Экс-спонсор (Новелла) | Глава 116
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Чонён пребывал в полном замешательстве. «Ах, вот, значит, почему Мун Хиджин так яростно возражала против моего прихода!» Он растерянно переводил взгляд с непроницаемого лица Дохона, только что заявившего, что способ получить наследство для него найдётся, на официальные бумаги в своих руках.
«Но мы же развелись… И сейчас обманываем бабушку, притворяясь любящей парой. В таком случае, Хиджин и Чонук правы, а не Дохон. Если бабушка узнает правду — она, без сомнения, тут же изменит завещание».
— Что, прямо так и найдутся способы? Не смеши меня! — презрительно фыркнула Хиджин, смерив Чонёна уничтожающим взглядом.
— Или же, как вариант, можно снова официально расписаться, получить наследство и потом опять спокойно развестись, — совершенно невозмутимо, будто предлагая чашку чая, произнёс Дохон.
— Дохон-а, ты в своём уме?! Совсем из ума выжил?! — не выдержав, вмешался Мун Тэджин, его голос дрожал от негодования. — Сколько ни старайся, этот твой Ю Чонён — всего лишь рецессивный омега!
— Хён, насколько я помню, ты — бета. Так что не лезь в дела, в которых ничего не смыслишь, — ледяным тоном бросил Дохон. Лицо Мун Тэджина заметно побагровело, исказившись от ярости и унижения.
«Точно, быть бетой — его самый главный комплекс и почти запретная тема для разговоров в их семье».
— Какой ещё к чёрту раздел имущества после официального развода?! — не унималась Хиджин, стукнув кулаком по столу.
— Именно! Это серьёзный бизнес, созданный трудом наших отцов, а не какие-нибудь детские игрушки! — горячо поддержал её муж, Пак Чонук. Мун Тэджин, быстро переглянувшись с ним, тут же присоединился к возмущённым возгласам. Хиджин, видя такую поддержку, начала распаляться еще сильнее.
— Этим бизнесом, напоминаю вам, теперь руковожу исключительно я, — отчеканил Дохон, вызывающе вздёрнув подбородок. На его лице не дрогнул ни один мускул — лишь абсолютная, непоколебимая уверенность в собственных словах и силе.
В столовой повисла гнетущая, почти удушающая тишина. Мун Тэджин и Пак Чонук обменялись испуганными взглядами; они были явно раздосадованы и унижены, но возразить Дохону в открытую так и не посмели.
— Чонён-щи! У тебя что, язык отнялся? Говори немедленно! Ты действительно считаешь это правильным – вот так запросто всё забрать, не имея на то никаких прав?! — Мун Хиджин резко сменила тактику: поняв, что с Дохоном спорить бесполезно, она решила со всей силой надавить на Чонёна.
Все взгляды мгновенно пригвоздили его к месту. Тяжёлое негласное давление — молчаливый, но отчётливо читаемый приказ: «Не лезь, куда не сунешься! Убирайся вон!» — впивалось в него, словно тысячи раскалённых иголок.
— А? Что молчишь? Отвечай, раз всё прекрасно слышал!
«Проклятые старые привычки опять дают о себе знать», — с горечью подумал Чонён. От её ядовитых слов он снова, как и в прошлом, почувствовал себя маленьким, затравленным и совершенно ничтожным.
Он незаметно, до боли в костяшках, сжал кулак под столом. Пальцы наткнулись на холодный ободок кольца, которое всего несколько часов назад надел ему на палец Дохон.
«Да! Я же твёрдо решил играть роль! Я должен! Сейчас я как будто снова на съёмках!» — Он заставил себя сделать глубокий прерывистый вдох.
— Признаться, я и сам немного удивлён такой неожиданной щедрости бабушки, — с нарочитой, почти вызывающей простотой ответил он, поднимая на Хиджин невозмутимый взгляд. — Но, как говорится, раз уж дают — надо брать.
— Что?! — неверяще выдохнула Хиджин, её глаза полезли на лоб.
— Ох, боже ты мой, оппа, да он окончательно спятил! — отчётливо расслышал Чонён её возмущённый шёпот, брошенный в сторону Тэджина. Пак Чонук тоже не сдержал презрительного хмыканья.
«Раньше, в подобной ситуации, я бы точно умер на месте от страха… а сегодня — почти ничего! Держусь!» — Чонён внезапно ощутил странный, почти пьянящий азарт и кураж.
— Дохон-щи, — он повернулся к Дохону и, слегка помахивая драгоценными бумагами, с самым невинным видом осведомился: — Я ведь и правда могу это взять? Это теперь моё?
— Раз бабушка дала — значит, твоё, — голос Дохона прозвучал на удивление мягко, совсем не так, как несколько минут назад, когда он разговаривал с Тэджином и Чонуком.
Лица сидевших напротив родственников мгновенно исказились злобой. Редко когда они осмеливались так открыто демонстрировать своё искреннее недовольство в присутствии Дохона.
Чонён не имел ни малейшего представления, о какой именно сумме идёт речь, но интуитивно понимал: раз уж она делится на шестерых, то должна быть весьма внушительной.
«Впрочем, сейчас дело даже не в деньгах», — с внутренним злорадством решил он. — «Просто до смерти приятно наблюдать за их перекошенными кислыми минами».
— Чонён-щи! Что, чуть более известным стал — и корона на голове не жмёт, да? — не выдержав, снова встряла Хиджин.
— Точно! И как тебе не стыдно перед бабушкой так себя вести? — тут же поддакнул ей Чонук.
— Дохон-а. Позволь тебя на пару слов, нужно кое-что обсудить с глазу на глаз, — Мун Тэджин медленно поднялся со своего места и выразительно кивнул в сторону выхода, демонстративно не обращая внимания на то, что слуги всё ещё заканчивали накрывать на стол.
Чонён вздрогнул от дурного предчувствия и тревожно посмотрел на Дохона. «Ну вот, опять их обычный приём — сначала увести Дохона под благовидным предлогом, а потом всем вместе наброситься на меня».
— Если тебе есть что сказать — говори прямо здесь, — спокойно, не повышая голоса, ответил Дохон, даже не повернув головы в его сторону.
— И по тому новому проекту тоже надо кое-что срочно уточнить, — не сдавался Тэджин, снова настойчиво кивая на выход.
— В таком случае, потом приедешь ко мне в офис.
— Или можешь прислать кого-нибудь из своих подчинённых, если самому ехать будет лень, — холодно отрезал Дохон, давая понять, что разговор окончен.
Мун Тэджин ошеломлённо застыл на месте, глядя на Дохона расширенными от изумления глазами и так и не решаясь сесть обратно. Он совершенно очевидно не ожидал такого ледяного отпора от Дохона, для которого работа и связанные с ней вопросы всегда были абсолютным приоритетом.
Чонён, с замиранием сердца наблюдавший за этой короткой, но показательной сценой, наконец-то смог позволить себе немного расслабиться и едва заметно расправил плечи, выдыхая с тихим облегчением.
— А, кстати, Чонён-щи, — внезапно сменила тему Мун Хиджин, вписавшись в него взглядом. — Насчёт рекламы в молле… ты ведь уже успел согласовать этот вопрос с Дохоном?
От этого неожиданного, точно рассчитанного выпада у Чонёна по спине пробежал неприятный холодок. Дыхание мгновенно перехватило от острого предчувствия беды. Эта тема была настолько опасной и щекотливой, что он так и не решился даже заикнуться о ней Дохону.
— Молла? Какого ещё молла? — Дохон с неподдельным интересом обернулся к Чонёну, вопросительно приподняв бровь.
— А что, наш Дохон-и и не в курсе? Впрочем, я так и думала, — Мун Хиджин скривила губы. — Этот твой протеже собирается разместить своё драгоценное лицо на главном фасаде «Хвамён» в Апкучжоне. Так самоуверенно об этом заявлял, я уж было подумала, вы всё согласовали. Ты что, действительно не знал?
— Что, прости? Зачем это вдруг вешать лицо Чонёна на «Хвамён» в Апкучжоне?
— Так он же теперь у нас великий актёр, не так ли? Ха-ха-ха, просто умора, да и только! — презрительно фыркнула жена Мун Тэджина, до этой самой минуты демонстративно хранившая оскорблённое молчание.
— Ты действительно хочешь быть лицом этого молла? — неожиданно мягко спросил Дохон Чонёёна, полностью игнорируя язвительный сарказм.
— Эй, Дохон-а! Ты что, не слышишь?! Какое ещё, к чёрту, «лицо молла»?! Очередные деньги на ветер?! Мы же не имеем никакого отношения к этому вашему шоу-бизнесу! — тут же возмущённо встряла Хиджин, её голос неприятно резал слух.
— Да, Дохон-щи. Хочу, — смело ответил Чонён, глядя ему прямо в глаза.
— Правда? Почему раньше молчал? — Дохон чуть заметно усмехнулся, в его глазах мелькнул огонёк.
— Нет, я же ясно сказала, что этого никогда не будет! «Хвамён» — это мой бизнес, а не твой, Дохон, запомни это раз и навсегда! — почти завизжала Мун Хиджин, побагровев от ярости на этот неожиданно дерзкий ответ Чонёна.
— Успокойтесь, пожалуйста, Хиджин-сси. Раз вы не одобрите это назначение — значит, его и не будет, — примирительно попыталась успокоить её жена Тэджина, но без особого успеха. Хиджин её даже не слушала.
«Ещё совсем недавно я бы точно провалился сквозь землю от страха… но сегодня всё это кажется почти забавным, как какой-то нелепый фарс. Наверное, всё дело в том, что Дохон сейчас рядом. И эти… они тоже не посмеют открыто нападать, пока он здесь. Эта странная уверенность, что Дохон на моей стороне, действительно придает невероятных сил».
— Значит, лицом знаменитого молла мне так и не быть? — Чонён мастерски изобразил на лице глубочайшее разочарование и картинно повесил плечи.
— Почему же? Можно. Но обязательно именно в Апкучжоне? — с деланой серьёзностью уточнил Дохон.
— Ну там же самое видное, самое престижное место… — капризно протянул Чонён, чуть надув губы.
— Это верно, — невозмутимо согласился Дохон.
— Я так давно мечтал о большой красивой рекламе на фасаде, но всё время боялся, что вы не разрешите, — с преувеличенно мечтательным вздохом проговорил Чонён, украдкой наблюдая за реакцией.
«Ой, что это у меня за голос такой? Прямо как у какого-нибудь страдальца из дешёвой дорамы!» — он внутренне подивился своему внезапно прорезавшемуся жалобному тону. — «Но это сработало. Дохон, похоже, и правда повёлся на мою игру».
— Вполне есть способы обойти её категорический запрет. Например, можно разместить на фасаде рекламу другого, не менее известного бренда, — задумчиво предложил Дохон, словно всерьёз обдумывая эту идею.
— Эй! Я же сказала, этого не будет ни при каких обстоятельствах! — снова закричала Мун Хиджин, не веря своим ушам.
— Если же совсем никак не получится с другим брендом — можно будет сделать это как имиджевую рекламу JT Electronics, — Дохон спокойно перечислил ещё несколько вполне реальных вариантов.
«А ведь он и раньше как-то говорил мне — просто скажи, если вдруг захочешь какую-то конкретную рекламу. И это были не просто пустые слова, он говорил совершенно всерьёз».
Чонён искоса бросил взгляд на багровое от ярости лицо Мун Хиджин, затем снова перевёл его на абсолютно спокойного Дохона.
И хотя сама директор универмага «Хвамён» была настроена категорически против и готова была, кажется, взорваться, Дохон со своим обычным непроницаемым выражением лица невозмутимо продолжал строить хитроумные планы.
«Надо же, дожить до того дня, когда его ледяная невозмутимость будет казаться мне самой надёжной опорой в мире» — усмехнулся про себя Чонён, чувствуя, как к нему возвращается недавний азарт.
— Мне тоже так кажется, Дохон-щи, — он с обезоруживающей, немного глупой улыбкой посмотрел прямо на Дохона. Тот с едва заметной тенью усмешки в легонько ткнул его пальцем в округлившуюся от улыбки щеку.
— …Ха! Дорогой, и ты всё ещё будешь стоять и молча на это смотреть?! — Мун Хиджин, с искажённым от ярости лицом наблюдавшая за этой возмутительной, по её мнению, сценой, не выдержала и резко вцепилась в рукав пиджака своего мужа.
— Д-дорогая, прошу тебя, успокойся… Давай сначала спокойно поужинаем, а потом… — робко попытался урезонить её Пак Чонук, опасливо косясь на Дохона.
— Как у тебя вообще после такого кусок в горло может лезть?! — не обращая на него внимания, не унималась Хиджин, её голос дрожал.
— Мун Хиджин! — на этот раз уже тихо, но очень строго отчитал её Тэджин. — Я же просил тебя, говори потише! Ты забыла, что бабушка серьёзно больна?! Из-за этих проклятых денег ты её раньше времени в могилу свести хочешь?!
«Смотря, как он сейчас так искренне беспокоится о здоровье бабушки, и не скажешь, что эти люди способны на такую подлость… Хотя то, как они поступили со мной в прошлом…» — в голове Чонёна теснились противоречивые, смешанные чувства.
— Оппа, но тебе самому-то разве не обидно?! Ведь все вокруг прекрасно знают, что они развелись, а он всё равно сидит здесь, как ни в чём не бывало! — не унималась Хиджин, теперь уже обращаясь напрямую к Тэджину.
И он действительно вмешался, обратившись к Дохону:
— Кстати, Дохон-а, вы что, и правда снова сходиться собираетесь?
От такой внезапной смены темы и прямого вопроса Чонён поперхнулся воздухом и тихо закашлял. Дохон решил, что это из-за еды, и слегка нахмурился, бросив на него быстрый взгляд: «Опять проблемы с желудком?»
— Если не хочешь — не ешь, не заставляй себя.
— А, нет-нет. Кхм! Всё… всё в полном порядке, — торопливо прокашлявшись и стараясь улыбнуться, ответил тот.
— Собираемся мы снова быть вместе или нет — не думаю, что это сейчас настолько важно, — Дохон неожиданно мягким, интимным жестом взял салфетку и осторожно промокнул уголок губ Чонёна, тем самым обрывая Тэджина на полуслове. — Если тебе так уж интересно, спросишь у меня об этом позже, наедине.
Он слишком хорошо помнил, как Чонёна начало тошнить после их недавнего ужина, и теперь всё внимание было невольно приковано к малейшим изменениям в его состоянии.
— Знаете… а вы двое действительно как-то изменились, — растерянно пробормотал Тэджин, с откровенным удивлением переводя взгляд то на одного, то на другого. Остальные за столом обменялись быстрыми многозначительными взглядами. Было совершенно очевидно, что им есть что сказать по этому поводу, но атмосфера в столовой так резко изменилась, что никто больше не решался заговорить первым.
— О чём это вы тут так серьёзно и оживлённо разговариваете — В столовую, опираясь на трость, неторопливо вошла бабушка, только что закончив с процедурами.
— А, бабушка! Вы уже всё? — с видимым облегчением подскочил к ней Чонён.
— Да, укол сегодня занял немного больше времени, чем обычно… Боюсь, суп совсем остыл. Может быть, подогреть для вас? — это уже суетливо вмешалась домработница, появившись из-за её плеча.
Все присутствующие мгновенно вскочили на ноги. Тэджин, оказавшийся ближе всех к месту бабушки во главе стола, почтительно отодвинул стул и едва заметно кивнул прислуге. Расторопная молоденькая служанка тут же бесшумно метнулась на кухню греть суп.
— Что это вы ещё даже не притронулись к еде? — удивилась бабушка, обводя стол внимательным взглядом.
— Так мы же вас дожидались, бабушка! Ведь так давно не виделись, — поспешно ответил Чонён, растягивая губы в самой светлой и беззаботной улыбке, словно и правда ничего особенного до её прихода не произошло.