Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 108 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Эшли смотрел на него не мигая, и в его ледяном тоне всё ещё слышались отголоски допроса:
— В любом случае, отношения с Грейсоном — это твой осознанный выбор, я правильно понимаю? Не результат принуждения или какого-то… неприятного инцидента?
Дейн ответил с лёгкой заминкой, но твёрдо. Как бы там ни было, в эту авантюру он ввязался сам. Увидев его кислое выражение лица, которое скорее говорило о смирении с неизбежным, чем о великой любви, Эшли продолжил:
— Он так самонадеянно заявлял, что ты научил его чувствам. Ты тоже так считаешь?
— Чему именно? — переспросил Дейн, нахмурившись.
Эшли слегка прищурился, словно пытаясь разглядеть в собеседнике признаки безумия.
— Ты правда думаешь, что Грейсон способен что-то чувствовать?
В голосе мужчины сквозило неприкрытое недоверие. Казалось, он был абсолютно убежден, что его сын — дефектный механизм, в котором такая функция просто не предусмотрена. Эта железобетонная уверенность родителя в ущербности собственного ребёнка задела Дейна, пробудив в нём внезапную волну протеста.
— Разумеется. Не понимаю, почему вы в этом сомневаетесь, — парировал он, глядя прямо в глаза сенатору. — Впрочем, говорят, что родители меньше всего знают своих детей.
Последняя фраза прозвучала как откровенный выпад. На лбу Эшли пролегла тонкая морщина. Недовольство читалось в каждом его жесте, но Дейну было плевать. Всю свою жизнь он прожил, не заботясь о том, нравится он кому-то или нет. Ради животных он ещё мог постараться — купить лакомство, почесать за ухом, ласково поворковать — но тратить подобные усилия на людей? Увольте.
Эшли медленно приоткрыл рот, изучая взглядом стоящего перед ним мужчину с пронзительно-синими глазами, который и не думал отводить взор.
— Вот как? Похоже, ты гордишься тем, что так хорошо изучил моего сына.
— Может, я знаю не так много, как вы, но уверен — я видел те его стороны, о которых вы даже не подозреваете.
Глаза Эшли Миллера сузились в опасные щёлки. Его неприязнь была очевидна, она висела в воздухе, но, к удивлению Дейна, феромоновый фон оставался стабильным. Никакого давления, никакой агрессивной ауры доминантного альфы.
Дейн внутренне напрягся. Он ожидал вспышки гнева, карающего удара аурой за дерзость. Неужели этот мужчина настолько хладнокровен? Или же он просто считает, что Дейн не стоит даже крупицы его истинных эмоций?
— Это всё, что ты хотел сказать?
Голос Эшли вырвал его из раздумий. Сенатор неторопливо достал из внутреннего кармана пиджака изящный футляр, выбрал сигару и начал методично её подготавливать.
— Что ж, удачно, что рядом с ним оказался такой… знаток. Хотя не знаю, надолго ли тебя хватит.
Дейн молча наблюдал, как Эшли срезает кончик сигары и подносит к ней огонь. В тишине кабинета этот звук показался неестественно громким.
— Ну, надежда — это хорошо, — выдохнул Эшли вместе с первым клубом дыма.
Вопреки примирительным словам, его губы искривились в циничной, почти издевательской усмешке. От этого выражения лица, пропитанного скепсисом, Дейн невольно нахмурился. Ему показалось, что он услышал невысказанную мысль Эшли: «Бесполезно. Ничего не выйдет».
«Впрочем, плевать, что он там думает», — мысленно отмахнулся Дейн, сохраняя невозмутимый вид.
— У меня есть вопрос, — твёрдо произнёс он.
Слова сорвались с языка быстрее, чем Дейн успел их обдумать. Встретив неизменно холодный, словно высеченный из льда взгляд Эшли, он спросил прямо:
— Вы когда-нибудь жестоко обращались с Грейсоном?
Рука Эшли, подносившая сигару ко рту, замерла в воздухе. В кабинете повисла тишина. Дейн не выказал ни смущения, ни желания извиниться за дерзость. Напротив, он лишь сильнее сдвинул брови, упрямо ожидая реакции. Всем своим видом он показывал: «Если есть что сказать в оправдание — говорите».
Выдержав паузу, пропитанную ледяным напряжением, Эшли медленно опустил руку. Его взгляд, лишённый каких-либо эмоций, был прикован к лицу Дейна.
— Это Грейсон тебе сказал? Что я над ним издевался?
Его низкий голос упал ещё на октаву, став пугающе глухим. От этого тона у любого другого по спине пробежал бы мороз, но Дейн даже не моргнул.
— Нет. Он даже не понимает, что это было насилие.
— И что с того? — Эшли всё-таки поднёс сигару к губам, делая неспешную затяжку. Дым медленно поплыл между ними. — С чего ты вообще взял, что я его истязал?
— Я слышал и видел достаточно, — без колебаний отрезал Дейн. — Грейсон упоминал, что его запирали в подвале. Но при этом он говорил так, словно даже не осознавал, что это ненормально.
Услышав это, Эшли издал короткий сухой смешок, лишенный однако веселья. Казалось, он услышал невероятную глупость.
— И ты веришь этому мальчишке?
— Ответьте мне прямо — это правда? Такое было?
Дейн не отступал, вцепившись в эту тему, как бульдог. Он чувствовал необходимость прояснить этот вопрос здесь и сейчас. Несмотря на давящую атмосферу и смутное чувство опасности, исходящее от мужчины напротив, он ждал ответа.
Эшли, однако, лишь раздражённо поморщился, словно от назойливой мухи:
— Ты подозреваешь, что я его бил?
— …Ха, — изумленно выдохнул он.
Впервые за весь разговор ледяная маска дала трещину. Эшли приоткрыл рот, глядя куда-то в сторону с выражением абсолютной нелепости происходящего, а когда снова перевёл взгляд на Дейна, в его глазах начало плескаться откровенное пренебрежение.
— Хочешь заявить на меня? Валяй. Это будет даже забавно.
Губы Эшли искривились в улыбке, но радости в ней не было ни на грош. Это была гримаса человека, с трудом сдерживающего гнев. Дейн понял, что этот мужчина никогда не раскроет перед ним душу. Он слишком хорошо контролирует себя.
Голос разума подсказывал, что это единственно верное решение. В конце концов, Эшли Миллер в чём-то прав. Кто такой Дейн, чтобы лезть в чужую семью и судить об их методах воспитания? Это выглядело нелепо. Тем более, что они с Грейсоном даже не были по-настоящему близки.
«Всего лишь переспали пару раз, вот и все наши отношения».
Пора было заканчивать этот бессмысленный допрос и уходить.
— А Кои знает, что вы били Грейсона?
Вопрос Дейна прозвучал как пощёчина — намеренно провокационно.
В фиолетовых глазах Эшли мгновенно полыхнуло хищное золото. Теперь сомнений не осталось — этот дерзкий омега раздражал его до зубовного скрежета. Лёгкий шлейф феромонов, висевший в кабинете, вдруг стал гуще и тяжелее.
— Если бы я хоть пальцем тронул детей, меня бы уже давно ждал развод. Ты правда думаешь, я способен сделать что-то, за что Кои возненавидит меня?
Впервые за весь разговор он приоткрыл то, что было у него на душе. Дейн мгновенно уловил этот сдвиг. Он понял, на что именно реагирует этот несокрушимый на вид мужчина.
— Значит, вы его не били только потому, что Кои этого не позволил бы? — не отступал Дейн, безжалостно давя на больное место.
Реакция последовала незамедлительно.
— Я не только не бил его, я вообще не издевался над ним!
Голос Эшли сорвался на крик. Казалось, его терпение лопнуло. Он судорожно вздохнул, словно от резкого удушься, и жадно затянулся сигарой, выпуская густое облако дыма, чтобы хоть как-то скрыть дрожь в руках.
Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он смог вернуть себе подобие самообладания. Эшли нахмурился и, сверля Дейна тяжёлым взглядом, процедил:
— Я лишь учил детей защищать себя. Да, возможно, мои методы были… чрезмерными. Но что мне оставалось делать? Думаешь, он понимал ласковые слова? Добрые наставления отскакивали от него, как от стены! Грейсон с самого рождения был тикающей бомбой, готовой взорваться в любой момент. И всё из-за этой проклятой природы!
Слова вылетали из него яростным потоком, но так же внезапно иссякли. Наступила мертвая тишина. Пылающая ярость Эшли погасла, сменившись странной усталостью.
— Страйкер, ты не понимаешь, — произнёс он глухо.
Дейн молчал, упрямо глядя ему в глаза. Эшли издал короткий, горький смешок и замолчал, изучая лицо собеседника. Они стояли друг напротив друга, не шевелясь. В этой ватной тишине, где было слышно даже их дыхание, Эшли наконец медленно проговорил:
— Мы живём с благодарностью уже за то, что он просто не наносит другим людям непоправимого вреда.
Он снова затянулся, задержал дым в легких и, медленно выдохнув, спросил:
— В том подвале… что именно он сделал? Он ведь попытался кого-то «спасти», совершив при этом какую-то несусветную глупость, верно?
Дейн не нашел, что ответить сразу. Впервые он замешкался, и Эшли, заметив это, криво ухмыльнулся. В его глазах читалось: «Я так и знал».
От этого циничного тона по спине Дейна пробежала дрожь. Скрывать правду не было смысла, и он вкратце пересказал суть.
— Там был ребёнок, запертый в подвале. Грейсон заявил, что хочет ему помочь, и… решил запереться вместе с ним. Он сказал, что лучше быть там вдвоем, чем одному оставаться в темноте. Он искренне считал, что спасает этого ребёнка.
Эшли ничего не ответил. Он лишь молча втягивал в себя горький табачный дым, глядя в пустоту. По этой пугающе равнодушной реакции Дейн понял всё без слов.
Эшли издал короткий смешок. Разумеется, в нём не было ни капли веселья — только сухая горечь.
— Думаешь, я сталкиваюсь с подобным впервые?
После этой нервной вспышки он замолчал, сосредоточенно затягиваясь сигарой, словно табак мог помочь собраться с мыслями. Прошло какое-то время, прежде чем Эшли снова заговорил:
— Ты спрашивал, издевался ли я над Грейсоном? Да, моё воспитание было суровым. Но знаешь почему?
Эшли не стал ждать ответа, сам бросил его в лицо Дейну:
— Ему ещё не было и десяти, когда он чуть не убил человека. Дважды. В первый раз он сделал это сам. Своими собственными руками.
От этих слов Дейн застыл как вкопанный. Эшли, заметив, как окаменело лицо собеседника, продолжил, чеканя каждое слово:
— И как ты думаешь, кто был его целью? Кои. Он пытался убить члена своей семьи.
Не давая Дейну опомниться, он продолжил:
— Кои не различает запахов. Вкуса он тоже почти не чувствует. Грейсону стало любопытно, правда ли это? И знаешь, что он сделал? Испек торт и щедро добавил в тесто моющее средство. Кои съел этот «десерт» и едва не умер.
Голос Эшли дрогнул. Лицо исказилось, и он резко выдохнул:
— Если бы я вернулся домой хоть на минуту позже, нашел бы лишь труп Кои.
Дейн заметил, как тонко дрожит чужая рука, сжимающая сигару. Пепел с кончика едва не упал на дорогой ковёр.
— В комнате было трое моих детей, — продолжил Эшли, глядя сквозь Дейна в прошлое. — И никто из них не вызвал скорую. Они просто смотрели. С любопытством наблюдали, как Кои умирает, задыхаясь на полу.
Он замолчал, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции, и жадно затянулся, впуская едкий дым в самые легкие. Ему нужно было время, чтобы загнать этот ужас обратно в глубину памяти. Спустя минуту, вернув себе прежний низкий тон, он спросил:
— Разумеется, Грейсон был жестоко наказан. Как ты думаешь, что он сделал, когда «понял», что убивать людей нельзя?
Дейн молчал. Его воображение отказывалось рисовать дальнейшие картины. Эшли холодно усмехнулся, видя его растерянность.
— Он попытался убить чужими руками.