Возжелай меня, если сможешь. (Новелла) 81 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
В словах Дейна была железная логика, с которой трудно поспорить. И все же один вопрос не давал Грейсону покоя.
— Тогда зачем ты все это время притворялся бетой?
Дейн ответил мгновенно, без тени сомнения:
— Только потому, что быть омегой — это сплошная головная боль. Лишнее внимание, лишние проблемы. Никакого другого умысла не было.
Грейсон сразу понял: это правда. Он не раз слышал от Дейна фразу «терпеть не могу, когда меня донимают», она звучала так часто, что, казалось, вот-вот набьет оскомину. Это идеально вписывалось в его картину мира.
— А если бы я не знал твоего статуса… ты бы все равно раскрыл карты перед ней?
Дейн коротко, криво усмехнулся.
— Нет. В таком случае я бы сначала выставил тебя за дверь.
Грейсон хотел было спросить: «Почему ты так не хотел, чтобы именно я знал правду?», но слова застряли в горле. Он промолчал, потому что ответ был очевиден.
«Потому что я — самая большая заноза в его заднице».
Эта мысль, всплывшая в голове, окончательно испортила ему настроение.
Впрочем, и Дейн после визита незваной гостьи чувствовал себя паршиво. Если быть точным — с того самого момента, как выпустил феромоны. Раньше, когда он никогда не использовал свой «задний проход» по прямому назначению, он этого не замечал. Но после «пробуждения» каждый выброс феромонов вызывал у него дискомфорт.
Омеги не чувствуют собственного запаха до тех пор, пока не вступят в полную связь. Лишь после того, как их тело познает альфу, они начинают ощущать этот аромат — сладкий яд, предназначенный для соблазнения.
Дейн и подумать не мог, что это будет так… неловко. Так унизительно. Он всю жизнь был уверен, что эта часть его физиологии останется невостребованной, а теперь реальность била его по носу собственным запахом.
«И как только эти доминантные альфы расхаживают с таким важным видом, поливая все вокруг своими феромонами?..» — мысленно цокнул языком Дейн. — «Бесстыжие ублюдки».
Голос Дейна вырвал Грейсона из раздумий. Когда тот неохотно поднял взгляд, Дейн большим пальцем указал куда-то в сторону кошачьего домика.
— Тебе пора. Мне скоро ужин готовить.
Перевод: «Сделай фото кота и проваливай». Грейсон, разумеется, прекрасно понял намек, но сдавать позиции так просто не собирался.
— У меня остался еще один вопрос.
Дейн всем видом показывал, как ему это в тягость, но все же не перебил. Грейсон почувствовал: это, возможно, его последний шанс поговорить вот так, начистоту, без масок.
— Если бы ты действительно был бетой… как бы ты поступил в такой ситуации?
Вопрос казался гипотетическим, но Дейн ответил с пугающей прямотой:
— Ничего бы не изменилось. Будь в этом хоть какой-то смысл, я бы уже давно сделал операцию.
Грейсон опешил. Он уставился на Дейна, пытаясь понять, не ослышался ли он. Но лицо пожарного оставалось непроницаемым, словно каменная маска.
— Я все равно не собираюсь рожать детей. Так зачем мне все это внутри? — Дейн говорил о своем теле так, словно речь шла о сломанном механизме. — Вырезать все к чертям было бы куда удобнее. Тогда и таких идиотских ситуаций не возникало бы.
— …Неужели настолько? — ошеломленно пробормотал Грейсон.
Дейн ответил так, словно говорил о само собой разумеющихся вещах:
— Миллер, я даже сейчас пользуюсь презервативами. Я иду на эти неудобства, хотя моя сперма бесполезна. Так неужели ты думаешь, что в ситуации, когда есть реальный риск залета, я буду полагаться только на резинку и трахаться направо и налево?
Дейн ткнул указательным пальцем в твердую грудь Грейсона, с силой отталкивая его от себя, и ядовито усмехнулся:
— Вы, доминантные альфы, кичитесь тем, что можете контролировать зачатие, так что вам, небось, и в голову не приходило париться о таких вещах.
На его лице застыла кривая ухмылка, полная раздражения. Грейсон отчетливо читал мысли Дейна: «Разговор окончен». Сценарий был предельно ясен: он должен сейчас же заткнуться, сделать пару дежурных кадров Дарлинга для отвода глаз, попрощаться и покинуть этот дом.
План был прост. Оставалось лишь заставить тело двигаться по заданной траектории…
Но Грейсон не сдвинулся с места.
— А если ребенок все-таки появится, что ты будешь делать?
Вопрос прозвучал настолько невпопад, что Дейн переспросил, не веря своим ушам. У Грейсона еще был шанс отшутиться, сказать «забудь» и уйти.
Но он жаждал знать. Почему этот мужчина так содрогается от одной мысли о том, что может носить его ребенка? Почему демонстрирует такое яростное отвращение?
— Я спрашиваю: если у нас с тобой все же получится ребенок, как ты поступишь?
— Этого не случится. С чего ты вообще строишь такие гипотезы? Ты же видел, я принял таблетку.
Дейн был непоколебим. Каждой клеточкой тела он излучал нежелание продолжать эту беседу, но Грейсон с ослиным упрямством гнул свою линию:
— Нет никаких гарантий, что это лекарство сработает.
— Ты сам сказал, что препарат не утвержден официально. А значит, его эффективность — вопрос открытый. Поживем — увидим.
Брови Дейна сошлись на переносице в глубокую складку. Он открыл рот, собираясь огрызнуться, но вместо этого запрокинул голову и прикрыл глаза, словно моля небеса о терпении.
Тяжкий вздох сорвался с его губ. Когда Дейн снова посмотрел на Грейсона, в его голосе звучала лишь безмерная усталость:
— Ладно. Я схожу в клинику и проверюсь. Тебе просто нужно убедиться, что никакого ребенка нет, чтобы спать спокойно, так?
«Боится проблем, вот и докапывается», — решил про себя Дейн. Других причин для такой навязчивости он не видел. Грейсон, хоть и разглагольствует о судьбе, жил распутной жизнью, не хуже самого Дейна. Разумеется, меньше всего ему нужна ответственность в виде незапланированного отпрыска.
— Если ты беременен, у меня тоже есть права.
Эта фраза прозвучала как гром среди ясного неба. Мысли Дейна оборвались с резким звоном. Он опустил взгляд с потолка на Грейсона. В его глазах начал разгораться холодный, опасный огонь.
— Какие еще права? — переспросил он, щурясь.
Голос Дейна стал низким и шершавым, как наждачная бумага.
— Права? У тебя?! Это мое тело, ты, кусок дерьма! Что за бред ты несешь? Думаешь, раз переспал со мной один раз, то теперь имеешь право голоса? Не смеши меня!
Грейсон попытался вставить слово, но Дейн был быстрее. Он резко шагнул вперед, сгреб Грейсона за грудки и, глядя в упор бешеными глазами, выплюнул ему в лицо:
— Сколько раз тебе повторять? Я не беременен. А даже если бы и залетел — для тебя я не беременен, понял?! Блять, хватит действовать мне на нервы, пошел вон!
— Твои крики и гнев ничего не изменят. То, что случилось между нами, — это факт.
— «Между нами»? — переспросил Дейн, задыхаясь от возмущения. — Мы просто переспали. И что с того?
Он орал так, что, казалось, вот-вот бросится в драку. Грейсон хотел было сказать «успокойся», но вовремя прикусил язык: это было бы все равно что плеснуть бензина в костер. Вместо этого он попытался воззвать к логике, сохраняя маску ледяного спокойствия.
— Для тебя это был первый раз. И поэтому…
Это был запрещенный прием. Грейсон знал это, но все же рискнул.
— Поэтому — что? Решил поиграть в благородство и взять ответственность?
Дейн издал короткий, пустой смешок, полный неверия.
«Вот же психованный ублюдок», — процедил он про себя, до скрипа стиснув челюсти.
Он выплюнул это имя, как ругательство.
— Ты хоть знаешь, почему я до сих пор никому не позволял использовать мой зад?
Грейсон замер, сбитый с толку внезапным вопросом. Дейн, сверля его взглядом, в котором плескалась темная угроза, сам же и ответил:
— Из страха, что по ошибке залечу.
Не давая ошеломленному Грейсону вставить и слова, он продолжил, чеканя каждую фразу:
— Я не собираюсь заводить детей. Никогда. Ни от кого. Всю свою жизнь я избегал этого. А ты мне тут про какие-то права толкуешь? Права на несуществующего ребенка?
Грейсон попытался возразить, но рев Дейна заглушил его голос.
— Что за дешевую мелодраму ты устроил? Зачем ведешь себя как прилипала? Разве не твое правило — не спать с одним и тем же партнером дважды?
При этих словах лицо Грейсона побелело, словно его ударили под дых. Но эта реакция — такая человеческая, такая уязвимая — вызвала у Дейна лишь новый приступ отвращения.
«Смотрите-ка, как натурально изображает шок. Наверняка тоже просто имитация».
— Вон. Сейчас же. Убирайся из моего дома!
Грейсон попытался схватить его за руку, но Дейн был неумолим. Он с силой рванул Грейсона за лацканы, протащил его через весь коридор до прихожей и, распахнув дверь, буквально вышвырнул наружу.
Грейсон едва удержал равновесие. Перед его носом с оглушительным грохотом захлопнулась дверь. Следом раздался сухой, лязгающий звук поворачиваемого замка. Один оборот, второй.
Грейсон провел рукой по растрепанным волосам и выдохнул, чувствуя опустошение.
Ситуация была жалкой донельзя. Стоять вот так, вышвырнутым на порог, как нашкодивший пес… Унизительно.
Опустив взгляд, он заметил, что на одной ноге у него болтается домашний тапочек Дейна, а вторая стоит на бетоне в одном черном носке. Увидев это, Грейсон раздраженно цокнул языком.
Он сбросил чужой тапочек, нашел свои туфли, аккуратно оставленные у входа, и обулся.
Выругавшись, он со всей силы пнул закрытую дверь ногой. Бах! Удар эхом разнесся по тихой улице, но дверь, разумеется, не шелохнулась.
Несколько минут спустя Дейн, стоя у окна в гостиной, наблюдал, как машина Грейсона срывается с места и исчезает вдали.