Экс-спонсор (Новелла) | Глава 63
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Словно опасаясь, что контракт могут вот-вот отобрать, Чонён прижал папку к груди, после чего не спеша доел оставшийся хлеб, макая его в суп. Он ел не потому, что испытывал голод — скорее, просто из чувства долга и необходимости занять себя хоть чем-то. Однако, как ни странно, наблюдать за сдержанными реакциями Дохона было почти... увлекательно. Настолько, что тягостное ощущение в желудке отступило на второй план.
Суп он всё же доел, хоть и без удовольствия, а вот к остальным блюдам почти не притронулся. Отложив ложку, Чонён провёл ладонями по лицу, стирая остатки сна, и перевёл взгляд на Дохона, стоящего у зеркала.
Тот, как всегда, двигался спокойно, размеренно. Стоял прямо, уверенно, легко затянул галстук аккуратным точным движением, затем чуть склонился, проверяя запонки на манжетах — будто собирался не в офис, а на съёмки делового журнала.
Ни следа усталости. Ни малейшего намёка на сонливость.
«Как он может выглядеть настолько... собранным? После всего, что было ночью? Да он ещё и в шесть утра встал…» — В голове Чонёна зазвучал внутренний протест. Он, конечно, знал, что альфы физически выносливее омег, но в такие моменты разница казалась почти издевательской.
И всё же, несмотря на лёгкое раздражение, Чонён не сводил с него глаз. Смотрел открыто, не скрываясь — будто вглядывался в знакомы образ, но одновременно совершенно новый.
— Если хочешь — поспи ещё, — сказал Дохон, поправляя воротник пиджака. Одежда была не та, что вчера, и Чонён догадался: он, должно быть, заранее велел принести сменный костюм.
— Если лягу сейчас — точно будет несварение, — пробормотал Чонён, подтягивая колени к груди и обнимая их руками. — В желудке тяжесть.
— То есть я заставил себя есть? — Дохон, уже взяв телефон, мельком взглянул на экран, отвечая на сообщение, и тут же вернул взгляд к Чонёну.
— Просто… не особо хотелось, — тихо признался тот, сделав глоток остывшего чая.
Между ними повисла короткая пауза. А затем, как будто продолжая чужую мысль, Дохон негромко произнёс:
— Теперь тебе не нужно подстраиваться под меня в таких мелочах. Мы ведь больше не супруги.
Эти слова прозвучали буднично, почти ровно, но Чонён будто споткнулся о них. Он моргнул, словно только в этот момент осознал всю их правдивость.
— Ах да... Привычка, — прошептал он, слабо улыбнувшись. И правда, вставать и завтракать по расписанию Дохона — это была лишь одна из множества привычек, выработанных за годы брака. Как и сказал Дохон, теперь он не был обязан следить за такими мелочами.
— А что же мне... просто лежать в постели, пока вы собираетесь? — Чонён, сидя на краю кровати, посмотрел на Дохона, не скрывая иронии в голосе.
— А почему бы и нет? Я ведь требовал от тебя только ужин и секс, — не оборачиваясь, ответил тот, беря со стола тонкий конверт с бумагами. Затем мельком глянул на наручные часы, проверяя время, и направился к двери.
Чонён поднялся, чтобы проводить его. Он и сам не знал, зачем — просто не мог сидеть. Это было частью выработанной за годы привычки, почти рефлексом. Раньше он делал так каждое утро.
— Я пошёл, — сказал Дохон, уже положив руку на ручку двери.
— Счастливо, — тихо ответил Чонён, прислонившись к косяку и наблюдая, как он уходит.
Но Дохон вдруг замер на пороге и обернулся. Несколько секунд молча посмотрел на Чонёна, а затем сделал короткий жест пальцем.
— Что? — не поняв, что тот имел в виду, Чонён нахмурился.
— Халат поправь. Сползает, — сухо пояснил Дохон.
«Нет, ну правда! Обернулся только ради этого?!»
Чонён прищурился и смерил его возмущённым взглядом с ног до головы, но всё же, не споря, подтянул халат обратно на плечи. Он даже не заметил, что тот сполз.
— Да кто тут меня увидит? Вы же уходите, я останусь один, — проворчал он с раздражением, но Дохон, не отвечая, просто развернулся и вышел.
— Странный всё-таки человек, — пробормотал Чонён ему вслед, услышав, как за дверью щёлкнул замок.
Вернувшись в комнату, он машинально оглядел стол, заваленный посудой после завтрака. Хотел было позвонить на ресепшен и попросить прибрать, но передумал — лень, усталость и желание вернуться в постель взяли верх. До фотосессии оставалось ещё достаточно времени, и теперь мысль немного поспать действительно казалась соблазнительной.
Он быстро почистил зубы, плеснул холодной воды на лицо, и, не раздеваясь, снова забрался в постель. Поставил будильник на телефоне, опустил жалюзи, чтобы солнце не мешало, и лёг, надеясь хотя бы немного расслабиться.
Сон пришёл быстро — мягкий, тягучий, почти сладкий. Но длился недолго.
Резкий звонок вырвал его из дремоты. Сначала Чонён решил, что это будильник, и вслепую нащупал телефон на кровати, но экран оставался тёмным. Неожиданно он понял: звонили не из телефона, а в дверь номера.
— Кто там?.. — пробормотал он, с трудом приподнимаясь.
— Здравствуйте, господин Ю Чонён. Я пришла по поручению директора, — послышался снаружи мягкий, вежливый женский голос.
Чонён, всё ещё немного сонный, осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. На пороге стояли две женщины: одна — в классическом твидовом платье, с аккуратной причёской и профессиональной улыбкой, другая — в униформе отеля, с тележкой, доверху нагруженной коробками и небольшой вешалкой на колесиках.
— Прошу прощения за беспокойство. Позвольте ввести сервисную тележку? — вежливо спросила сотрудница отеля, слегка поклонившись.
— Это ещё зачем?.. — пробормотал Чонён, растерянно отходя в сторону.
Женщина в чёрном шагнула вперёд, выдержав паузу, и спокойно пояснила:
— Директор предположил, что у вас может не оказаться подходящей одежды для сегодняшнего расписания, и велел подготовить всё необходимое.
Лишь тогда Чонён осознал, насколько прав был Дохон. Вчерашняя одежда, скорее всего, уже отправилась в стирку, и, даже если нет, надевать её снова казалось бы нелепо. Особенно с учётом того, что сегодня его ждала съёмка — и, вполне возможно, он мог столкнуться с Мин Херин. А она, с её проницательным взглядом, непременно что-нибудь заподозрила бы.
— Мне передали, что вы предпочитаете повседневный стиль, поэтому я подобрала несколько комплектов в соответствии с этим, — продолжала женщина с ровной доброжелательной интонацией. — Примерьте на досуге. Если что-то не подойдёт — скажете, мы всё заменим.
На её ладонях были надеты белые бархатные перчатки — жест, казалось бы, излишне деликатный, но подчёркивавший, насколько всё происходящее выходит за рамки обыденности. Она начала безмолвно и аккуратно раскладывать вещи в гостиной. Один за другим открывались фирменные чехлы и коробки с логотипами известных брендов: четыре комплекта одежды, три пары брюк, обувь, лимитированные кроссовки, туфли, шляпа, сумка — самая популярная модель этого сезона.
Всё сопровождалось спокойными комментариями, будто бы женщина проводила частную презентацию. И под конец — последняя, тяжёлая на вид коробка.
Когда крышка откинулась, Чонён увидел внутри новейшие наручные часы. Такая модель появилась в Корее совсем недавно, и, как указала женщина, в страну завезли всего пять экземпляров.
Он слушал молча. Его лицо, поначалу лишь удивлённое, постепенно каменело.
Одежду и обувь он ещё мог истолковать как проявление заботы. Может быть, даже вежливое извинение за резкость прошедшей ночи. Но часы? Сумка? Всё это уже выходило за рамки простого внимания и больше походило на плату. И именно от этой мысли внутри поднялась мутная волна неприятия.
— Мне нужно сначала помыться. Оставьте всё здесь, пожалуйста, — коротко сказал он, отводя взгляд.
— Конечно. Если вам что-либо понадобится, свяжитесь со мной по номеру на визитке, — с мягкой улыбкой ответила женщина, протягивая карточку. После чего обе аккуратно закончили выкладку и вышли, оставив Чонёна одного среди молчаливой роскоши.
Он вздохнул, медленно скрестил руки на груди и оглядел разложенные вещи.
Дорогие ткани, обувь, которая стоила как его месячный гонорар, брендовая сумка, часы — всё это выглядело безупречно. И всё это — не имело никакой ценности в его глазах.
— Ну... спонсорство — оно такое и есть, — пробормотал он, с натянутой усмешкой и направился в ванную.
Но даже душ не помог. Горечь, поднявшаяся где-то глубоко в груди, так и осталась с ним.
Войдя в салон, Чонён без особых церемоний прошёл за администратором и опустился в мягкое кресло перед зеркалом. Первым делом — конечно же — он посмотрел на своё отражение. Одежда, которую пришлось надеть из-за отсутствия собственного гардероба, всё ещё вызывала в нём смешанные чувства, но, к его удивлению, на этот раз она действительно смотрелась хорошо. Возможно, Дохон и впрямь попытался учесть его вкус. Ничего кричащего, но и не скучный минимализм в серо-чёрной палитре, как это было в их совместной жизни. Сдержанный кэжуал, с чуть заметным акцентом на линию плеч, цвет, который подчёркивал оттенок кожи, — всё выглядело по-человечески, без попытки превратить его в безликую куклу.
«Уступка? Или просто случайность?..»
— Здравствуйте! Вы же сегодня на съёмку постера для дорамы, верно? — к Чонёну подошёл стилист, молодой мужчина с приветливой улыбкой и планшетом в руках. — Вам уже передали, какой нужен стиль? У нас есть альбом с референсами, актёры часто просят что-то в похожем духе... Одну минутку.
Он повернулся, чтобы найти упомянутый альбом, но Чонён уже задумался. Потянувшись к волосам, он неуверенно тронул свою челку, которая слегка падала на глаза.
— А, вот ещё... Как думаете, мне лучше убрать челку или оставить?
Стилист остановился и, вернувшись, осторожно коснулся прядей, словно оценивая текстуру пальцами. Его взгляд стал чуть задумчивее, а голова склонилась набок, как у художника перед чистым холстом.
— Хм... У вас очень светлая кожа, господин Ю. Если ваш персонаж — холодный и замкнутый, то оставьте челку. Контраст между кожей и тоном волос добавит образу резкости, чуть больше отстранённости. А вот если...
— Ю Чонён? — вдруг раздался за спиной слишком знакомый голос. — Чонён, ты что здесь делаешь?
Сердце Чонёна ёкнуло. Он замер, а затем медленно обернулся на голос, уже зная, чьё лицо увидит.
— А, Сон Хиджун... — буркнул он, скривившись, будто от кислого вкуса на языке.
В кресле чуть поодаль, с видом полного самодовольства, полулежал Сон Хиджун — актёр, с которым у Чонёна никогда не было ни близких, ни даже по-настоящему нейтральных отношений. Скорее, вечная вежливая враждебность под тонкой плёнкой лицемерия. Вопрос «что ты тут делаешь?» вертелся в голове Чонёна с той же яростью, с какой тот зажимал себя, чтобы не скривиться ещё сильнее.