Экс-спонсор (Новелла) | Глава 32
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
То, что течка закончилась всего за день благодаря Дохону, было, конечно, хорошо, но одна эта фраза мгновенно сбросила легкое настроение Чонёна в пропасть.
Он вдруг осознал: та близость, то пьянящее ощущение единства, которое охватило его прошлой ночью, были лишь иллюзией. Мун Дохон не изменился. Он всегда был таким. С самого начала, с того самого дня, как Чонён потребовал развода, считал его заблудшим ребёнком. Или… может, просто понял, что найти другого омегу — столь же тихого, послушного, почти незаметного — не так-то просто?
— А с чего вы вообще решили, что я веду себя по-детски?
— Посмотри на себя. Что было бы, если бы вчера тебя нашёл не я, а другой альфа?
— Переспал бы с тем альфой, — дерзко отрезал Чонён. Взгляд Дохона скользнул по засосу, темневшему на его шее.
— И тебя бы это устроило? — спросил он ровно, без тени эмоций.
— А есть причина, почему с вами можно, а с другими — нет?
— Ты ставишь меня в один ряд с остальными?
— Разве я вас не раздражал? Зачем снова жить со мной? «С омегой, который даже забеременеть не может?» — Последние слова Чонён проглотил, не дав им сорваться с губ.
Он думал, что давно смирился. Но воспоминание о том дне в больнице, когда впервые услышал диагноз «бесплодие», до сих пор резало по сердцу. Отчаяние, накрывшее тогда, так и не стёрлось из памяти.
— И сейчас раздражаешь, — Дохон вскинул подбородок, глядя на него с тем же высокомерием, будто перед ним стоял бракованный товар. — Но при этом я беспокоюсь о тебе. Разве это плохо?
«Предлагать снова сойтись только потому, что «беспокоишься»? Это нормально?»
Чонён не мог понять логики Дохона. Ни сейчас, ни за все годы брака. Именно поэтому он и не хотел возвращаться в этот дом. Ему уже начинало казаться, что Дохон изменился. Но нет. Он всё тот же. Всё это было лишь иллюзией. Самообманом.
— Скажи прямо. Что именно тебе не нравится? Жизнь со мной, по крайней мере, не была для тебя убыточной.
Он по-прежнему не понимал. Не замечал того эмоционального давления, одиночества, бессилия, которые Чонён переживал в этих стенах. Всё сводилось к выгоде. К удобству.
Чонён подавил вздох. «Перечислять всё по пунктам? Только язык сорвётся» — смысла в этом нет. Но Дохон продолжал смотреть прямо в глаза. Спокойно. Упрямо. Он был готов ждать — хоть минуту, хоть час.
— Мне не нравится ваше безразличие, директор. И то, с каким пренебрежением вы относитесь ко мне.
— Когда это я тобой пренебрегал?
— Прямо сейчас. Вы же считаете, что я живу в «гнилой дыре» с «рухлядью», ношу одежду, которую «нужно чинить», и веду себя «как ребенок». — Говоря это, Чонён распалялся все больше. Вспоминая все слова и поступки Дохона, он понимал — тот всегда обращался с ним отвратительно. Словно с каким-то сбежавшим из дома подростком.
— Наверное, вы и мои джинсы считали «гнилыми»? Так вот, к вашему сведению, это такой дизайн, они не порванные !
— Я никогда не говорил, что твои джинсы гнилые.
— Не разбираетесь в моде, а еще и оскорбляете! — В груди нарастало удушливое раздражение. Чонён устало, опустошенно усмехнулся. — Да уж... Подумать только, вы совсем не изменились, директор... Хотя, сколько времени прошло с развода? Разве можно было ожидать перемен?
«Он по-прежнему считает меня ребенком, незрелым и глупым, так зачем же он зовет меня обратно в этот удушающий дом? Теперь, когда я даже ребенка родить не могу...»
Снова и снова тот же вопрос без ответа. Первое, что приходило на ум — чувство вины Дохона перед его дядей. Он был телохранителем Дохона и погиб в автокатастрофе в Америке, и с тех пор Дохон нес тяжелый груз ответственности за племянника погибшего.
К тому же, он целых три года подстраивал всю свою жизнь под Дохона — конечно, это было удобно.
— Я не это имел в виду, — Чонён вздохнул. Да и разве Дохон из тех, кто меняется по чьей-то указке?
«В любом случае, такому занятому человеку, как Дохон, трудно тратить время и силы на поиски кого-то нового. Гораздо проще вернуть того, кто три года послушно подстраивал под него все — от вкусов в одежде и манеры говорить до распорядка дня, увлечений и планов.» — К такому выводу пришел Чонён, — «Дохону просто жаль было терять кого-то столь удобного.»
Чем больше он думал, тем более горько становилось на душе. Три года Чонён отчаянно любил Дохона, старался заслужить хоть крупицу тепла — но не получил даже тени ответного чувства. Зато, видимо, удостоился статуса «весьма полезного для рецессивного омеги». Этим и утешаться?
Мысли цеплялись одна за другой, оставляя после себя только горечь и жжение. Он съел немного риса, потом решительно отложил еду и поднялся из-за стола. Говорить больше не хотелось, и он направился к винному шкафу, чувствуя спиной взгляд Дохона. Но так и не обернулся. Чонён выбрал самую дорогую на вид бутылку, взял бокал и вернулся в столовую.
Дохон, явно недовольный, прищурился. Но ничего не сказал.
С вызывающим спокойствием Чонён открыл бутылку, на глазах у Дохона наполнил бокал почти до краёв рубиновой ароматной жидкостью. В глазах не было ни тени смущения — один лишь вызов.
— Не хочу. Я хочу выпить сейчас.
— Ю Чонён, — голос Дохона потемнел.
Чонён молча поднял бокал и сделал несколько крупных глотков. Терпкое, выдержанное, с глубоким ароматом — вино обожгло горло и согрело в груди . Только тогда буря внутри чуть-чуть утихла.
— Директор. Почему вы решили, что я всё ещё стану слушать человека, который меня годами игнорировал? — он знал, как Дохон ненавидит это обращение, и нарочно повторил его с медленной наглой усмешкой.
Взгляд альфы впивался в него, как лезвие. И под этим взглядом, закусывая его дерзостью, Чонён залпом осушил почти полный бокал.
— Кхх… Вот это другое дело, — с лёгкой насмешкой причмокнул он губами.
После дешёвого пива вкус знакомого, дорогого домашнего вина показался почти божественным. «Да… деньги — великая штука.»
Чонён снова потянулся к бутылке, но Дохон резким движением отодвинул его бокал в сторону.
— Если не хочешь, чтобы тобой пренебрегали, веди себя достойно.
— Нет уж. Теперь мы никто друг другу, так что я буду делать то, что хочу. С какой стати мне слушать незнакомца? — он с вызовом придвинул бокал обратно и вновь наполнил его вином.
— Ну и зрелище, — процедил Дохон сквозь зубы.
— Тогда вышвырните меня из дома, — нарочито спокойно бросил Чонён, точно зная, что тот на это не пойдёт.
Как бы он ни скандалил, ни притворялся пьяным психом — Дохон не из тех, кто оставит омегу на улице, особенно с не до конца прошедшей течкой. За три года совместной жизни Чонён усвоил это как аксиому.
Предсказуемо. Услышав раздражение в голосе, Чонён тихо фыркнул. Когда-то он страдал от ощущения, что совершенно не знает этого человека — ходил по дому на цыпочках, боялся каждого взгляда. Но теперь все в прошлом.
— Если я вам настолько неприятен, просто скажтеи. Допью вот это — и уйду.
— Пока течка окончательно не пройдёт и пока не протрезвеешь, ты из этого дома не выйдешь, — голос был жёстким, не терпящим возражений.
Чонён промолчал. Потом сделал еще один медленный глоток, подпер подбородок рукой и, не отрываясь, посмотрел на Дохона.
— Кстати, директор… Вы сегодня свободны?
— Просто любопытно. Вы ведь обычно даже по воскресеньям так заняты были, что уезжали с самого утра. Настолько, что мы, помнится, не посмотрели ни одного фильма вместе… А сегодня дома. Целый день. Видимо, у вас и правда нет никаких дел?
— Я работаю из дома, — ответил Дохон, не сводя раздражённого взгляда с бокала в руке Чонёна.
— Из дома?.. — спросил тот с недоверием.
По словам секретаря Шима, Дохон едва ли спал из-за перегрузки, так что сама по себе работа в воскресенье уже казалась Чонёну странной. Но то, что он всё это время мог работать из дома — поразило куда сильнее.
Нет, это было уже за гранью. Он действительно имел такую возможность… но за три года так и не нашёл ни одного вечера, чтобы просто посмотреть с ним фильм? Если он мог брать отпуск и работать удалённо — почему всё это время лишь изображал, будто слишком занят?
— Ух ты, мир не стоит на месте! Сам генеральный директор «JT Электроникс» работает из дома! — Чонён усмехнулся, но ком в горле придал голосу горечь. Подступившая обида заставила снова плеснуть вино в бокал до краёв.
— Уберите вино и бокал, — не выдержав, приказал Дохон прислуге.
Чонён тут же вцепился в бутылку обеими руками, прижав к себе как трофей.
— Я ещё не допил! — возмутился он. Настроение наконец начинало ползти вверх — вместе с градусом.
Но Дохон, похоже, и правда не собирался никуда уходить. Прошло уже немало времени, а он всё сидел за столом — не прятался в кабинете, не уезжал в офис, как делал раньше. Во времена брака давно бы исчез за закрытой дверью, не тратя времени на подобные бессмысленные препирательства.
Мгновение спустя в столовую вошла прислуга. Чонён напрягся, он был готов к обороне.
— Вам так мешает, если я немного выпью? — выпалил он. — Мне и так паршиво. Спина болит ужасно. Я хотя бы пытаюсь заглушить боль!
Он крепче стиснул в руках бутылку и бокал. Прислуга замерла, не зная, что делать, — взгляд метался между ним и Дохоном.