Экс-спонсор (Новелла) | Глава 33
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Дохон потер лоб и покачал головой.
— А из-за кого, по-вашему, у меня сейчас спина и живот болят так, что с ума сойти можно?! — вспыхнул Чонён. — Дайте мне хотя бы спокойно выпить!
— Что прикажете делать, директор? — нерешительно спросила прислуга.
Воспользовавшись моментом, Чонён подался вперёд, не отпуская тему:
— Только мне так больно? Это вообще нормально?
— Нормально, когда при каждом шаге кости скрипят, будто несмазанные петли?!
— Если всё настолько плохо, нужно было не за вино хвататься, а сразу сказать. Поехали бы в больницу, — голос Дохона немного смягчился, услышав жалобы на последствия прошлой ночи.
— И что бы я там сказал врачу? «Здравствуйте, доктор. У меня была течка, я слишком много трахался с бывшим мужем, теперь всё тело ломит. А ещё мне кажется, у меня пропала задница»? Вот так, да?
— Хм. И то верно, — сухо усмехнулся Дохон. — Лучше выпей обезболивающее, когда протрезвеешь.
Он протянул руку и коснулся лба. Чонён вздрогнул и резко отпрянул.
Лёгкий шлейф феромонов всё ещё витал в воздухе — не такой, как вчера, не пьянящий, не туманный — но всё равно ощутимый. И именно эта привычная, едва уловимая близость вызывала дискомфорт. За годы тело так и не забыло.
— Может, из-за вина, но мне уже немного легче… — пробормотал Чонён. — Так я действительно не смогу сегодня уйти?
— Ты ещё не пришёл в себя. Переночуешь здесь. Всё равно тебе сегодня не нужно на курсы.
— Это так, но… А если я всё-таки решу пойти?
— Придётся запереть входную дверь.
Дохон совершенно спокойно заявил, что запрёт его здесь, если тот решит не подчиняться. Да еще с такой невозмутимой уверенностью, что Чонён чуть не кивнул в знак согласия. Мгновением позже, спохватившись, он нахмурился: «А с чего бы вдруг? Почему я вообще должен оставаться в этом доме до завтра — по приказу Дохона? Это же чистейший произвол!»
И ещё… откуда он знает про курсы? Увидел уведомление об оплате с его карты? Чонён был почти уверен, что Дохон не опускается до проверки таких мелочей, как выписки по счету.
Он искоса взглянул на Дохона, и в этот момент зазвонил мобильный. Похоже, звонили с работы — Дохон коротко ответил и, поднявшись из-за стола, направился к выходу. Уходя, не забыл жестом приказать прислуге убрать вино.
Чонён проследил за его спиной, потом — за поспешными действиями прислуги. Не дожидаясь, пока бутылка исчезнет со стола, схватил он её и допил остатки прямо из горлышка.
— Ох!.. Вы… вы всё допили! Что же теперь будет? Вы же испортите желудок!.. — голос у служанки дрогнул от испуга, когда она увидела упрямство, граничащее с безумием. Словно случится конец света, если он прямо сейчас не прикончит эту бутылку.
— А какая разница? Мун Дохона всё равно нет, — хмыкнул Чонён.
Желудок, полный вина, категорически отказывался принимать хоть крошку еды. Осушив бутылку до дна, он с вызывающим видом поднялся из-за стола.
— Уже всё? Ах да… — спохватилась служанка. — Я убралась в вашей спальне на втором этаже. И в ванной подготовила всё, чем вы обычно пользуетесь — зубную щётку, гель для душа… Посмотрите, пожалуйста. Если чего-то не хватает — скажите.
От вина несло в сон, и на мгновение Чонён почти поддался искушению — подняться, прилечь хотя бы на минуту. Но что-то странное и неприятное скрутило внутри, как только он сделал шаг к лестнице. Словно нечто было не так.
«Постель убрана, в ванной — все его привычные принадлежности?»
Но ведь он больше не живет в этом доме, он здесь чужой. Даже гостем назвать было бы не совсем верно. Так почему же все здесь обращаются с ним так, словно ничего не изменилось? Будто он никуда и не уезжал? Комната — та же, что и раньше. Одежда, личные вещи — все на своих местах, ничего не выброшено. Это место было таким знакомым и ненавистным одновременно — его отчаянно хотелось забыть. Неужели он один в этом доме считает все происходящее странным?
Чонён передумал идти наверх. Мысль о том, чтобы послушно вернуться в ту спальню и лечь спать, вызвала глухое раздражение. Всё внутри протестовало. Перед глазами слегка плыло — возвращаться домой одному в таком состоянии было нельзя. Оставаться до завтра, как велел Дохон, он тоже не собирался, но ему нужно было время, чтобы протрезветь.
Немного подумав, Чонён решил посмотреть фильм, поэтому, недолго думая, развернулся и направился на кухню. Открыв один из шкафчиков, он застыл. Полки были до отказа забиты его любимыми снэками. А ведь он точно знал: прислуга наводит порядок на кухне и в холодильнике как минимум дважды в неделю. Но этот шкаф, судя по всему, всё это время обходили стороной. Более того — снэков стало даже больше, чем раньше.
Уж Дохон-то, который терпеть не мог перекусов между приёмами пищи, вряд ли вдруг изменил своим привычкам.
— Чёрт знает что творится в этом доме… — пробормотал Чонён чуть заплетающимся языком и, вытащив банку колы-зеро и прихватив пару пачек чипсов, направился в гостиную.
Устроившись на диване, он разорвал все пакеты с чипсами, раскидал их вокруг себя и, не заботясь о крошках, принялся жевать, лениво выбирая фильм на большом экране.
— Вы, кажется, слишком много выпили? — раздался рядом робкий голос одной из служанок.
— Может, стоит сказать директору?.. — поддержала её вторая.
Обе растерянно перешептывались, глядя на Чонёна, будто видели его впервые. Дерзкий, небрежный, с вином на губах и чипсами на коленях — совершенно не тот, каким они привыкли его знать. Наверняка решили, что он просто пьян и дебоширит. Хотя тело и было измотано, его сознание оставалось ясным как никогда.
Внутри закипала обида. Как так вышло, что за три года жизни в этом доме он ни разу не позволил себе просто сесть и посмотреть фильм в гостиной? В этом огромном роскошном доме он жил будто в клетке. Боялся лишнего звука, косого взгляда, шагов в коридоре. Никогда — вольно, свободно, по-своему. Даже развалиться на диване, как ему хотелось, — и то не смел.
«…Сам же велел оставаться до утра.» Неужели возразит против того, что он смотрит фильм в гостиной? А если и возразит — ну и пусть. Просто уйдёт. Теперь ему нечего бояться. Никто его не выгонит.
Чонён выбрал романтическое кино, которое вышло совсем недавно. Обычная подростковая мелодрама — но преподаватель в актёрской студии отзывался о ней восторженно, советуя к просмотру как хорошее учебное пособие. Лента рассказывала о жизни главного героя с одиннадцати до восемнадцати лет, события разворачивались в частной школе. Одного персонажа на разных этапах играли три актёра: двое детей и один взрослый. Хотя фильм был лёгким, почти наивным — далёким от серьёзного искусства, — критики отзывались о нём на удивление благожелательно.
Чтобы создать нужную атмосферу, Чонён погасил свет. Экран телевизора был таким огромным, что гостиная и правда напоминала мини-кинозал.
Когда началась сцена детства, он попытался стряхнуть с себя остатки опьянения и сосредоточиться: широко раскрыл глаза и уставился в экран, не мигая.
В этот момент из кабинета вышел Дохон., видимо, закончив телефонный звонок. Он увидел Чонёна, сидящего в темноте на диване в окружении крошек, с чипсами в руках и включенным фильмом на экране. Подошёл, молча сел рядом — не спрашивая, что тот делает и никак не комментируя. Просто устроился на некотором расстоянии и тоже уставился на экран.
Чонён сделал вид, что ничего не заметил, и закинул в рот очередную горсть чипсов.
На экране главный герой — кажется, омега из обеспеченной семьи — учился в элитной частной школе. В одной из сцен дети в форме болтали в школьном коридоре, делясь своими тревогами. Переживания были разными — оценки, поступление, первая влюблённость. Но, как и полагается отпрыскам богатых семей, обсуждали они и семейный бизнес — вполне серьёзно, как взрослые.
— Мне плевать на бизнес родителей! И я не собираюсь идти по их стопам в Йель!
— И что же ты собираешься делать?
— Я сам пробью себе дорогу! Вот увидите!
— Не смеши. Сначала разберись со своей личной жизнью, а потом уже говори.
— Точно, трусишка Джейсон! Даже признаться тому, кто тебе нравится, не можешь — какой тебе «идти по собственному пути»?
— Я серьёзно!
«…Дерзкие же сопляки. Говорят такую чушь — с таким серьёзным видом.»
Чонён невольно усмехнулся, наблюдая за детьми в форме частной школы. Играли они, надо признать, удивительно естественно — он поймал себя на том, что следит за сюжетом, а не за игрой.
Все еще слегка пьяный, он с головой погрузился в фильм, как вдруг в голову пришла внезапная мысль: «А каким был Дохон в школьные годы? Если задуматься, я почти ничего не знаю о его детстве.»
Он повернул голову и внимательно посмотрел на сидящего рядом Дохона.
— Что? — тот ощутил на себе взгляд и спустя пару секунд отозвался.
— Директор, вы тоже учились в такой школе? — спросил Чонён, не отводя взгляда.
— Ну, знаете… где учатся дети богатых родителей. С самого начала — в форме, с умными досками, лабораториями и кафетериями, как в кино, и все такое.
— Это похоже, — отозвался Дохон, не слишком заинтересованно. — Только я не тратил время на всякие глупые интрижки.
Он пожал плечами, как будто разговор совсем его не касался. Чонён закинул в рот ещё горсть чипсов и, слегка склонив голову, уставился на него с лёгким недоумением.
— Глупые интрижки ? А на что вы тогда тратили время? — Обычно в этом возрасте всё крутится именно вокруг такого. Хотя… Мун Дохон и любовные переживания — как-то не вяжется.
Впрочем, если бы тот вдруг признался, что когда-то страдал от любви, Чонёну это, пожалуй, тоже не понравилось бы.