Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 173 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Череда чудес, иначе и не скажешь, — беспечно заметил Стюард.
Сидя на диване в своем кабинете с чашкой кофе в одной руке и телефоном в другой, он выглядел как праздный гуляка, наслаждающийся послеобеденным чаепитием. Взгляд лениво скользил по ярко-голубому небу за окном, а говорил он так легко и непринужденно, словно сплетничал со старым приятелем.
— Кто бы мог вообразить... Доминантный омега вливает свои феромоны, вытаскивает человека с того света, да еще и устраняет риск инвалидности. Не думал, что «связь» между доминантными омегами настолько сильна.
— Не забывай о подписке о неразглашении.
Услышав ледяной голос на другом конце провода, Стюарт ответил с наигранной невинностью:
Стюард с невозмутимым видом ответил:
— Разве могут быть сомнения? Как и всегда, все останется в строжайшей тайне.
В тоне сквозила откровенная лесть, но он, верен своей натуре, не удержался, чтобы не закинуть удочку:
— Но мне бы хотелось изучить этот феномен поглубже... Я так понимаю, это невозможно?
— Норман Стюард, — не скрывая угрозы в интонации, произнес Эшли Миллер.
Стюард тут же пошел на попятную, примирительно рассмеявшись:
— Понял-понял, вопрос снят. Просто подумал, что результаты исследования могли бы пригодиться мистеру Найлзу в будущем... но нет так нет.
Сделав этот выпад, он как ни в чем не бывало вернулся к деловому тону:
— В любом случае, лечение Дейна Страйкера проходит без осложнений. Вам не о чем беспокоиться. Если все пойдет так и дальше, через неделю-две он уже встанет на ноги.
Он сделал глоток кофе и добавил:
— О том, что приходил Коннор Найлз, и уж тем более о применении феромонов, знает только один сотрудник из тогдашней смены — как вы и приказывали. Грейсон перестал появляться в больнице еще до этого визита, так что он тоже ни о чем не подозревает.
— Ясно, — коротко бросил Эшли и тут же повесил трубку.
Стюард взглянул на замолчавший телефон и небрежно бросил его на стол.
Грейсон с тех пор больше не приходил в больницу, о чем Эшли, несомненно, в курсе. Пожалуй, лишь самому Грейсону известно, что у него сейчас в голове. И это, должно быть, тревожит Эшли Миллера больше всего.
«Но разве при таком драматичном и волшебном исцелении у него не возникнет подозрений в адрес Найлза?»
Подумав об этом, Стюарт поднес чашку к губам, скрывая тонкую улыбку.
Едва с губ сорвался сдавленный стон, медик, обрабатывающий раны, тут же застыл.
— Прошу прощения, сильно болит? — с беспокойством спросил он.
Дейн поспешно покачал головой, хотя каждое движение отдавалось дискомфортом в теле.
— Нет. Все в порядке. Просто... задумался о своем.
Он неловко улыбнулся, пытаясь сгладить ситуацию, и снова отвернул голову в ту сторону, где, по ощущениям, должен был быть потолок.
Когда сознание полностью вернулось, Дейн услышал неожиданную новость.
<Возможно повреждение зрительных нервов, поэтому пока придется носить повязку.>
По словам врача, существовал реальный риск полной потери зрения. Но, к всеобщему удивлению, вскоре после того мрачного прогноза состояние чудесным образом улучшилось, и угроза слепоты миновала. Однако врач настоял на мерах предосторожности — нужно было полностью исключить попадание света и наблюдать за динамикой.
Выбора не было. Глаза Дейна были скрыты под плотными бинтами и дополнительной повязкой, погружая мир в абсолютную темноту. Оставалось только верить словам доктора. Когда организм окрепнет, он начнет понемногу привыкать к свету и снова станет прежним.
Нужно было просто терпеть. Терпеть эти бесконечные, скучные дни.
Когда перевязка наконец закончилась и персонал покинул палату, Дейн выдохнул воздух, который, казалось, копился в легких целую вечность.
Больше не было слышно писка аппаратуры — приборы, поддерживающие жизненные показатели, отключили и увезли. Теперь его окружала лишь звенящая тишина.
Внезапно это ощущение стало столь охватывающим все его существо, что Дейну стало физически некомфортно. Было ли здесь когда-нибудь настолько тихо?
Если оглянуться назад, в этом не было ничего нового. Когда он жил вдвоем с Дарлингом, тишина тоже была его постоянной спутницей. Если не считать ночей, когда он притаскивал кого-нибудь из клуба для перепиха, такие безмолвные вечера были нормой.
«Почему же тогда меня не покидает это чувство пустоты?..»
Понять причину он не мог. Единственное логичное объяснение, которое приходило на ум — раньше рядом был Дарлинг, а теперь нет даже его.
Конечно, Ёну наверняка хорошо о нем заботится, но…
В больницу животных не пускали. Как только Ёну узнал, что Дейн пришел в себя, он тут же связался с отделением. Услышав, что посещения пока запрещены, он расстроился, но поспешил передать новости о коте.
<Первые пару дней он хандрил, я даже волновался, но сейчас держится молодцом.>
Дети Ёну, как и он сам, отличались кротким нравом, так что Дарлинга наверняка носят на руках. У второго ребенка, правда, характер с чертовщинкой, но Ёну и старший присмотрят за ним. Утешая себя этими мыслями, Дейн смог немного унять тревогу за питомца.
Совсем скоро начнется реабилитация. Как только он сможет ходить, сразу же выпишется и первым делом поедет забирать Дарлинга. Он мысленно пообещал себе это.
Но на этом планы заканчивались. И вскоре к нему вернулась та же навязчивая мысль, что и пару минут назад.
Дни тянулись невыносимо долго. Вокруг царила мертвая тишина. Временами казалось, что лежать в коме было даже лучше. Пока он всерьез размышлял, не попросить ли врачей усыпить его обратно, в памяти вдруг всплыло одно лицо.
«А как там этот придурок поживает?»
Медики рассказали, что пока он был без сознания, Грейсон приходил сюда каждый божий день. И первым, что увидел Дейн, когда разлепил веки, тоже было лицо Грейсона.
Поначалу, оглушенный болью и постоянными процедурами, он то и дело проваливался в сон и не придавал этому значения. Но теперь, оглядываясь назад, он понял — с того самого момента Грейсон больше не появлялся.
«Пока я спал, он таскался сюда ежедневно, а стоило проснуться — и след простыл...»
Дейн нахмурился под повязкой, но найти ответ так и не смог. Не понимая причин, он просто продолжал лежать, прислушиваясь к пустоте.
— Поди разбери, что у него в голове, — намеренно громко пробормотал он вслух.
Но его голос лишь подчеркнул давящее безмолвие палаты. Когда этот парень, вечно чирикающий над ухом, исчез, Дейн, к своему удивлению, ощутил нелепое, ничем не обоснованное чувство одиночества.
«Видимо, занят чем-то важным».
Решив больше не забивать себе голову, он отбросил лишние мысли, закрыл глаза и приготовился терпеть бесконечные часы тишины.
Глубокой ночью больница погрузилась в сон.
Лампы в длинном коридоре горели через одну, отбрасывая на пол длинные, причудливо изогнутые тени. По этому пустынному, жутковатому в своей стерильности коридору бесшумно шёл мужчина.
Лишь ритмичный стук его ботинок нарушал мрачную тишину, вызывая невольную дрожь у любого, кто мог бы это услышать. Но мужчине было все равно. Он лишь уверенно двигался к цели, пока наконец не замер перед дверью одной из палат.
Он вошел не сразу. Замер у порога, словно взвешивая что-то, но колебания были недолгими. Пальцы сжали ручку, замок сухо щелкнул, и лезвие коридорного света распороло густую темноту палаты.
Дверь за спиной беззвучно закрылась, отсекая внешний мир.
Шаг. Еще один. Пока он приближался к кровати, его губы сжимались всё плотнее, превращаясь в жесткую, бескровную линию.
У самого изголовья он застыл, вглядываясь в спящего. Человека, который еще недавно был опутан трубками и ежесекундно сражался со смертью, больше не было. Бинты почти исчезли, раны затянулись. Мужчина на кровати дышал глубоко и ровно, погруженный в целительный сон. На его лице разгладились следы мучений.
Стоящий над ним мужчина впервые за всё время тяжело выдохнул.
В этот миг лунный луч, пробившийся сквозь жалюзи, выхватил из темноты его лицо.
Грейсон Миллер стоял абсолютно неподвижно с лицом, искаженным болью и одержимостью.
Он пришел к Дейну только сейчас, спустя десять дней.
С того самого момента, как он узнал о чудесном исцелении; того момента, когда угроза слепоты миновала; с той секунды, когда Дейн открыл глаза и встретился с ним взглядом — Грейсон ни разу не переступал порог больницы.
За это время он изменился до неузнаваемости.
Грейсон выглядел как тень: истощенный, с ввалившимися щеками и темными кругами под глазами. Он почти не ел и не спал. Любой другой на его месте уже свалился бы от истощения, но Грейсона держала на ногах ясность ума
Грейсон пришел сюда в полном сознании. Пожалуй, его голова еще никогда не работала так четко, как сейчас.