Экс-спонсор (Новелла) | Глава 34
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— В младших классах пошли слухи, что я живу только с матерью. Без отца. Из-за этого со мной почти никто не общался.
— А?.. — рука Чонёна, потянувшаяся к чипсам, замерла в воздухе. Неожиданное признание сбило дыхание.
Пусть речь и шла о начальной школе, всё равно — это было жестоко. Дохон как-то упоминал, что до десяти лет жил с матерью, а если он уже тогда учился в частной школе, значит, жили они вполне неплохо. Но травля только потому, что семья неполная?
«Поразительно. Как рано дети впитывают предрассудки взрослых.»
— Но... так было не до самого выпуска, верно?
— Нет. В десять лет за мной приехал отец. Когда стало известно, что я наследник «JT Груп», всё сразу изменилось. Внезапно все стали ужасно милыми.
«Какая гадость. Неужели дети действительно могут быть такими подлыми? Судить о человеке по статусу, выгоде — с самого детства. Тьфу.»
Хоть они были старше него лет на шесть, он мысленно проклял этих чужих людей из элитной школы.
— Ну... понятно. Наверное, хорошо, что потом у тебя больше не было проблем. Хотя… хорошо ли? — он прищурился. — В любом случае, ситуация изменилась. Видимо, с этого момента вы и стали «не тратить время на глупые интрижки»?
Фильм окончательно перестал интересовать Чонёна, и он развернулся всем телом к Дохону.
— К сожалению, следующей проблемой стала моя мать.
— Она исчезла сразу же, как только передала меня отцу, — спокойно сказал Дохон, поворачивая голову к Чонёну.
В полумраке их взгляды пересеклись — долго, неподвижно, будто ни один не хотел отводить глаза первым.
— Тогда я этого не понимал. Но, похоже, она просто взяла крупную сумму — и исчезла. Мать ушла, обстановка резко изменилась… Так что до конца средней школы мне было не до «ребяческих переживаний».
«Значит, в старшей школе он всё-таки с кем-то встречался?» — Мысль вспыхнула неожиданно. Неподходящий момент, но воображение, как назло, начало подсовывать образы, один за другим. Чонён невольно нахмурился.
«Да ладно, Ю Чонён, что за глупости? Сам же знает: такой альфа — доминантный, уверенный, эффектный — вряд ли провёл старшие классы в одиночестве. Особенно если учесть… что он и в постели хорош. Нет! Стоп!»
Чонён резко мотнул головой, отгоняя нелепые, явно неуместные мысли.
— Должно быть, это был сильный удар, — наконец произнёс он. Голос вышел тише, чем хотелось бы.
Дохон, словно не замечая чужих внутренних метаний, закинул руку на спинку дивана и продолжил, всё так же спокойно:
— Но тогда я кое-что понял. Что-то… поважнее.
— Что за деньги можно как забрать ребёнка у матери, так и заставить её отказаться от него.
Чонён внимательно смотрел на бесстрастное лицо Дохона. Он говорил о собственном детстве так ровно и отрешённо, будто зачитывал инструкцию к стиральной машине. Ни капли боли, ни дрожи в голосе.
— …Разве... можно так спокойно рассказывать об этом? — осторожно спросил Чонён.
«И то верно» — он поспешно кивнул, будто извиняясь.
— Сначала — да. Первый год скучал. А потом думал только о том, как стать сильнее. Так что быстро забыл.
Слова застряли где-то на полпути между мыслями и губами. Всё казалось не тем, не подходящим. Пытаться утешать? Глупо. Навязчиво. А главное — бессмысленно. Вряд ли Дохон ждал утешения. Да и сам Чонён не вырос в атмосфере всепоглощающей любви — он отчасти понимал это ощущение… но между ними были слишком большие различия, чтобы иметь право на сочувствие.
В гостиной повисла неловкая тишина. Оба, словно по команде, снова повернулись к экрану, сосредоточившись на фильме.
Тем временем герой повзрослел и поступил в старшую школу. Разговоры стали грубее, откровеннее: секс, наркотики, вечеринки — эти темы звучали в каждой сцене. Вскоре сюжет свернул в другом направлении. Друг главного героя, омега с поздним проявлением, впервые столкнулся с симптомами течки прямо в школе и оказался в неловкой, опасной ситуации.
Хотя это был зарубежный фильм, сцена не казалась слишком уж преувеличенной. Подобное действительно случалось — и Чонён, сжав губы, внимательно следил за развитием событий. Он сочувствовал героям — по-настоящему.
— Такое часто случается? — внезапно нарушил молчание Дохон.
Чонён кивнул, будто речь шла о чём-то вполне обычном.
— Очень часто. Наверное, в каждой школе хотя бы раз в год подобное происходит.
— А у вас в школе такого не было? — Чонён удивлённо повернул голову. Интонация Дохона звучала так, будто он слышит об этом впервые.
— Что? Не может быть! — изумился Чонён. — Среди подростков с бушующими гормонами ни разу не было инцидента?
На самом деле, даже если не так драматично, как в фильме, Чонён сам до выпуска знал не меньше десятка таких случаев. Может, дело во вторичном поле? В кругу, где вращался Дохон, преобладали доминанты и беты. У бет феромоны отсутствуют вовсе, а доминантам проще держать себя в руках. В отличие от обычных или — как он сам — рецессивных омег.
— Если такие случаи были частыми, значит, и ты сталкивался с чем-то подобным?
— Я… ну… — Чонён замялся. — У меня дядя был омегой. Он всё объяснил заранее. Так что, к счастью, проблем не было. Я с первого класса носил с собой подавители. Да и феромоны тогда были куда стабильнее, чем сейчас…
Он замолчал, на секунду задумавшись.
Контролировать феромоны стало особенно сложно уже после свадьбы с Дохоном.
Раньше он был слишком поглощён тем, чтобы скрывать их. О размышлениях тогда не шло и речи. Но теперь, оглядываясь назад, Чонён начинал понимать — возможно, дело было вовсе не в теле, а в психологии. Постоянный страх, что Дохон заметит его слабости, если будет слишком близко… Именно этот страх, похоже, и вызывал побочные эффекты.
Сейчас, рядом с Дохоном, всё ещё было не совсем комфортно, но… уже иначе. Теперь они чужие люди. И Чонёну больше не нужно было стараться ему нравиться. Не нужно угождать, угадывать реакцию, быть удобным. Поэтому и напряжение почти исчезло: ладони больше не потели, сердце не колотилось, как сумасшедшее. Конечно, если бы он подошёл ближе — всё снова бы всплыло. Но на таком расстоянии… было терпимо. Уже это казалось огромным шагом вперёд.
Да и ближе они не станут. Это точно.
Фильм тем временем близился к развязке. Чонён начал клевать носом. Давала о себе знать и бурная ночь, и целая бутылка вина, выпитая на фоне злости и обиды. Тело обмякло, веки тяжело опустились.
Он глубже откинулся на спинку дивана, моргая всё медленнее. Изображение на экране то двоилось, то сливалось в одно целое.
Наконец, голова безвольно склонилась набок — прямо в сторону Дохона, профиль которого мягко подчеркивался голубым свечением от экрана телевизора. Чонён невольно задержал взгляд.
Дохон сидел неподвижно таким серьёзным лицом, будто он действительно был сосредоточен на фильме. Слишком длинные для альфы ресницы, чёткая линия подбородка, безупречные черты... Лицо, от которого трудно было оторваться. Слишком совершенное. Слишком бесстрастное.
«Такое расстояние между нами — самое правильное», — подумал Чонён. Он был слишком красив и слишком холоден, чтобы принадлежать кому-то одному.
Может, от вина, может, от усталости, но Чонён разглядывал его лицо без малейшего смущения. И вдруг заметил на столике рядом упаковку обезболивающего.
«А. Так вот зачем он выходил... Хотел позаботиться… А у меня уже и не болит. От вина прошло.»
Мысли стали тяжёлыми, медленными. В голове будто повисли гири. Он перестал думать и просто закрыл глаза.
И под мерцание света от телевизора, под почти забытое чувство лёгкости — Чонён провалился в глубокий безмятежный сон.
Снова пробуждение. Снова знакомый потолок. Снова утреннее солнце, обрушившееся прямо в глаза. Яркий беспощадный свет моментально пробудил воспоминания прошлой ночи. Чонён помнил, как смотрел фильм в гостиной… но как оказался в спальне — оставалось загадкой.
Наверное, Дохон принёс его сюда и уложил.
Он поморщился — похмелье напоминало о себе гулом в голове и жжением в желудке. Несколько раз на всякий случай ощупал себя и, убедившись, что одет, вздохнул с облегчением. Принести в спальню и оставить в покое — это было в стиле Мун Дохона.
Дохон всегда был человеком без перепадов. Холодный, собранный, чётко разделяющий личное и рабочее. И впервые Чонён был ему за это благодарен. По крайней мере, рядом с таким альфой не нужно было бояться, что тот воспользуется его слабостью во сне.
Он моргнул, глядя в высокий светлый потолок.
«Как же хорошо... хоть бы ещё немного поваляться... »
Постель была широкой, мягкой — обволакивающей. Но утро понедельника не собиралось давать отсрочку. Выходные закончились. Впереди — курсы актёрского мастерства, поиски подработки, бесконечные пробы и надежда на хоть какую-то роль. Пусть пока ничего нет, готовиться всё равно нужно. Всегда.
Чонён тяжело вздохнул, потер веки обеими руками.
А после с тихой решимостью поднялся с кровати. И в тот же миг всё перед глазами поплыло, пространство пошатнулось, как лодка на волне. И мир перевернулся.