Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Глава 35
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Его неожиданный визит привел меня в полное замешательство. Кит стоял передо мной и смотрел сверху вниз; его лицо было необычайно бледным. Зачем этот мужчина явился сюда? Я невольно склонил голову набок, пытаясь понять причину. Кит, некоторое время молча изучавший мое лицо, наконец заговорил.
Его внезапный вопрос снова озадачил меня. Я лишь растерянно моргал. Кит посмотрел на меня мгновение, а затем тяжело вздохнул. Усталым жестом он откинул волосы назад и спросил:
— Почему ты не отвечал на звонки?
Я, как дурак, продолжал повторять за ним. Похоже, моя реакция начала его раздражать, и Кит нахмурился.
Эмма, выглянувшая в прихожую из любопытства, удивленно ахнула. Кит молча перевел взгляд на нее, поверх моей головы. И тут до меня с опозданием дошло, почему он так нахмурился.
Воцарилось неловкое молчание. Пока у каждого из нас в голове царил хаос мыслей, Эмма первой нарушила тишину:
— Мистер Питтман? Что вы здесь делаете?..
Внезапно она осеклась, словно что-то осознав. Секундой позже понял и я. Она только что сама нашла ответ на вопрос, который задала мне перед тем, как раздался звонок в дверь.
Я весь напрягся, опасаясь, что она произнесет это вслух. Конечно, я бы тут же все отрицал. Но для этого потребовалось бы безупречное актерское мастерство, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Я не был уверен, смогу ли я достаточно невозмутимо покачать головой.
К счастью, Эмма промолчала. Она лишь украдкой переводила взгляд с меня на Кита и обратно. Снова повисла тяжелая тишина. И вновь первой заговорила она.
— Что ж, думаю, мне пора. Ёну, давай договорим в другой раз. В общем, я поняла, спрошу у брата.
— Ах, спасибо, Эмма. Подожди, я тебя прово…
Я осекся на полуслове, вспомнив о присутствии Кита. Мне ничего не оставалось, кроме как посторониться и жестом пригласить его войти. Кит молча переступил порог.
— Я ненадолго, только провожу её, — бросил я ему в спину, но он даже не обернулся.
Закрыв дверь, я спустился вместе с Эммой вниз.
Вдоль дороги выстроились знакомые машины. Я замедлил шаг, увидев Уиттакера, который стоял на тротуаре и курил.
В ответ Эмма молча указала на другую сторону улицы. Мы пошли рядом. Только подойдя к машине, Эмма наконец заговорила.
— Не знала, что у вас с мистером Питтманом такие отношения. …Это ведь он, верно?
Нам обоим было понятно, что скрывается за этим «он», даже без уточнений. Я кивнул.
— Ясно, — с горьким выражением лица пробормотала Эмма. Открыв дверцу, она обернулась ко мне, прежде чем сесть за руль. — Можешь не волноваться, я никому не скажу, пока ты сам не решишь рассказать.
— Я потому и признался, что знал это. Потому что доверяю тебе, Эмма.
Услышав это, она мягко улыбнулась.
— А насчёт твоего вопроса — я уточню у него и сообщу тебе отдельно. Мне нужно проверить, когда у него выходные, так что прямо сейчас ответить не могу.
Она сделала небольшую паузу и добавила:
От слов Эммы я широко улыбнулся. Мы обнялись на прощание, и она похлопала меня по спине.
Она села за руль и закрыла дверцу. Я молча наблюдал, как она уверенно трогается с места. Лишь когда машина Эммы скрылась из виду, я перешел дорогу и направился к своему дому. Уиттакер, запоздало узнав меня, вскинул руку в знак приветствия, но я ограничился лишь коротким кивком.
Пока я поднимался по лестнице, на душе становилось все тяжелее. Зачем Кит пришел? И зачем звонил?
Если он примчался ко мне домой после работы, значит, дело серьезное. Но для чрезвычайной ситуации Уиттакер и остальные охранники выглядели слишком безмятежно. Может, произошло что-то, о чем они не знают? Чувствуя, как путаются мысли, я открыл входную дверь.
Кит сидел на диване в гостиной. На том самом месте, где только что сидели мы с Эммой. Я молча подошел и убрал со стола пустые чашки и остатки десерта.
— …Принести вам что-нибудь выпить?
На мое дежурное предложение Кит коротко покачал головой. Сделав глубокий вдох, я встал напротив него, по другую сторону стола.
— Что случилось? Если вы приехали так срочно, значит, произошло что-то серьёзное…
Кит заговорил, выдержав небольшую паузу.
Я едва сдержался, чтобы снова не переспросить. Поэтому мой ответ прозвучал с небольшой задержкой:
— Потому что это мой дом. Разве это не очевидно?
Кит сжал кулаки, лежавшие на бедрах, и медленно разжал их. Его пальцы снова начали выбивать едва слышную дробь по ткани брюк.
Скорость постукивания пальцев возросла.
— Я её пригласил. Нужно было кое-что спросить… — я вдруг нахмурился. — А почему я вообще должен отчитываться перед вами в таких вещах? Это моя личная жизнь.
Ритм, перешедший с модерато на аллегро, внезапно оборвался. Было видно, как Кит вздрогнул. Я холодно сменил тему.
— Так в чём причина вашего визита? В компании что-то случилось?
На этот раз переспросил уже Кит. Начало раздражать, что он, кажется, совсем не слушает моих слов. Я провёл рукой по волосам и нахмурился ещё сильнее.
— Приехать сюда только потому, что я не ответил на звонок… должно быть, случилось что-то серьёзное, не так ли? Иначе какой смысл срываться и ехать ко мне в такое время?
Я ждал ответа, но Кит по-прежнему молчал. По какой-то причине он медлил, прежде чем наконец произнести:
— …Расчёты оказались неверными.
От столь неожиданных слов я лишь растерянно моргнул.
— Что, простите? Какие ещё расчёты?
— Число посетителей. Итоговая цифра за две недели оказалась неверной.
На мгновение я лишился дара речи.
— И это настолько срочно, что вы примчались ко мне домой?
Кит снова замолчал. Его пальцы опять забарабанили по бедру. На этот раз сразу в темпе аллегро.
— В любом случае, — внезапно Кит прекратил своё постукивание и резко сменил тему. — Собирайся. Мы едем ко мне.
Я уставился на него. Чувствуя, как внутри поднимается волна всех негативных эмоций, накопившихся за время работы на Кита, я произнес:
Кит прищурился. Я понял, что дал именно тот ответ, которого он и ожидал. В тот же момент Кит резко поднялся на ноги. Я невольно отступил.
Он шагнул ко мне. Медленно приближался. Я попятился, инстинктивно ища путь к отступлению, но в тесной квартире бежать было некуда. Спина уперлась в холодную стену. Я оказался в ловушке. Мужчина остановился всего в паре шагов от меня. От него не исходило никакого запаха, но я будто ощущал удушающе-сладкий аромат, от которого перехватывало дыхание. Я чувствовал себя собакой Павлова. Кажется, я начинал возбуждаться и чувствовать этот аромат при одном только виде этого мужчины. От обиды к горлу подступили слезы. В этот момент он заговорил.
Сквозь затуманенный взгляд я посмотрел на него. Кит тихо произнёс:
Он поднял руку. Я вздрогнул, когда кончики его пальцев коснулись моей щеки. Кит посмотрел на меня, застывшего и неспособного пошевелиться, и мягко погладил по щеке.
Этот мужчина слишком хорошо меня знал. Он уже просчитал, что я становлюсь бесконечно слабым, когда он так нежно произносит мое имя. Я глубоко вздохнул и закрыл глаза. Казалось, я слишком хорошо понимаю, что он обо мне думает. Когда я снова открыл глаза, решение уже было принято.
В машине мы не обменялись ни словом. Я прислонился головой к окну и бессмысленно смотрел на проносящиеся мимо ночные пейзажи. Кит снова барабанил пальцами. На этот раз очень медленно.
Похоже, у него появилась новая привычка взамен курения. Бросил ли он совсем или нет, но даже слабого остаточного запаха табака не ощущалось. Когда он подавил и свои феромоны, от Кита больше не исходило никакого аромата, кроме свежего запаха лосьона после бритья. Мне стало не по себе. В машине еще отдаленно витал слабый запах феромонов, но и он постепенно улетучивался. Так же, как тускнеют воспоминания.
На вопрос Кита я ответил, не отрывая взгляда от окна:
— Я запишу тебя на приём, сходишь. …А с тем мужчиной ты разобрался? — после небольшой паузы добавил он.
Я покосился в его сторону. Кит, как и я, смотрел в окно.
Услышав мой ответ, Кит наконец повернулся ко мне. Я снова перевел взгляд за окно и продолжил:
— О том, с кем из вас мне разобраться.
Кит некоторое время молчал. Не нужно было смотреть на него, чтобы понять, насколько он ошарашен. Разумеется, он не ожидал такой дерзости. Но это было только начало. Я заговорил первым, опередив его:
— Вы ведь тоже ещё не нашли того омегу, мистер Питтман, верно? Вот тогда и поговорим, буду я с кем-то разбираться или нет.
— Ты сейчас что, взвешиваешь на весах меня и этого ублюдка? — в его голосе слышалось искреннее изумление.
Его недоумение было естественным. Кто еще осмелился бы играть в такие игры с этим мужчиной?
Только такой же сумасшедший, как я.
— Я даже не помню, каким был секс с вами. Так почему я должен первым делом разбираться с тем мужчиной?
Было любопытно увидеть выражение лица Кита, но я не стал оборачиваться. Продолжая смотреть в окно, я равнодушно добавил:
— Да и вы, кто знает, как изменитесь, когда появится тот омега. Так что лучше отложить этот разговор до тех времён. В конце концов, мы всё равно не чувствуем запахи друг друга, верно? Я — словно кошка в загуле, и неизвестно, как отреагирую на аромат другого альфы. А вы, когда почувствуете запах своего омеги…
Кит резко оборвал меня. Мне пришлось повернуть к нему голову. Кит смотрел на меня с холодной усмешкой.
— Феромоны и запахи не имеют никакого значения. Конечно, было бы лучше, если бы я мог чувствовать твой аромат, но меня ведь влекло к тебе и тогда, когда ты полностью его скрывал.
Неожиданно он хладнокровно признал этот факт. Я и подумать не мог, что он скажет это вслух, поэтому удивленно заморгал. Но Кит, казалось, находил мою реакцию забавной, и уголки его губ скривились.
— Я ведь уже говорил, помнишь? Будь ты женщиной, я бы давно затащил тебя в постель.
Кит протянул руку, пока я не мог ничего сказать. Я не шелохнулся, когда его рука медленно коснулась моей щеки. Кит пробормотал, словно разговаривая сам с собой:
— Если бы я сразу признал, что могу быть и с мужчиной, не потерял бы столько времени.
Воцарилась тишина. Кит не лжет. И не ходит вокруг да около. Проблема лишь в том, что его искренность всегда продиктована его собственной точкой зрения, которая может отличаться от других. Как я и заблуждался.
Я лгал до этого момента и буду лгать впредь. Этому мужчине.
Мы смотрели друг на друга, но молчание не было тяжелым. Рука Кита обхватила мою щеку, и большой палец лениво погладил нижнюю губу. Я слегка приоткрыл рот. Палец Кита скользнул внутрь. Я легонько прикусил его, зажав между зубами.
Мой взгляд был по-прежнему прикован к его лицу. Мы смотрели друг на друга не мигая. Удерживая его палец между зубами, я осторожно провел по нему языком. Когда кончик коснулся кожи, глаза Кита сузились. Я не торопясь принялся ласкать его палец. Кит не сопротивлялся.
Я почувствовал слабый запах феромонов. Он возбудился. Ощутив просочившийся аромат, который он не смог сдержать, я обхватил его палец языком и втянул губами. Словно лаская его член.
Он тоже это понял. Бугор на его брюках стал слишком очевидным. Я медленно выпустил его палец изо рта. Кит завел руку мне за голову и притянул к себе. Я не сопротивлялся и позволил ему делать то, что он хотел.
— Хах, — Кит глубоко вздохнул. Он закрыл глаза. Собирался поцеловать. За мгновение до того, как наши губы соприкоснулись, я прошептал:
— Сначала найдите своего омегу.
Кит открыл глаза. Наши взгляды встретились. Глядя ему прямо в лицо, я позволил себе лёгкую улыбку.
— До тех пор я с вами спать не буду.
Машина начала плавно сбрасывать скорость. Хватка Кита на моём затылке ослабла. Я отстранился, но не отвёл взгляда, продолжая смотреть на него в упор. С лица Кита схлынул весь жар, оставив лишь непроницаемую маску. И это его лицо мне невероятно понравилось.
— Четвёртый месяц, значит. Это ваш первый визит к врачу по этому поводу?
Глядя на бесстрастное лицо врача, я невольно сглотнул пересохшим горлом.
— …Нет. Я был в другой клинике, но… я подумал, вдруг это ошибка…
— Беременность подтверждается.
Врач произнес это сухо, с исключительно деловым видом, не отрываясь от монитора. Он продолжал что-то говорить о результатах анализов и моем текущем состоянии, но слова пролетали мимо сознания. Я слушал совершенно отрешенно, пока одна из фраз наконец не вырвала меня из оцепенения.
— Даже для первой беременности ваше физическое состояние слишком плохое. Скажите, вы принимаете какие-либо препараты?
Ответить сразу я не смог. Пришлось сделать судорожный вдох, прежде чем выдавить из себя признание.
— Подавители… Я принимал их довольно долго. И превышал дозировку.
Врач понимающе хмыкнул и нахмурился. Он подробно расспросил меня, как долго и в каких количествах я принимал лекарства, а затем задумчиво почесал щеку кончиком ручки
— Вам нужно прекратить приём всех препаратов. Немедленно. Если так пойдёт и дальше, жизнь ребёнка окажется под угрозой. Зачем вообще принимать подавители во время беременности? У вас нет партнера?
Омег, решающихся воспитывать детей в одиночку, без постоянного партнера, сейчас немало. Я поймал на себе быстрый оценивающий взгляд — врач мимолетно скользнул глазами в поисках метки и, очевидно, уже сделал свои выводы.
— Я… ему еще не сказал, — уклончиво ответил я.
— Тогда не тяните и скажите прямо сейчас. Метка значительно стабилизирует ваше состояние. Если же обстоятельства пока не позволяют вам быть вместе, я выпишу временные поддерживающие препараты. Но учтите, это лишь экстренная мера, принимать их постоянно нельзя. И строго соблюдайте дозировку.
Дав мне еще несколько стандартных наставлений, он спросил:
— Есть ли что-то еще, что вас беспокоит?
Я на мгновение замялся, а затем произнес:
— Мне трудно заснуть. Кажется, из-за этого мое состояние только ухудшается…
— При первой беременности такое случается часто. Я выпишу вам снотворное.
Наблюдая, как он вносит назначение в электронную карту, я осторожно уточнил:
— У меня довольно высокая толерантность к препаратам… Может быть, есть что-то посильнее?
Врач задумчиво потер подбородок, взвешивая риски.
— Во время беременности мы не можем назначать сильные препараты без крайней необходимости… Давайте договоримся так: вы будете принимать его только в случаях острой бессонницы. И вот ещё что. Алкоголь вам в принципе противопоказан, но с этим лекарством — категорически запрещён. Исследования показывают, что при смешивании с алкоголем даже здоровый человек может потерять сознание и не приходить в себя до трех суток. Серьезных побочных эффектов не выявлено, но это в любом случае вредно для ребенка. Так что, если вы не планируете операцию, никакого алкоголя. Вам ясно?
— Да, — кивнул я так, словно давал клятву.
Я кивнул, словно давая обещание.
Забрав рецепт и лекарства в аптеке, я снова оказался на улице. В этом районе, насыщенном медицинскими клиниками, располагался довольно известный парк. Внезапно накрыло нестерпимое желание съесть пудинг, и я, повинуясь импульсу, нырнул в ближайший супермаркет. Опомнился лишь в тот момент, когда уже стоял перед холодильной витриной, вытащив оттуда все виды пудинга, какие только смог найти.
Они же растают... Я на секунду замер в нерешительности, но так и не смог заставить себя отказаться хоть от одного стаканчика. В итоге я оплатил все и вышел из магазина. Продавец с нескрываемым удивлением покосился на мою гору покупок, но было все равно.
Отыскав пустую скамейку, я сел, достал один стаканчик, сорвал фольгу и осторожно зачерпнул ложкой с самого края. Холодный нежный пудинг мгновенно растаял на языке. Медленно, ложка за ложкой, я погружался в это ощущение, а вместе с ним — в свои мысли. Эта кремовая сладость, разливающаяся во рту, внезапно напомнила мне другой — металлический, сладковатый привкус крови, который я ощутил, когда оставил метку. То давнее возбуждение ожило с новой силой, и по спине пробежала нервная дрожь.
Не успев оглянуться, я прикончил один стаканчик и тут же потянулся за следующим. Я не был любителем сладкого, но в последнее время поглощал его в неимоверных количествах. Теперь после каждого приема пищи я обязательно искал что-нибудь на десерт. Но сидеть вот так, посреди парка, и уплетать пудинг один за другим — это выглядело уже совершенно дико.
Я машинально опустил взгляд на свой живот. Сознание все еще отказывалось это принимать, но то, что внутри меня растет новая жизнь, было непреложным фактом. Фактом, который больше нельзя было игнорировать.
«Если вы не планируете рожать, то нужно решать как можно скорее. Я не провожу операции по прерыванию беременности, так что вам придется поторопиться и записаться на прием в другую клинику, где проводят такие операции».
Слова врача эхом отдавались в голове, пока я продолжал есть пудинг. В какой-то момент ложка дрогнула, и кусочек пудинга шлепнулся мне на ногу, но я продолжал сидеть неподвижно. Холодная липкая масса пачкала ткань брюк, но я не находил в себе сил пошевелиться.
Из оцепенения меня вывел внезапно раздавшийся надо мной голос.
— Эй, с вами всё в порядке? Вам плохо?
Я резко вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Я непонимающе заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на незнакомце. Мужчина коротко вздохнул с облегчением:
— А, так вы не в обмороке. Слава богу. Может, вам нездоровится? Вызвать 911?
Отвечая, я чуть склонил голову набок, вглядываясь в него. Лицо казалось смутно знакомым, но где я мог его видеть? Видимо, он подумал о том же самом, потому что его губы тронула легкая улыбка.
— Мы случайно нигде не встречались?
— Даже не знаю… — рассеянно пробормотал я и только в этот момент заметил гарнитуру, охватывающую его ухо. В памяти всплыл образ, и я удивленно ахнул, невольно выпалив: — Вы… вы говорили, что вы телохранитель. Джошуа, Джош, верно?
Он тоже меня узнал. Приятные черты, которые я едва мог разглядеть той темной ночью, теперь ярко выделялись под лучами дневного солнца.
— Рад снова вас видеть, Ёну. Как вы поживали?
Я пожал протянутую мне крепкую руку. Джош без приглашения, но вполне непринужденно опустился на скамейку рядом.
— Что вы здесь делаете в такое время? Разве вы не должны быть на работе?
— У меня сегодня были дела в больнице… — Я постарался ответить максимально обтекаемо. — А вы здесь по какому поводу?
— А, у меня тоже кое-какие дела в клинике неподалеку.
Я хотел было дежурно спросить, что его беспокоит, но тут наше внимание привлек детский голос.
Малыш, до этого ковылявший неподалеку, очевидно, заскучал и теперь захныкал, настойчиво требуя внимания Джоша. Мужчина тут же переключился на ребенка, и его лицо озарила мягкая улыбка. Ребенок явно походил на него, но в то же время в его чертах сквозило что-то иное. Думаю, он, должен быть похож и на второго родителя.
Я снова склонил голову набок. Лицо ребенка, которого я определенно видел впервые в жизни, казалось до странности знакомым. Пока я пытался разгадать загадку, Джош ловко подхватил малыша, поставил его крошечные ножки себе на широкую ладонь и поднял высоко в воздух. Ребенок на секунду испугался, но тут же его глаза заблестели от восторга, пока он пытался удержать равновесие. Впрочем, эта игра продлилась недолго.
Как только малыш покачнулся, сильные руки тут же поймали его. Глядя на эту идиллическую картину — заливающегося смехом малыша на руках у счастливого отца — я почувствовал, как сердце болезненно сжалось от нахлынувших, невыразимо сложных чувств. Рука сама потянулась к животу, и именно в этот момент Джош повернулся ко мне.
— Это Пит, мое главное сокровище. Ну же, Пит, поздоровайся с дядей.
Малыш засунул большой палец в рот и пристально уставился на меня своими большими глазами. Я постарался улыбнуться как можно приветливее.
— Привет, Пит. Меня зовут Ёну.
Ребенок продолжал молча смотреть на меня, а потом вдруг звонко рассмеялся и уткнулся лицом в плечо Джоша.
— Ну вот, засмущался., — со смехом сказал Джош.
Я неловко улыбнулся в ответ. Малыш, уютно устроившийся на руках у отца, украдкой взглянул на меня. Когда наши глаза встретились, он снова засмеялся и поспешил спрятать лицо.
И в этот самый момент я наконец понял, кого напоминает мне это лицо.
Я невольно вскрикнул так, что Джош удивленно обернулся. Его недоумение было вполне объяснимым. В моей голове вихрем пронеслись все обрывки фраз и сплетен, которые я когда-либо слышал об этом человеке.
— Простите… у вас случайно нет сестры?.. По имени Эмма.
При упоминании этого имени улыбка мгновенно сползла с его лица. Оно изменилось. Взгляд, которым он теперь смотрел на меня, был ледяным, пробирающим до костей.
От этого закономерного вопроса я сглотнул. Неужели этот сильный, уверенный в себе мужчина — омега? Только сейчас я осознал истинную причину его несколько андрогинной привлекательности, но мозг все равно отказывался в это верить. Может быть, я не чувствую его феромонов, потому что он тоже принимает подавители?
Мой взгляд невольно переместился на ребенка, которого он все еще крепко держал на руках.
Омега, в одиночку воспитывающий ребенка.
Я с трудом сдержал внезапно подступившие к горлу слезы и едва смог разомкнуть пересохшие губы.
— Я… я работаю в одной компании с Эммой… — Голос дрогнул, но я заставил себя продолжить, пытаясь объяснить свою осведомленность. — Эмма упоминала, что вы тоже… прошли через это… родили ребенка…
Джош напрягся, его внимание мгновенно обострилось.
Я нервно облизнул пересохшие губы. Нужно было сказать это вслух. Собрав последние остатки смелости, я выдохнул:
— Кажется, мне тоже предстоит через это пройти.
Признание вырвалось вместе с хриплым вздохом. Джош на мгновение замер, явно ошеломленный услышанным. Я низко опустил голову, чувствуя, как горят щеки от стыда и растерянности. Мужчина быстро взглянул на часы на запястье и произнес уже мягче:
— Думаю, у меня есть еще минут тридцать. — Он добавил с неожиданной теплотой: — Я готов вас выслушать. Если, конечно, моя компания вам подходит.
Подходила ли? Меня душило отчаяние. Я чувствовал, что если не выговорюсь хоть кому-нибудь прямо сейчас, то просто задохнусь под этим грузом.
— Я как раз слышал о вас от Эммы и просил ее организовать встречу. Мне не с кем поговорить об этом… Но я и представить не мог, что вы ее брат…
Теперь, когда тайна раскрылась, фамильное сходство стало бросаться в глаза. Разумеется, черты Эммы были гораздо мягче и женственнее, поэтому я не уловил его раньше.
— Ах, да, — сказал Джош, словно что-то вспомнив. — Точно, она присылала сообщение, спрашивала, когда я буду свободен. Я и не подозревал, что речь шла о вас… Ну, так или иначе, главное, что мы встретились.
Джош поудобнее перехватил Пита на руках и чуть подался вперед, всем своим видом выражая готовность слушать.
— Что ж, тогда рассказывайте. Начните с того, почему вы хотели со мной встретиться.
Слова застревали в горле, губы дрожали, но я все же начал свой сбивчивый рассказ. Все это время он слушал молча, не перебивая.
— …Значит, вы сейчас как раз возвращаетесь после приема у врача? — уточнил Джош, когда я закончил свою исповедь.
Я молча кивнул. Он коротко пояснил, что водил Пита на плановую прививку в педиатрию неподалеку. Я же только что выложил ему всю подноготную: о ночи со своим боссом и о последовавшей за этим беременности.
— Вы не собираетесь ему говорить? Или этот альфа… он против ребенка? Ваш партнер ведь альфа?
От этих прямолинейных вопросов я на мгновение замялся.
— Он не знает. Я и сам до последнего надеялся, что это какая-то чудовищная врачебная ошибка…
— Похоже, вы и не планируете ему сообщать? — с проницательностью, граничащей с бестактностью, заметил Джош.
От этого точного попадания я едва не разразился истерическим смехом. Я перевел взгляд на Пита, который уже мирно дремал на сильных руках отца, и, собравшись с духом, задал главный вопрос:
— Как вы думаете… стоит ли мне рожать ребенка?
— Этого я не знаю. Такое решение можете принять только вы, Ёну, — ответ был ожидаемым, но от этого не менее тяжелым
Не отрывая взгляда от умиротворенного лица спящего малыша, я тихо спросил:
— …А вам? Вам не было страшно? Я слышал, вы решились на это в одиночку.
Джош бросил короткий взгляд на Пита. Малыш уже крепко спал. Но, несмотря на это, Джош с невероятной нежностью накрыл его ушки своими широкими ладонями и тихо произнес:
— Когда я узнал, делать операцию было уже слишком поздно. У меня не было выбора, кроме как родить.
Он горько усмехнулся, глядя на сына.
— Когда я узнал о беременности, делать прерывание было уже слишком поздно. У меня просто не оставалось другого выбора. — Он горько усмехнулся, не сводя глаз с сына. — Но когда он появился на свет, я понял, что уже не смогу его не любить. Мне страшно даже подумать, что было бы, если бы я тогда поступил иначе.
Я не находил слов. Осознание того, что внутри меня растет ребенок, все еще не укладывалось в голове, а необходимость принимать судьбоносное решение казалась чем-то запредельно нереальным.
— Решение лучше принять как можно скорее. Время не ждет, и скоро ситуация станет необратимой, — трезво заметил Джош.
— Да… — только и смог выдавить я.
Джош внимательно посмотрел на меня и добавил:
— Вам будет спокойнее, если вы найдете врача с большим опытом ведения беременности у омег. Независимо от вашего окончательного выбора.
Он намеренно подбирал самые нейтральные и обтекаемые формулировки. В этой осторожности сквозила забота — желание уберечь от жестоких слов не только спящего Пита, но и ту крошечную жизнь, что зародилась во мне.
А я… я все еще не мог до конца поверить в ее существование.
Мысли окончательно спутались в тугой клубок, и я погрузился в молчание. Джош, выдержав паузу, внезапно сменил тему:
— …Вы упомянули, что работаете с Эммой в одной компании? Могу я задать вам пару вопросов?
Я поспешно кивнул, готовый ухватиться за любую возможность отвлечься.
— Да, всё что угодно. Если это не нарушает соглашение о неразглашении…
— Сколько мужчин в вашем офисе?
Я опешил от столь неожиданного вопроса. Джош, сохраняя абсолютно непроницаемое лицо, уточнил:
— Она говорила, что работает в секретариате. Сколько там всего сотрудников? И сколько из них мужчин?
Я понятия не имел, к чему он клонит, но ответил предельно честно:
— В секретариате я единственный мужчина, я — руководитель группы. Остальные трое, включая Эмму, — женщины.
Лицо Джоша мгновенно исказилось в гримасе ярости, и он глухо выругался сквозь зубы. Я растерянно заморгал. Что происходит? Я сказал что-то не то? Я ждал объяснений, но Джош молчал. Он продолжал сверлить меня тяжелым взглядом, и его брови сходились все ближе к переносице.
Видя, как он качает головой, с горьким осуждением повторяя имя сестры, я не на шутку встревожился.
— Что случилось? Почему вы так реагируете? У Эммы какие-то неприятности?
Я искренне хотел помочь. Когда я невольно подался вперед, Джош бросил на меня косой взгляд и внезапно выпалил:
Несмотря на внезапность вопроса, я ответил честно, без колебаний.
— Она мой дорогой друг. Я всегда ей очень благодарен.
Джош издал протяжный, полный горького понимания стон и резко откинул голову назад. Его взгляд, устремленный в пустое небо, был абсолютно опустошенным, и это смутило меня еще сильнее.
После затянувшегося молчания Джош резким движением достал мобильный телефон. Я непонимающе уставился на него.
— Что? — машинально переспросил я.
Джош повторил с плохо скрываемым раздражением, от прежней теплоты не осталось и следа:
— Диктуйте номер. Я порекомендую вам клинику, в которой наблюдался сам. Назовете мое имя, вас примут. Там проводят и прерывание беременности, так что проконсультируйтесь. И не затягивайте с решением
. — А… право, не стоит. Я сам смогу найти…
Резкая перемена в его отношении выбила меня из колеи. Я попытался вежливо отказаться, но он посмотрел на меня так мрачно, что возражения застряли в горле. Под этим молчаливым давлением не оставалось ничего, кроме как продиктовать цифры.
Джош молча сохранил контакт и тут же отправил мне сообщение. Раздался короткий сигнал уведомления.
— Сохраните мой номер. Звоните, если возникнут срочные вопросы. О сегодняшнем разговоре никто не узнает, можете не беспокоиться.
Он еще раз окинул меня долгим изучающим взглядом и сверился с часами.
— Мне пора возвращаться. С вами все будет в порядке? Уверены, что провожать не нужно? — спросил он уже более формально.
Джош снова посмотрел на меня — в его взгляде читалось нечто среднее между жалостью и осуждением. Он явно хотел что-то добавить, но в итоге лишь пожал плечами и поднялся со скамьи.
— Был рад встрече. Берегите себя.
Коротко кивнув на прощание, он легко подхватил крепко спящего Пита и зашагал прочь. Я рассеянно смотрел вслед его удаляющейся фигуре, а затем снова опустил взгляд на телефон в своих руках. В черном зеркале экрана отразилось мое собственное лицо — совершенно потерянное и опустошенное. Я заморгал, пытаясь стряхнуть оцепенение.
В этот момент тишину парка разорвала резкая телефонная трель. Взглянув на экран, я похолодел — это был Кит. Пока я медлил, не решаясь ответить, звонок оборвался и тут же возобновился с настойчивостью. Я тихо вздохнул и принял вызов.
В ответ на мой бесцветный ответ тут же раздался низкий требовательный голос Кита.
— Где ты? Мне доложили, что прием уже закончился.
— Вы… звонили в больницу, чтобы проверить меня?
Кит проигнорировал вопрос. После короткой паузы он просто повторил:
Сил на сопротивление не осталось.
— На скамейке в парке. Возле клиники.
Звонок резко оборвался, а я продолжал безучастно смотреть на погасший экран.