Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 142 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Ландыши?.. — удивлённо пробормотал Грейсон, заглядывая в коробку.
Поверх букета лежала открытка из плотной бумаги. Грейсон аккуратно развернул её. Знакомый почерк словно оживил голос родителя в тишине комнаты.
«Моему любимому ребёнку, Грейсону.
Парфюмеры так старались воссоздать этот аромат... Но, кажется, ни один не смог приблизиться к настоящему. Мне рекомендовали несколько духов с похожей нотой, но ни один не показался мне даже близким. Поэтому я попросил положить живые цветы.
Говорят, в ландышах есть яд. Разве не удивительно, что такой нежный аромат скрывает в себе токсин?
Ещё говорят, что они — символ грядущего счастья. Может, это намек: путь к счастью всегда проходит через боль?
Здесь, во Франции, ландыши считают символом любви и удачи. Когда я это услышал, сразу подумал о тебе.
Как и в значении этого цветка — я верю, что счастье обязательно найдет тебя.»
Грейсон отложил открытку на стол, затем поднял коробку и поднёс к лицу. Один глубокий вдох — и лёгкие наполнились тонким ароматом. Прохладный, свежий, с лёгкой сладковатой ноткой, он напоминал запах травы после дождя.
Грейсон с удовольствием уткнулся носом в ландыши и сделал ещё несколько долгих вдохов.
В памяти непрошено всплыло брошенное Дейном слово. Настроение, только начавшее выравниваться, тут же смазалось. Умиротворение сменилось легким раздражением. Он ведь специально бросил ту фразу про замужество и смену фамилии... А Дейн ни капли не смутился.
Его лицо осталось непроницаемым. Он не разозлился на дерзость, не удивился абсурду, не согласился — хотя последнее было бы безумием. Грейсон это прекрасно понимал. Но всё равно… тот ответ оказался каким-то… не тем. Не таким, как он ожидал.
Такие хрупкие, невинные на вид белые колокольчики — а внутри яд. Такой притягательный аромат — а в основе своей отрава. И при этом — символ «грядущего счастья».
<Сейчас ты не поймёшь моих слов.>
Перед мысленным взором всплыло лицо серьезное Эшли.
<Ты захочешь отрицать, скажешь, что такого не будет. Но если ты действительно любишь Дейна — тем более, так и будет. Когда это случится, вспомни, что я сказал.>
И напоследок, будто вбивая последний гвоздь:
<Лучше видеть его живым, чем убить и умереть следом.>
Грейсон молча сидел, погружённый в свои мысли. Всё это не укладывалось в голове. Особенно тот момент, когда Эшли внезапно похлопал его по плечу.
Все это было слишком непонятно.
Обычно Грейсон безоговорочно принимал слова отца. Не задавал вопросов, не сомневался. Но сейчаc всё было иначе.
«Что он вообще несёт? Он что, спятил?»
Грейсон знал, что Эшли Миллер был отравлен собственными феромонами. Всем в семье было известно, что часть его мозга уже повреждена. Так что версия о том, что он совсем свихнулся, тоже имела право на существование.
— С чего бы мне убивать Дейна? Чушь какая-то… — раздраженно буркнул он и вновь вдохнул аромат ландышей.
Густой, влажный, свежий запах наполнил лёгкие, проник под кожу — и в то же мгновение Грейсон ощутил, как внутри стало спокойнее.
«Надо рассказать папочке… Пусть папу проверят. В последнее время он и правда странный.»
<Если почувствуешь, что можешь причинить ему вред — лучше отпусти.>
Грейсон раздраженно цокнул он языком и резко отмахнулся от наваждения.
«Всё это — чушь. Пустая болтовня, не имеющая смысла.»
Он взял коробку, отнёс её к кровати и небрежным движением высыпал цветы на простыни. Ландыши рассыпались белым кружевом, и комната тут же наполнилась их прозрачным ароматом. Грейсон лёг рядом, вдохнул ещё раз и незаметно провалился в сон.
— Шланг! Шланг слишком короткий! Разматывай, давай!
Голос Дейна резанул горячий, пропитанный гарью воздух.
Диандре метнулся к пожарной машине, с силой дергая застрявшую бухту. Тяжелый прорезиненный рукав зашипел, змеей ползя по земле, пока не натянулся до предела. Не теряя ни секунды, Грейсон бросился к Дейну, готовый перехватить нагрузку. Тот стоял впереди, широко расставив ноги, и, сжимая брандспойт обеими руками, заливал ревущее пламя мощной струей воды.
— Отойди, я сам. Лучше спроси у Уилкинса — вдруг найдётся работа и для тебя, — бросил Дэйн, не отрывая взгляда от бушующего пламени.
Спорить было бесполезно. Грейсон развернулся и побежал к капитану. Уилкинс бегло осмотрел периметр и махнул рукой в сторону кустарника:
— Там могли остаться тлеющие участки. Проверь. И не забудь огнетушитель.
Послушно вскинув тяжелый красный баллон на плечо, Грейсон поспешил в указанном направлении.
День выдался адским. Пламя, вспыхнувшее еще ранним утром, даже к вечеру не думало сдаваться, изматывая людей жарой и удушливым дымом. Пожар начался в глуши, где почти не было людей. Здесь стоял одинокий дом, хозяином которого был какой-то старик — по слухам, упрямый и нелюдимый. Он имел скверную привычку сжигать мусор прямо во дворе, разводя открытые костры вопреки всем запретам.
Но сегодня удача отвернулась от него.
Шальные искры, подхваченные порывом сухого ветра, перекинулись на старые высохшие деревья. Хватило пары минут, чтобы тихий лесной уголок превратился в ревущий огненный ад.
Когда пожарные прибыли, участок уже полыхал. Чтобы не допустить распространения пламени на лес, команда разбилась на группы, заливая огонь с разных сторон. Работа была тяжёлой, и только благодаря упорству — и доле удачи — ситуацию удалось взять под контроль.
— Фух… — выдохнул Грейсон, проводя рукой по лбу.
Движение замерло на полпути — он заметил, что рукав его куртки стал угольно-чёрным, а пальцы покрыты коркой из грязи и пепла. Воображение тут же услутливо подсказало, во что превратилось его собственное лицо.
Скрипнув зубами, он раздражённо огляделся. Открытого огня поблизости больше не было, но Грейсон помнил наказ Дейна — нельзя расслабляться. Тлеющие угли умели ждать. Не желая рисковать, он тщательно пролил дымящуюся землю из огнетушителя.
Убедившись, что черные стволы больше не дымятся, Грейсон выпрямился и зашагал обратно к общей группе, оглядывая территорию.
«Неплохо справляюсь, а? Пустяки. Даже пожарным могу запросто работать.»
Он уже начал тихонько напевать под нос, собираясь бежать к Дейну, как вдруг… его взгляд споткнулся о человеческую фигуру.
Пожилой мужчина сидел прямо на голой земле, среди пепла и луж. Его взгляд был пустым и расфокусированным — он смотрел сквозь пространство, словно не осознавая хаоса, творящегося вокруг. В этом муравейнике, где все бегали, кричали и тянули шланги, он был единственной неподвижной точкой.
От жилища остался лишь дымящийся обугленный остов и черные ребра сгоревшего скелета. Грейсон уже видел подобное выражение лица на пожарах. Безмолвный шок и потеря, до которой разум ещё не добрался, но сердце уже разорвалось.
Он уже собирался отвернуться, когда краем глаза заметил, как мужчина шатко поднялся на ноги и направился вперёд.
Прежний Грейсон, не задумываясь ни на секунду, побежал бы к Дейну. Это было бы его единственным естественным побуждением.
Старик шёл прямо к очагу, который пожарные еще не успели залить до конца. Он двигался медленно и тяжело, не сводя глаз с красных углей. Остальные были слишком заняты сматыванием рукавов — никто не смотрел в ту сторону. Никто, кроме Грейсона.
Он медленно повернул голову в сторону Дейна.
«Это его выбор. Намерения мужчины очевидны, и незачем ему мешать.»
Грейсон почти сделал шаг назад, собираясь уйти, но острая мысль пронзила сознание. Мысль, которая раньше никогда бы не посетила его голову.
«А как бы поступил на моём месте Дейн…?»
Ответ пришел мгновенно. Дейн не стал бы размышлять о праве на выбор. Он бы не прошел мимо.
И если Грейсон хочет быть с ним, он должен стать таким же.
— Нет, стой! — рявкнул он и, сорвавшись с места, бросился наперерез.
Он успел в последний момент. Грейсон грубо схватил мужчину за плечо, дёргая назад. Тот вздрогнул всем телом, потерял равновесие и едва не рухнул в грязь. Но этот рывок разрушил оцепенение. Старик моргнул, фокусируя взгляд, мгновенно пришел в себя и взорвался.
— Ах ты, сволочь!.. — рёв, полный ярости и отчаяния, ударил по ушам неожиданно сильно.
Грейсон едва увернулся от удара. Всё происходящее казалось абсурдом. Он просто попытался остановить человека от самоубийства — и за это получил кулаком в лицо.
Но на этом старик не остановился.
Мужчина будто сорвался с цепи. Белки глаз заволокло мутной краснотой, дыхание вырывалось из груди хриплыми рваными толчками. Он орал, брызгая слюной и совершенно не контролируя себя:
— Ты… ты ухмылялся, да?! Тебе, сука, смешно?! Мой дом… всё! Моя жизнь сгорела к чертям, а ты ржёшь?! Тварь! Сдохни! Сдохни, блядь!..
Он молотил руками воздух, осыпая Грейсона градом бессвязных проклятий. Грейсон, стоя в своей прокопченной, пахнущей едкой гарью форме, растерялся лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы горько о своем решении. Отступать было поздно. Вокруг ревело пламя, трещали балки, и остальные пожарные, поглощенные борьбой с огнем, попросту не замечали разыгравшейся драмы.
Внезапно безумный взгляд мужчины метнулся в сторону и замер на пожарном топоре, опрометчиво оставленном кем-то у борта машины. Он рванулся вперед и потянулся к рукояти, и в этот момент у Грейсона сработал рефлекс. Резкий удар ногой в живот выбил из нападавшего весь воздух.
— Угх! — выдохнул мужчина, согнувшись пополам и рухнув на землю с глухим стоном.
Грейсон не дал ему опомниться. Он нанес короткий удар в голову, чтобы надежно вырубить. Тело под ним дернулось, на виске выступила кровь. Грейсон уже рванул его за ворот куртки, намереваясь оттащить, как вдруг...
Напарник подлетел к ним, бледный, с расширенными от ужаса глазами, и буквально вырвал обмякшее тело из хватки Грейсона, прижав пострадавшего к земле.
— Эй! Очнитесь! Кто-нибудь, сюда! Быстро!
Остальные пожарные, наконец заметив потасовку, хлынули к ним. Голоса, полные паники, слились в тревожный гул:
— Кто-нибудь, остановите кровь!
Грейсон стоял, оглушенный внезапным хаосом. Мир вокруг него превратился в хаотичную нарезку кадров: мелькание людей, носилки, чьи-то перекошенные лица. Он чувствовал, как проваливается в оцепенение.
Ситуация казалась до абсурда нелепой. Сюрреалистичной. Мозг отказывался принимать тот факт, что это происходит наяву.