Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 35 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Казалось, Грейсон вот-вот схватит Дейна за грудки — настолько его взбесило происходящее. Но этому не суждено было случиться. Именно в этот миг с оглушительным грохотом часть лестничного пролета обрушилась.
Грейсон, балансируя на остатках ступеней, глянул вниз — там, где секунду назад была опора, теперь зияла черная дымящаяся бездна. Воспользовавшись заминкой напарника, Дейн рванул по коридору. Грейсон коротко выругался и был вынужден снова броситься в погоню.
Когда они почти закончили прочесывать второй этаж, рация на груди Дейна ожила. Сквозь треск помех пробился голос Уилкинса:
— Дейн! Дейн, ты как? Прием! Еще не нашли?
— В процессе. Мы на втором этаже, — бросил Дейн в ответ.
— Постойте! Чарльз может быть на чердаке!
В эфир внезапно ворвался незнакомый мужской голос — видимо, хозяин дома. Дейн застыл как вкопанный. Глядя на его напряженную спину, Грейсон мысленно усмехнулся.
«Ну вот, дело дрянь. Сейчас он наверняка думает именно об этом».
Грейсон уже приготовился к тому, что теперь-то они точно развернутся и уйдут, когда Дейн неожиданно спросил в рацию:
«Чего?..» Грейсон поморщился, недоуменно уставившись на напарника. Со спины лица Дейна не было видно, но от всей его фигуры исходила такая непоколебимая решимость, что сомнений не оставалось — отступать он не собирается.
— В дальней комнате... там, на потолке... нужно нажать кнопку... Чарльз часто туда забирался?
— Д-да, мы тренировали его. Если случается что-то страшное, он сразу бежит наверх. Боялись, что воры залезут и убьют его, или что он от испуга выбежит на улицу и потеряется...
Голос мужчины срывался на рыдания. Он говорил торопливо, захлебываясь слезами:
— Вы... вы же сможете его найти? Чарльз ведь еще жи...
Он продолжал что-то говорить, но Дейн безжалостно оборвал связь, выключив рацию. То ли ему надоело слушать нытье, то ли время поджимало — а может, и то и другое сразу — но его намерения были предельно ясны.
Грейсон хотел сказать, что дальше он не пойдет ни за что на свете, но Дейн опередил его, резко окликнув по фамилии. Впервые с тех пор, как они вошли в горящий дом, он перестал смотреть только вперед и обернулся к Грейсону.
— Уходи. Тебе здесь делать нечего. Ты только путаешься под ногами.
Грейсон и сам собирался уйти. Того, что он уже сделал, было более чем достаточно для новичка. Но услышав эти слова — брошенные с тем же невозмутимым высокомерием — он почувствовал раздражение. Дело было не в сути предложения, а в этом невыносимом тоне.
Он хотел съязвить: «Неужели собираешься броситься в самое пекло ради пса, который уже точно превратился в жаркое?» — но не успел. Дейн даже не удостоил его ответом. Он просто развернулся и мгновенно исчез в густой пелене дыма.
Оставшись один, Грейсон ошеломленно моргнул.
Очередной жуткий треск привел его в чувство. Где-то рядом снова рухнули перекрытия. Дом разваливался на куски.
Гнаться за Дейном теперь было невозможно. Да и желания такого у Грейсона не было. Оставаться в этой ловушке — чистое самоубийство. И если это понятно даже ему, зеленому новичку, то Дейн тем более не может этого не осознавать.
«Поиграет в героя и выйдет. Не дурак же он».
С этой мыслью Грейсон принял единственно верное решение. Люди боятся смерти — это базовый инстинкт. Страх боли тоже никто не отменял. Ощущая, как жар подбирается со всех сторон, Грейсон отбросил последние сомнения и, не оглядываясь, рванул к выходу.
Уилкинс застыл на месте, с тревогой вглядываясь в охваченный пламенем дом. Казалось, Дейн ушел внутрь целую вечность назад, но что там происходит — полная неизвестность.
«Вырубил рацию и пропал... О чем он только думает?»
Владелец дома не унимался, продолжая всхлипывать и бесконечно звать пса. Капитан и сам сходил с ума от беспокойства, но винить беднягу за истерику не мог. Он лишь в молчаливом утешении похлопал мужчину по плечу, как вдруг в стене огня мелькнула человеческая тень.
Едва имя слетело с губ Уилкинса, хозяин дома вздрогнул и с надеждой уставился туда же. Каждый молил увидеть своего спасителя, но когда фигура наконец вынырнула из дыма, перед ними оказался совсем не тот, кого они ждали.
На два одновременных выкрика Грейсон отреагировал с ленивой грацией. Он стянул шлем, небрежным движением откинул назад влажные от пота волосы и ответил:
— Этот придурок полез дальше. Сказал, найдет пса.
— Что?! — закричал Уилкинс, не веря ушам.
Но хозяин дома тут же перебил его, тараторя со скоростью пулемета:
— Так вы не нашли Чарльза? Где вы разделились? Он слышал, что я говорил? Я же сказал, что Чарльз наверняка на чердаке, но связь оборвалась...
— Хватит! Заткнитесь уже! — рявкнул на него Уилкинс, не выдержав этого потока слов.
Истерика мужчины мгновенно оборвалась; он замер, широко распахнув глаза и глотая слезы. Игнорируя его, капитан снова резко развернулся к Грейсону:
— Дейн пошел вглубь? Искать собаку? — голос Уилкинса дрожал от шока.
Он быстро оглядел Грейсона с ног до головы, словно проверяя на целостность, а затем впился взглядом в его лицо.
— А ты почему вышел один? Я же приказывал не разделяться! Просил держаться вместе! Как ты мог бросить напарника и сбежать? Как у тебя вообще совести хватило?! А?!
Он не мог уложить это в голове. Пожарный, бросающий товарища в пекле ради собственного спасения — это было чем-то немыслимым, нарушением всех неписаных законов братства.
В ответ на яростную тираду Грейсон лишь растянул губы в той самой, уже знакомой, приторно-идеальной улыбке, от которой становилось не по себе.
— Он сказал, что я путаюсь под ногами, и велел убираться. А я, знаете ли, просто не умею отказывать людям в просьбах.
Уилкинс отреагировал с задержкой, словно смысл слов доходил до него сквозь вату. Он застыл, глядя на Грейсона снизу вверх. Мертвенно-бледное лицо исказила жуткая гримаса, в которой смешались растерянность, шок, презрение и еще целый коктейль темных эмоций.
— Что значит — вышел? То есть... Дейн там совсем один?! — в ужасе завопил Эзра, услышавший конец разговора.
К этому моменту к дому начали стягиваться другие пожарные. Подкрепление уже прибыло, основные очаги возгорания на соседних участках были потушены, и освободившиеся люди подходили, привлеченные шумом. Уилкинс, которого наконец накрыло волной запоздалой ярости, с такой силой сжал кулаки, что побелели костяшки. Он впился в Грейсона испепеляющим взглядом и сорвался на крик:
— Ты смеешь называть это оправданием, сукин ты сын?! Даже если Дейн сказал тебе уйти, ты обязан был остаться! Или хотя бы немедленно связаться с нами по рации! Бросить напарника в огне и выйти чистеньким? И ты называешь себя пожарным?! Да как ты вообще посмел сунуться в нашу часть, ублюдок!
Капитан орал как безумный, брызжа слюной. И он был не одинок. Эзра и остальные подоспевшие коллеги, осознав суть происходящего, тоже набросились на новичка с проклятиями.
— Тварь, ты вообще человек?! Даже если забыть про долг, как можно просто взять и оставить живого человека умирать?!
— Я же говорил! С самого начала говорил, что этому мажору здесь не место! Это бред собачий!
— Мы все знали, что ты гнилой! Я был против того, чтобы тебя брали! Знал, что от тебя будут одни проблемы!
Вокруг бушевал шторм из ненависти и оскорблений, но Грейсон продолжал улыбаться. Его лицо оставалось пугающе неподвижным, словно фарфоровая маска, а неизменная улыбка теперь казалась откровенной насмешкой над их гневом. Видя, что его спокойствие лишь подливает масла в огонь, Грейсон пожал плечами и, когда шум немного стих, лениво поинтересовался:
— Я понял, у вас тут потрясающее чувство локтя и всё такое. Но раз уж вы так сильно переживаете, может, стоит не орать на меня хором, а кому-нибудь войти внутрь и вытащить этого идиота?