Экс-спонсор (Новелла) | Глава 115
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Я и правда так думаю, — настаивал Дохон.
— Не нужно врать. Чай тот же, — Чонён смущённо улыбнулся и покачал головой. Румянец едва тронул его светлые кожу, и Дохон задержал на нем взгляд дольше обычного.
Пока чай в их чашках медленно остывал, Дохон продолжил свои объяснения. Нужно было тщательно продумать каждый возможный ответ на вероятные вопросы бабушки, чтобы их «игра в супругов» выглядела безупречно естественно.
Их разговор подошёл к концу как раз в тот момент, когда пришла пора выезжать на ужин. Кружка Дохона, из которой он время от времени делал глотки, к этому моменту совершенно опустела.
— Кстати, что у тебя с волосами? — неожиданно прозвучал вопрос Дохона, когда Чонён, собрался было вставать.
— Я уж думал, вы так и не заметите, — с лёгкой усмешкой отозвался Чонён, в его голосе проскользнула игривая нотка. — А ведь обещали уважать мой стиль.
— Всего лишь любопытство, — ответил Дохон, будто стараясь преуменьшить свой интерес, и кивком указал на светлые пряди Чонёна, аккуратно уложенные для недавнего прослушивания.
Чонён едва заметно качнул осветлёнными прядями, и легко пожал плечами. Воздух наполнился тонким чуть сладковатым ароматом феромонов.
— Для прослушивания пришлось сменить. Странно выглядит?
— Ничуть. Тебе идёт, — Дохон едва заметно качнул головой, на его лице не было и тени недовольства, а после бросил короткий взгляд на часы.
Помолчав мгновение, Дохон открыл принесённый с собой бархатный футляр. Чонён невольно закусил губу, сердце забилось чуть быстрее, когда он увидел, как тот извлекает знакомое обручальное кольцо.
— Можно одну просьбу? — спросил Чонён.
Дохон кивнул, внимательно глядя на него.
— Сегодня у бабушки… на ужине, пожалуйста, не оставляйте меня одного. А то Мун Хиджин, боюсь, меня живьём съест.
— Слышал, — в голосе Дохона прозвучал непривычный интерес. — Сестра была вне себя. Что же ты ей натворил?
«Слава богу, Хиджин, видимо, не стала вдаваться в подробности их разговора», — мелькнула у Чонёна обнадёживающая мысль.
«Признаться ему сейчас, что я пригрозил ей рекламным щитом с моим лицом на фасаде её же молла? Нет, это слишком стыдно».
— Я… я потом расскажу. Поехали уже! Но вы сегодня… вы правда не должны меня одного оставлять! Даже в туалет со мной пойдёте! Обещаете? — быстро проговорил Чонён, протягивая ему руку.
— Обещаю, — ответил Дохон своим обычным ровным и твёрдым голосом.
«Я хотел сам надеть кольцо…» — мелькнула растерянная мысль у Чонёна, но протянутая рука замерла в воздухе. Дохон, видимо, не понял намёка или предпочёл проигнорировать: он мягко перехватил его ладонь и сам, без колебаний, надел кольцо на безымянный палец Чонёна.
В тот миг, как прохладный металл привычно лёг на кожу и их пальцы на мгновение соприкоснулись, сердце Чонёна тревожно ёкнуло.
Слово эхом отозвалось в его памяти. Три года назад, надевая ему это самое обручальное кольцо, Дохон произнёс те же самые слова.
«Неужели он помнит?» — Чонён с затаённым изумлением посмотрел на него, но лицо Дохона, как всегда, оставалось спокойным и непроницаемым.
— Пойдём, — коротко бросил он.
Он взял Чонёна за руку, ту самую, на которую только что вернулось кольцо, и уверенно повёл к выходу. Чонён опустил взгляд на переплетённые пальцы. И только тогда, с внезапным холодком, пробежавшим по спине, он увидел, что и на руке Дохона тоже поблёскивает кольцо. Точно такое же. Чонён с трудом сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает тугой ком.
Дом бабушки выглядел совсем иначе, чем в его последний приезд. За садом явно давно не ухаживали: некогда яркие листья и нежные лепестки цветов почти все опали, оставив после себя лишь переплетение голых почерневших ветвей. Проходя к массивной входной двери, Чонён искоса осматривал этот запустевший, молчаливый сад.
«Раньше здесь так дивно и сильно пахло цветами… А теперь только сырой запах прелой листвы и древесины».
Тяжёлая мысль о том, что за этой наглухо закрытой дверью его ждут ненавистные осуждающие лица, заставила всё внутри болезненно сжаться.
— Давно не виделись, господа. Прошу вас, проходите, — пожилая женщина, много лет работавшая в этом доме, узнала их и с привычной сдержанностью вышла встретить.
«Я совершенно не готов…» — пронеслось в голове у Чонёна, но он лишь послушно шагнул за порог, следуя за ней. Сердце испуганно заколотилось в груди, и пальцы сами собой судорожно стиснули руку Дохона, ища в этом прикосновении опору.
— Остальные уже собрались. Ваша бабушка особенно вас ждала, господин Чонён, — негромко сообщила домработница, когда они оказались в просторном холле.
Едва она закончила говорить, как их провели в столовую. Четверо человек, уже сидевших за большим столом, тотчас же как по команде вскинули головы и уставились на вошедших.
В одно мгновение на них обрушился настоящий шквал колких изучающих взглядов, послышался едва различимый, но полный яда шёпот. На лицах некоторых застыло выражение откровенного, почти суеверного ужаса.
От столь неприкрытой враждебности спина Чонёна невольно выпрямилась, напрягаясь, как струна, а шаги замедлились.
Но отступать было уже поздно, да и, если честно, уже не хотелось.
«Раз уж всё так сложилось, может, и правда лучше представить, будто я играю очередную сложную роль? В сущности, та же съёмочная площадка, те же враждебно настроенные статисты… только без камер», — невесело решил для себя Чонён. Он заставил себя глубоко вдохнуть, чтобы унять сердце.
— Ты в порядке? — Тихо спросил Дохон, заметив, что Чонён замер на месте.
— Бабушка, Дохон пришёл! — громко донёсся из столовой мужской голос, принадлежавший одному из четверых уже собравшихся.
Почти сразу из глубины дома, опираясь на изящную трость, медленно показалась бабушка. Домработница тут же осторожно подхватила её под руку.
— Бабушка! Как вы себя чувствуете? Как прошла поездка в Америку? — Чонён, на мгновение забыв о сковывающем напряжении, импульсивно потянул Дохона за рукав и шагнул к ней.
«Выглядит она определённо лучше, чем в прошлый раз, но всё же слабее, и двигается медленнее».
— Наконец-то явился, негодник ты этакий, — проворчала она.
— Как ваше лечение? Доктор ведь говорил, что есть заметные улучшения? — мягко спросил Чонён, изо всех сил стараясь не обращать внимания на её ворчание и почти физически ощущая на себе прожигающий, полный неприязни взгляд Мун Хиджин.
— А сам разве не видишь? Жить ещё можно, — она махнула рукой и указала подбородком в сторону столовой. — Давайте, садитесь к столу, чего застыли?
И правда — из столовой уже пахло свежеприготовленной едой.
Слуги бесшумно засуетились, расставляя последние блюда. Стараясь не замечать впивающихся в него колких взглядов, Чонён сел рядом с Дохоном и заставил себя улыбнуться как можно лучезарнее.
— Что у нас сегодня такое вкусное? Пахнет просто потрясающе!
— Цирк, да и только… — донёсся откуда-то тихий, язвительный шёпот.
Только теперь Чонён позволил себе выпрямиться и внимательно оглядеть всех собравшихся за столом. С одной стороны сиделм Мун Хиджин и её муж Пак Чонук. Рядом — её старший брат Мун Тэджин с женой.
На лицах всех четверых застыло кислое выражение, смешанное с нескрываемым недоумением.
«Если бы не присутствие Дохона, они бы точно не преминули наброситься на меня с оскорблениями ещё на пороге», — с неприятным холодком подумал Чонён.
Бабушка восседала во главе длинного стола.
— Давно не видела вас всех вот так, вместе. Старухе — и то радость. Хорошо выглядите, — произнесла она чуть охрипшим голосом и лёгким кивком подозвала домработницу.
— Прежде чем мы сядем за стол, я хочу вам кое-что сказать, — её взгляд обвёл присутствующих. — Думаю, некоторые из вас и так догадываются, о чём пойдёт речь, но я решила не откладывать это важное дело… и распределить своё имущество.
— Бабушка! — испуганно воскликнул кто-то из родственников.
— Знаю-знаю, вашим отцам, моим сыновьям, достанется львиная доля, но и вам кое-что перепадёт. Это лучше, чем совсем ничего, — она чуть заметно усмехнулась.
Домработница, бесшумно вернувшаяся из соседней комнаты с аккуратной пачкой плотных конвертов, раздала каждому из шести присутствующих по одному. В комнате мгновенно воцарилась тяжёлая, почти осязаемая торжественная тишина
Чонён, получив свой конверт и совершенно ничего не понимая, растерянно забегал глазами по сторонам. «Что… что всё это значит?» Остальные, напротив, хранили каменное невозмутимое спокойствие. «Неужели они знали заранее?»
Украдкой взглянув, как другие неторопливо вскрывают свои конверты, он перехватил взгляд Дохона. Тот едва заметным движением глаз указал Чонёну на его конверт: «Открывай». Чонён дрожащими пальцами вскрыл плотную бумагу, на которой каллиграфическим почерком было выведено его имя.
— Это… — только и смог выдохнуть он.
В официальном документе сухим канцелярским языком говорилось, что после смерти бабушки ему, Ю Чонёну, как законному супругу её внука, отходит значительная часть её недвижимости и активов. Внизу стояли чёткие подписи и печати — самой бабушки и семейного нотариуса.
— Я постаралась разделить всё справедливо, поровну между вами шестерыми, — объявила она, внимательно наблюдая за их реакцией.
— Бабушка! Но это уж слишком — этому Чонёну! — Мун Хиджин не выдержала первой и с возмущением швырнула свой документ на стол. Её лицо исказилось. — Он же пришёл в нашу семью с пустыми руками и абсолютно ничего для неё не сделал!
— А в чём, собственно, дело, Хиджин? — голос бабушки прозвучал холодно и твёрдо. — Я сказала: всем моим внукам и их законным супругам — поровну. Моё решение окончательно.
— Но он же никогда и бизнесом не занимался! И они с Дохоном… они ведь вообще!.. — начала было Хиджин, её голос срывался на крик, но её резко перебил Мун Тэджин.
— Хиджин-а, тише! Ты разве не видишь, бабушке может стать нехорошо! Зачем так кричать?! — он понизил голос, стараясь её урезонить.
— Оппа, но ты сам-то это понимаешь?! Это же… — не унималась она, сверкая глазами.
— …Поговорим об этом позже, пожалуйста. Не устраивай скандал здесь, — настойчиво, но тихо попросил Тэджин.
Мун Хиджин досадливо потёрла лоб и снова, с нескрываемым раздражением, пробежала глазами по бумагам.
— Бабушка, позвольте спросить, а отец и дядя… они знают о вашем решении?
— Это моё личное имущество, и я имею полное право завещать его своим внукам. Мнение моих сыновей меня в данном вопросе совершенно не волнует, — отрезала бабушка, не терпящим возражений тоном.
— Но всё-таки, бабушка!.. — вновь попыталась вставить слово Хиджин, однако её прервали.
Резкий громкий звук переключил на себя внимание. Все, кто до этого сидел как на иголках, невольно вздрогнули и затем с явным облегчением выдохнули.
Сигнал, как оказалось, доносился из телефона домработницы. Она торопливо выключила звук и почтительно подошла к бабушке.
— Прошу прощения, госпожа. Время вашего укола. Пройдёмте, пожалуйста, в комнату.
— Ах, уже столько времени набежало? Ну что ж, хорошо. А вы тут пока распорядитесь, чтобы закончили накрывать на стол. Детей ведь накормить надо как следует, прежде чем отпускать, — распорядилась она, обращаясь к остальным.
— Слушаюсь, госпожа, — с поклоном ответила домработница.
Бабушка медленно, с достоинством удалилась в свою комнату, опираясь на руку всё той же домработницы. Следом за ней вышли личная сиделка и медсестра.
Едва пожилая дама и сопровождающие её скрылись за дверью, Пак Чонук, муж Хиджин, не замедлил открыть рот:
— Позвольте заметить, Ю Чонён-щи практически не участвовал в делах семьи. И получить такую же долю, как и мы — это по меньшей мере абсурдно!
— К тому же, бабушка ведь ещё не осведомлена, что они с Дохоном давно развелись! — мгновенно подхватила Мун Хиджин, её голос звенел от негодования. — А это значит, что завещание попросту недействительно! О каких правах на наследство может идти речь, если они фактически чужие друг другу люди?!
Словно только этого и дожидались — остальные присутствующие немедленно, один за другим, набросились на Чонёна с упрёками.
— Ну что ж. Способы законно получить наследство всегда найдутся, — Дохон, до этой самой минуты хранивший ледяное молчание, наконец подал голос. Его слова прозвучали тихо, но веско.
Все за столом резко обернулись и уставились на него с немым вопросом.