал себя ребенком, сжавшимся у ног великана, и на губах против воли появилась нелепая усмешка. Натаниэль Миллер, до этого молча взиравший на меня, чуть склонил голову набок и произнес:
— Не думал, что найду вас здесь.
— Ложь, — задумавшись, сказал я.
Натаниэль Миллер замер. Я безучастно наблюдал, как уголки его губ, до этого слегка приподнятые в полуулыбке, медленно опускаются. После короткой паузы он заговорил. Снова с этой чертовой легкой снисходительностью в голосе.
— Не думал, что меня так легко раскусить.
Только в этот момент я осознал, что произнес свою мысль вслух. Должно было стать неловко, но я не почувствовал ровным счетом ничего. Напротив, уголок моего рта дернулся в ответной усмешке.
Ах, я определенно перебрал с шампанским.
Эта мысль была скорее констатацией факта, нежели сожалением. Я вдруг нахмурился и снова моргнул, пытаясь сфокусироваться. Нет, сколько ни смотри, а ее рядом нет.
Женщины, которая еще недавно буквально висела у него на руке, нигде не было видно. Я задал этот вопрос мужчине, в полном одиночестве нависавшему надо мной. Натаниэль ответил с холодным безразличием:
— Она не ребенок. Найдет, чем себя развлечь.
В этом была своя правда. Многие, придя на вечеринку парой, проводили время порознь, если находили объект поинтереснее.
Словно прочитав мои невысказанные мысли, Натаниэль пояснил:
— На подобных мероприятиях удобнее иметь партнера. Вне зависимости от того, в каких отношениях вы состоите.
Он будто подчеркивал, что это была лишь функциональная необходимость. А затем добавил с нажимом:
— Чтобы к тебе не лезли всякие проходимцы.
Это был очевидный камень в мой огород. Я не остался в долгу.
— Так вы хотите сказать, что это просто бизнес? Платонические отношения?
Это звучало абсурдно, но он ответил так, словно это было само собой разумеющимся:
— Даже подростки не верят в то, что если ты с кем-то переспал, то обязан на нем жениться.
В его тоне мне послышалось презрение. Возразить было нечего — он прав. Да и какая мне, в сущности, разница, что их связывает.
Я замолчал, и вокруг снова воцарилась тишина. Нарушив затянувшееся молчание, Натаниэль спросил:
— Понятия не имею. Как видите, здесь только я. Может, поищете в другом месте? — я нарочито медленно обвел взглядом темные кусты вокруг. — Если вы, конечно, пришли не для того, чтобы отчитать меня за то, что я увел ваш объект симпатии.
Я произнес это самым любезным тоном, на какой был способен, даже растянул губы в улыбке, и, к моему удивлению, длинные глаза Натаниэля опасно сузились.
Я мог лишь растерянно наблюдать, как он резко наклоняется надо мной и, опершись на трость, протягивает свободную ладонь. Глядя, как его пальцы приближаются к моему лицу, я невольно задержал дыхание. В тот момент, когда я смутно подумал, что его тепло может обжечь мою остывшую от ночного воздуха кожу…
Инстинкты сработали раньше, чем успел включиться мозг. Я рванулся с шезлонга с такой резкостью, что трудно было поверить, будто секунду назад я безвольно лежал на нем. В одно мгновение я, задев его протянутую руку, отскочил на несколько шагов назад. Натаниэль Миллер молча смотрел на меня. И тут я остро почувствовал, как холодный ночной воздух лизнул мою щеку — там, где должна была быть его ладонь.
Мужчина медленно выпрямился. Я затаил дыхание, наблюдая, как он встает во весь свой исполинский рост, не сводя с меня пристального взгляда.
— Какая жалость, — своим фирменным медлительным тоном, словно искренне сокрушаясь, произнес Натаниэль Миллер.
Он провел по своим безупречно уложенным волосам той самой рукой, что едва не коснулась моего лица, и продолжил: